Поцелуй с кислинкой

      Вот уже какое время мне не дают покоя слова Александра: «Познакомлю тебя с мамой»… Он же это не серьёзно. Хотя куда уж серьёзней — мы в Швецию летим. Почему именно туда, а не куда-нибудь в Японию или Бразилию, где нас точно никто не найдёт? Если уж прятаться от неприятностей, то можно было вообще сразу в Россию полететь, особенно если на меня идёт охота русской мафией, так сказать, на самом видном месте. Как-то тётушка даже сказала, что лучше места для пряток, чем Россия, не найдёшь.       А с чего я вообще начала? А, познакомлю с мамой… Зачем? Не надо. Из тех рассказов, что мне посчастливилось услышать, в моей голове выстроился очень даже отчётливый образ Оливии Нильсен, и, если честно, от этого как-то не по себе. Тут от Алекса не знаешь, куда деться, а это вообще его «Создатель». И если этого паразита ещё можно как-то заткнуть, хотя когда это у тебя в последний раз получалось, Агата, то со взрослой женщиной надо действовать предельно аккуратно: вспомнить этикет, Ева бы как раз пригодилась, аж жаль, выбрать подходящий стиль одежды, Рэйчел в помощь, она-то с ней хорошо знакома, разобраться для себя, каких тем в беседе стоит опасаться…       Стоп, а почему я вообще заморачиваюсь? Какая разница, как она меня воспримет, бизнес-партнёрами для меня всё равно являются Фредерик и Александр. Тогда вообще нет проблем. Кроме как…       Я осторожно перевела взгляд с иллюминатора, в которое без интереса всматривалась после небольшой беседы с ребятами, на сидящего напротив Нильсена, пускающего тихие ругательства на шведском в сторону папки с документами в своих руках, из-за чего на него иногда косо поглядывала Рэйчел, коей мешали спокойно почитать. Она даже в какой-то момент шикнула на партнёра и хорошенько пнула ногой со своего места — ругательства стали тише.       Почему этот человек стал так важен для меня? Это уже, отнюдь, не простые партнёрские или даже дружеские отношения — они так не строятся. Да и "уверенно" твердить себе, что Александр Нильсен для меня ничего не значит, уже тоже глупо. С этим я смирилась в тот самый момент, когда чуть не потеряла его навсегда на том чёртовом балу. Я думала, что моя душа разбилась на такие же мелкие осколки, что и хрустальная люстра. Перед сном, лёжа в кровати Рэйчел, что уже тихо посапывала рядом, я несколько раз прокручивала в голове все воспоминания, связанные с этим невыносимым шведом и неустанно возвращалась к мысли, что если бы Алекс не находился в тот момент в больнице, я бы побежала к нему и ни за что не вылезла из его объятий.       Александр громко проскрипел зубами, вырвав меня из этих мыслей, и я в который раз за сегодня с каким-то сожалением посмотрела на бумаги в его руках. За эти несколько дней у меня создалось яркое впечатление, будто Алексу это вообще не нравится и дело даже не в канцелярской работе, завале в документах, а совсем в другом. Ему это просто не доставляет никакого удовольствия. А я ещё себя поначалу винила в том, что он совсем не успевал заниматься бизнесом из-за обильного внимания ко мне и моим проблемам, да он сам не горел желанием, вот и переключил весь свой интерес на мою бедную персону. Его никто не тянул в гущу событий, да и после похорон было предостаточно времени усердно поработать, даже я из кабинета Аннет не вылазила, а чем в это время занимался Нильсен, не имею ни малейшего представления. Может, он ещё до моего приезда балду пинал.       Вот сам отлынивал, а теперь злится. Ещё и занят постоянно, действительно чувство юмора потерял. Вот только соберёшь в голове арсенал ответов на все его шутки, а он молчит, паразит. Даже скучно как-то. Где его всеобильное внимание к маленькой мисс Харрис?       Так, Агата, а это тебя ещё почему волнует? Александр как раз очень даже на тебя время уделяет. Всего третий день не отрывается от бумаг, а ты уже скучаешь.       Я?! Скучаю?! Да вот он, напротив меня сидит. В любой момент заметит, как я прожигаю дыру на его прекрасном лбу, и бросит ехидный комментарий. Что я, его не знаю, что ли? Очень даже хорошо познакомилась.       Ладно, схожу в уборную, а то это молчание убивает, а собственные мысли бьют молотком итак по изрядно потрёпанной нервной системе.       