Шанс жить долго и счастливо, или как Блэки Поттерам помогали

      Книгу взял Северус. — Глава седьмая, Распределяющая шляпа. — Интересно, на какой факультет попадет Гарри? — спросил Питер. — Конечно Гриффиндор! — воскликнул Джеймс. — А мне кажется, он больше для Слизерина подходит, — сказала Эйлин. — Первый Поттер на Слизерине? — хмыкнул Флимонт. — Это будет интересно. — Это будет скандал, — исправила его Юфимия. — Давай, солнце, читай, — сказала Эйлин сыну.       Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. — МакГонагалл! — одновременно воскликнули ученики Хогвартса. — Годы идут, а ничего не меняется, — улыбнулась Юфимия, прижимая к себе Лауру. — Мама, задушишь, — пискнула девочка. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Да... Минерве дорогу лучше не пересекать, — согласился один из взрослых волшебников. — Только когда ты ученик. — Фыркнула Кассиопея. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид. — Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю. Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы дом