Краем глаза я успела заметить, как Нильсен начал переводить свой внимательный взгляд на меня, будто, наконец, почувствовав на себе чьё-то внимание, но я вовремя повернула голову, аккуратно вставая с кресла, так что не спалилась в своей заинтересованности. Если это не удача, то я не знаю, что такое удача и везение. Может, сегодня наконец-то мой день?       Мужчина молча проследил за тем, как я обогнула ребят, погруженный каждый в своё чтение, и отправилась в сторону туалета.       Уже моя руки под тёплой струёй воды, я только сейчас пригляделась к окружающему пространству, а в голове прокручивался рекламный голос в начале посадки: «Боинг 777: у нас есть всё, включая антидепрессанты. Вас ждёт прекрасный современный туалет с настоящей задвижкой…», а ещё целая зона отдыха. Что-то для туалета в самолёте слишком много места, даже для бизнес-класса. И маленький диванчик есть... Погодите, что? Я только сейчас на него внимание обратила. Зачем он здесь? А вдруг человек присядет, ну, отдохнуть, например, ладно, от других пассажиров, и заснёт? Что тогда остальным делать? Я тихо вздохнула и покачала головой, закрывая кран. Современность современностью, но кое-чего я понять никогда не смогу.       Покинула уборную я с размышлениями о том, чем можно заняться на протяжении оставшегося часа полёта. Но все эти мысли из головы сразу вылетели, когда я столкнулась лицом к лицу с недавним новым знакомым. Что я там говорила про удачу — забудьте.       — Кристофер?!       — О… Агата? — по крайней мере, внешне удивился парень.       Мы тупо уставились друг на друга, не зная, как дальше реагировать, но первой тишину нарушила я.       — Я полагаю, ты следишь за мной?! — эти слова сорвались с моих уст быстрее, чем я успела подумать. Зато правда.       — Нет, что ты, — видимо, мои слова немного задели его, — Просто лечу по делам в Стокгольм.       Странное совпадение. Я бы нахмурилась, но сдержала дружелюбное выражение лица. Но, впрочем, тут же задалась логичным вопросом, удивлённо вскинув брови.       — Но как я умудрилась не заметить тебя при посадке?       — Вы, наверное, пришли раньше и сидите спереди, — улыбнулся рыжий, — А я немного опоздал и сижу вон там, в задней части бизнеса.       Он кивком головы указал в ту сторону, и я автоматически проследила глазами это направление. Когда я перевела взгляд обратно на Кристофера, он продолжил.       — Агата, я не верю в судьбу, но таких совпадений у меня в жизни ещё не было.       Что-то мне тяжело в это верится. Что ты хочешь от меня, мальчик?       — Ты надолго в Стокгольм?       Я даже слегка опешила, не сразу найдя, что ответить. Тут, если честно, как карта ляжет. С моим везением самолёт может вообще не туда прилететь.       — Ну… Пока не знаю, — неуверенно пожала я плечами.       — Ты сделаешь меня самым счастливым человеком в этом самолёте, если согласишься сходить со мной на прогулку, — обаятельно улыбнулся парень.       Александру это не понравится — первая мысль в моей голове на это предложение. И не знаю как, но я даже услышала голос этого чёрта за своей спиной:       — Нет, у мисс Харрис много дел.       И я, в подтверждение этих слов, положительно закивала головой подобно болванчику. Только вот для Кристофера это будет означать согласие, и я тут же сменила направление для отрицательного ответа. Но когда мне на плечо легла чья-то ладонь, а внезапно недовольный взгляд британца устремился мне за спину, меня осенило, что голос-то мне не послышался. Я округлила глаза и повернулась к источнику звука.       Александр с непроницаемым лицом смотрел на моего собеседника, но в глубине его ледяных глаз я заметила медленно вскипающую ярость. Только хотела сказать: «Александр, фу», но вспомнила, чем закончилось это в прошлый раз.       Меня начала напрягать эта обстановка между мужчинами, так что я вновь повернулась к Кристоферу и натянула милую улыбку.       — Да, прости, Кристофер, у меня очень много планов на эту поездку.       В это время рука Нильсена неведомым образом успела расположиться на моей талии, притянув меня ближе к крепкой груди мужчины. Родное тепло его тела окутало меня в свой сладкий кокон, в котором я мгновенно почувствовала себя в полной безопасности, потому что встреча с одним из близнецов Кадоган не принесла мне особой радости.       — Конечно, Агата, я всё понимаю, — рыжик кинул на меня короткий взгляд, неожиданно полный доброты и нежности, — Приятно было увидеться.       И молча кивнув, он оставил меня наедине с одним немного разозлённым шведом — я это спиной чувствую. Сейчас начнёт причитать: «Агата, ты совсем с дуба рухнула?» или «Агата, помнишь, чем в прошлый раз закончилось твоё общение с одним из близнецов?». В груди аж неприятно кольнуло при этой мысли. Что он не скажет — он заведомо будет прав.       Я закрыла глаза в ожидании гневной тирады, но Алекс продолжал нагнетающе молчать. Его грудь размеренно вздымалась, я почти чувствовала его учащённое сердцебиение или же просто догадывалась о нём. Макушку головы опалило горячее дыхание, а когда его губы прикоснулись к моим волосам, я аж слегка вздрогнула и открыла глаза. Я повернула голову назад, с удивлением посмотрев на не то чтобы злое, скорее обречённое и смирившееся с судьбой лицо Нильсена.       — Тебя ни на минуту нельзя одну оставить, — наконец вымолвил шатен.       — Ааа… Мне теперь совсем отлучаться нельзя? — неуверенно спросила я.       Вместо ответа швед покачал головой, а на лице появилась его фирменная улыбка. Ух, как обычно. Я слегка нахмурилась.       — Алекс, ты не сможешь со мной постоянно за ручку ходить!       — Агата, вспомни фильмы, где пару приковывали друг к другу. Они вполне справлялись с такой проблемой.       Он это сказал с такой серьёзностью, что я реально начала верить в возможность того, что Александр может связать, например, наши руки, и я никуда от него не денусь. Я тихо сглотнула и поджала губы от чистого страха такой участи. Даже моя любовь к Нильсену не утешит меня. Это же, мать его, Александр Нильсен, находиться с ним 24/7 даже я не смогу. Только если, например, ходить в берушах…       Мужской смех отвлёк меня от перебирания методов спасения себя любимой и я бросила на него самый гневный взгляд. У-у-у, ненавижу, и как я на это ведусь. Я возмущённо выпуталась из его рук и, не оборачиваясь, подошла к стенке возле иллюминатора, на которой стояла ваза с фруктами и бутылка шампанского.       Сердце предательски продолжало часто стучать и, чтобы хоть немного успокоиться, я взяла в руки зелёное яблоко, заранее зная, что оно, скорее всего, кислое, как я и люблю. Покрутив в руках небольшой фрукт, я задумчиво уставилась на голубое небо с кучевыми облаками и вспомнила, как в детстве была уверена, что на этих белых воздушных кучках живут настоящие ангелы. При первом полёте на самолёте я не отрывалась от иллюминатора, выискивая маленьких человечков с белыми крыльями. На тот момент мне было лет пять, и Аннет устроила мне праздничную поездку в DisneyLand во Франции. Только большой Микки Маус смог меня развеселить после огромного разочарования, что на облаках нету никаких ангелов. А тётушка потом ещё сказала, что они хорошо прячутся и особенно избегают самолётов, потому что те сильно шумят. И я поверила.       Улыбнувшись светлым воспоминаниям, я протёрла спелый плод ладонями и сделала небольшой надкус. Кислый сок приятно защипал во рту, и я в наслаждении прикрыла глаза, позволяя всем вкусовым рецепторам в совершенстве изучить этот приятный вкус. Совсем как со спелой яблони. Я плавно откинула голову назад, позволив своему телу и разуму хоть не на долго расслабиться, позабыв о всех тревогах.       Услышав шумный вздох за спиной, я тут же напряглась. Он не ушёл! Что этому человеку надо?! Он будто сам по себе, делает, что вздумается его великой голове. Почему нельзя просто расставить все точки над i? Хочется уже, наконец, определиться в наших отношениях...       Тогда почему эта мысль так странно волнует? А вдруг... Может, всё-таки попозже? Я и сама, видимо, пока не готова — слишком много навалилось.       Проглотив маленький кусок яблока во рту, я вымученно вздохнула.       — Нильсен, твой дьявол по заполнению деклараций один не справится! — на выдохе бросила я, обернувшись назад, и не, успев ничего понять, оказалась почти прижата к той самой стенке.       Горячее дыхание мужчины опалило мою щёку, а от близости его тела по моей коже пробежал миллион мурашек. Подняв изумлённый взгляд, я столкнулась с горящими глазами Алекса. А ведь он частенько на меня так смотрел, но до сего момента сдерживался. Его руки преградили мне выход с обеих сторон — я была в ловушке, вот только это была лучшая ловушка в моей жизни.       — Что ты со мной делаешь, мин кэра? — хрипло прошептал Нильсен, почти невесомо пройдясь губами по моим каштановым волосам.       — Александр… — еле слышно прошептала я, и мой голос прозвучал так жалобно, что я его даже не узнала.       Это стало зелёным светом для моего мужчины, что припал к моим губам в страстном поцелуе. Да, именно моего, никому его не отдам, только через свой труп и его, кстати, тоже. Пусть ходит со мной за ручку — я не против.       Александр сминал мои губы в безжалостном поцелуе, будто изголодавшийся зверь, да я и сама уже начинала понимать, как невыносимо скучала по нему, его поцелуям, этому одурманивающему запаху, что иногда отключал меня от реальности. Сок от яблока, что остался на моих губах и языке, слился с этим поцелуем, принеся в него свою неповторимую изюминку. Я теперь неделю не смогу нормально на яблоки смотреть.       Резко оторвавшись от моих губ, Александр под моим невинно-недоумевающим взглядом поднёс к своим губам мою ладонь, в которой до сих пор был крепко зажат зелёный фрукт. Я затаила дыхание, когда Нильсен, не отводя от меня хитрого взгляда своих ледяных глаз, сделал надкус, да так, что сок яблока медленно потёк по моей ладони. И текло уже не только яблоко.       Новый поцелуй, более сладкий и одновременно кислый от большей концентрации сока. Я зарылась пальчиками свободной руки в волосы своего искусителя, что притянул меня ближе к себе за талию. Наш последний поцелуй был на балу, и, такое чувство, то было сто лет назад. Теперь признаю — мне его было жутко мало в последние дни. Собственнические повадки этого человека начали передаваться и мне, но как я его прекрасно понимаю.       Терпкое желание начало распространяться по всему телу. Я хотела большего, невыносимо хотела! Но в голову громко билась мысль, что мы находимся не совсем в подходящем месте. И эта мысль всё-таки заставила меня оторваться от мужчины и прерывисто прошептать:       — Александр… Мы в самолёте…       Нильсен только усмехнулся на эту поразительную констатацию факта и, лениво оглянувшись, наклонился к моему уху. Тихий шёпот обдал мою кожу горячим дыханием:       — Всему тебя надо учить, каттен.       Я глупо похлопала глазами, и это ещё больше развеселило Александра. Он немного отстранился от меня и, уверенно взяв за руку, повёл в сторону туалета.       Он серьёзно?..       Вполне, Агата.       Как хорошо, что эту часть самолёта пассажиры не видят.       Оказавшись в уединённом пространстве, где нас никто не мог побеспокоить минут десять точно, Александр прижал меня к тумбе возле раковины и захватил мои губы в свой безжалостный плен. Я обхватила руками его шею, прижавшись как можно ближе к его груди. Страсть заполонила весь мой разум, и мне было абсолютно всё равно на абсурдность этой идеи, какой бы захватывающее она, на самом деле, не была.       Разорвав поцелуй, Нильсен начал покрывать короткими поцелуями моё лицо, отчего я прикрыла глаза и откинула голову назад, когда он дошёл до шеи, с любовью оставляя на ней свои метки, иногда легонько прикусывая кожу. И вдруг мужские руки начали блуждать по моей спине и, найдя заветную застёжку молнии, потянули собачку вниз. Я ахнула и с изумлением посмотрела на Александра.       — Что ты делаешь?       — Я ценю твою страсть, мин лилия, но ты всё-таки не в том положении, чтобы щеголять в разодранной одежде, — продолжая тянуть собачку от моего платья, вымолвил шатен.       Я почувствовала, как жар прилил к моему лицу. Этот паразит как всегда прав. Это платье даже не задрать, я же, извините, не готовилась к сексуальным урокам от одного знакомого шведа. Молча кивнув, продолжая смущаться непонятно чего, хотя Нильсену не требовалось моего согласия — молния была расстёгнута полностью.       Благодаря небольшой помощи обтягивающее светлое платье упало к моим ногам, оставив меня в одних только кружевных трусиках и лакированных туфлях перед этим мужчиной. Александр сделал шаг назад и одобряюще-жадным взглядом прошёлся вниз-вверх по моему телу. От блеска в его глазах я потеряла способность дышать. Хоть у нас и было два секса, обнажённой я ещё перед ним не стояла. Но я даже не попыталась как-то прикрыться — я же понимала, на что шла — и лишь ждала его дальнейших действий.       Александр резко схватил меня за ягодицы, отчего я негромко вскрикнула, схватившись руками за его плечи, и посадил меня на тумбу. Я автоматически обхватила его торс ногами и наконец почувствовала своим пахом его возбуждение, потому что плотное платье не доставило мне такого удовольствия.       Неожиданный укус в шею заставил меня выкрикнуть от боли, что я тут же зажала себе рот, боясь быть услышанной.       — Алекс!!!       — Ты часто без бюстгальтеров под одеждой щеголяешь? — недовольно рыкнул швед и сжал пальцами один из сосков.       Он тут же припал к моим губам, чтобы заглушить вырвавшийся стон, но быстро оторвался, давая мне возможность ответить.       — Под некоторую одежду не наденешь бюстгальтер... — я глубоко вздохнула, — Но это платье итак плотное, как и, например, бальное. Аа-мм, — чёртова чувствительность груди.       Заглушив крик новым поцелуем, Алекс плотно сжал мои волосы в своей ладони и строго вымолвил:       — Напомни мне при следующей встрече с этим рыжим недоразумением врезать ему, — я вопросительно подняла брови, — Вместо того, чтобы быть украденной мной в какое-нибудь тайное место, ты отправилась танцевать с ним.       От такой возможности по моему телу прошла приятная дрожь. Агата, научись его слушаться. Ну, почти всегда.       Я положительно кивнула, но почему-то получила негромкий шлепок по ягодице.       — Да теперь за что?!       — Ты меня не послушалась тогда, мин андербара, — продолжая хмуриться, ответил Нильсен.       — Ох, я сама ему врежу при встрече, — нетерпеливо простонала я, — Я хочу тебя!       — Какая хорошая ученица, — довольно улыбнулся Александр и провёл языком по ранее сжатым соскам.       — Ах!       Прикосновения его рук и губ к моему телу приносили невероятное наслаждение. Я бы хотела, чтобы это никогда не прекращалось. Приятные до дрожи касания грубых ладоней к моей коже сопровождались небольшими щипками, а влажные поцелуи больными, но при этом нежными укусами. Это только больше распаляло моё тело.       Александр не терпящим возражения резким движением широко раздвинул мои ноги и тут же крепко удержал ладонями в таком положении, чтобы я никуда не двигалась. Подушечки пальцев начали нежно поглаживать мягкую кожу моих бёдер, пока их владелец изучал моё тело, что полыхало огнём. Здесь очень жарко, как он в одежде спокойно стоит?       — Александр, пожалуйста! — жалобно прошептала я, приложив большие усилия, чтобы сказать эти два слова.       Дорожка поцелуев прошлась вертикально вниз по моему животу, пока не дошла до самого изнывающего места. Алекс отточенными движениями рук снял с меня давно намокшие трусики — спасибо, что не порвал — и провёл пальцами по моему клитору. Я прикусила нижнюю губу, чтобы случайно не закричать от удовольствия, позабыв о всех мерах безопасности. Довольно улыбнувшись такой реакции, Нильсен вдруг протянул свою руку в правую сторону от меня, и я повернула туда голову. Он бережно взял то самое яблоко, с которого всё и началось. Я в какой-то момент положила его на тумбу и уже успела позабыть. Что он задумал?       С молчаливым любопытством в глазах смотрю за тем, как Алекс спокойно рассматривает фрукт в своих руках, но вот в его глазах пляшут настоящие маленькие дьяволята.       — Тебе понравилось это яблоко, Агата? — ничего не значащим тоном спросил мужчина.       Я кивнула, начиная догадываться о его планах.       — Отлично. А теперь будь послушной, каттен.       Он откусил небольшой кусок от плода, а остальное осторожно вставил мне заместо кляпа, на что я послушно раскрыла рот. Сок от яблока начал попадать мне в рот, на что я немного отвлеклась, но тут же крепко вцепилась руками в края тумбы, когда Александр губами припал к моему клитору. Я запрокинула голову назад, крики сдерживало яблоко во рту, в который попадал кислый сок. И точно такой же сок сейчас касался меня там. Умелый язык вытворял неописуемые действия с половыми складками, а потом к нему присоединились ещё и пальцы, что проникли внутрь моего давно изнывающего лона. Если он не остановится, чего я и не хотела, я не выдержу всё это внутри себя.       Яблоко выпало из моего рта, когда я так плотно сжала его зубами, что сделала полный надкус, и оно упало куда-то на пол. Александр прекратил свои действия, как будто зная, что ещё чуть-чуть, и я взорвусь. Я потянулась вперёд и, схватив мягкие волосы Нильсена, притянула его к своим губам, снова получая поцелуй со вкусом яблочной кислинки. Его руки плотно сжались на моей талии.       Зная любовь этого шведа к долгим издевательствам, хоть и таким потрясающим, я потёрлась своим пахом о его, чтобы он сам больше не мог держаться, особенно после такого количества времени без секса. Я сама-то за последние дни сколько раз уже чувствовала возбуждение рядом с ним, кое-как сдерживаясь от желания поцеловать. Его шутки хорошо, кстати, отрезвляли.       Эффект не заставил себя долго ждать. Александр расстегнул ремень брюк и, спустив их вместе с боксёрами, резко вошёл в меня почти во всю длину. Как мне его не хватало. Привыкнув к нахождению внутри себя крупного мужского органа, я едва заметно кивнула и мужчина начал резко двигаться, то входя, то выходя почти во всю длину. Я еле сдерживала стоны, так и рвущиеся из моих уст. Шёпотом часто вырывалось такое уже любимое имя. Александр, адреналин, его близость — всё смешалось воедино. Самое лучшее, что происходило со мной в этой жизни.       Когда я начала чувствовать, что вот-вот кончу, Алекс взял в ладонь мои волосы и, немного потянув на себя, приказал:       — Сейчас, каттен.       Оргазм взорвал меня на миллиард ярких вспышек. Мне пришлось крепко вцепиться руками в плечи шатена, чтобы не упасть назад, ненароком стукнувшись головой об стенку. Спустя пару грубых толчков Александр тоже достиг своего пика, излившись внутри меня, и вышел. Крепко прижав меня к своему телу, он заботливо гладил меня по волосам, что совсем спутались, и спине, оставляя короткие поцелуи и нежно шепча что-то на шведском, пока я приводила дыхание в норму, впрочем, как и он сам. Наши сердца учащённо бились в унисон, а тела накрыла сладкая истома.       Я обняла любимого шведа и посмотрела ему за спину. Наткнувшись глазами на один предмет мебели, я покачала головой и хихикнула. Алекс удивлённо взглянул на меня, и я взглядом указала на стоящий здесь диван. Приложила ладонь ко лбу и откровенно рассмеялась.       Александр, хмыкнув, без интереса оглядел причину моего смеха и с железными нотками в голосе вымолвил:       — Агата, первым спальным предметом мебели, где мы займёмся сексом, будет моя любимая кровать.       Я прекратила смеяться и сглотнула, когда встретилась с его глазами.

***

      Вернулись на свои места мы по очереди, чтобы не привлечь лишнего подозрения, да и мне нужно было больше времени, чтобы привести себя в порядок. Александр только помог мне застегнуть платье, в последний раз ласково поцеловав между лопаток.       Уже идя по коридору, на табло высветился знак «Пристегните ремни», и я облегчённо вздохнула. По времени уложились.       Все сидели точно в таком же положении, как и когда я уходила. Даже Нильсен с непроницаемым лицом снова держал в руках папку с документами, будто и не вставал. Кинув уничтожающе-хмурый взгляд на эту шведскую задницу, я плюхнулась на своё место и прикрыла глаза, желая в таком состоянии провести остаток полёта.       — Ты как будто марафон пробежала, — невинно произнёс Сэм.       Я широко распахнула глаза и резко села прямо, тут же подавившись воздухом, и начала откашливаться, стуча по груди. Линд с Макото встревоженно посмотрели на меня, а Нильсен, скотина, рассмеялся.       — Агата, Алекс сказал, что помогал тебе найти серёжку, но я не думала, что ты так устанешь, — заботливо вымолвила Рэйчел и отложила книгу, чтобы внимательнее осмотреть меня.       Пара ледяных глаз напротив меня с насмешкой посмотрели поверх белых листов, и я еле удержалась от того, чтобы пнуть его. У-у-у-у, ненавижу!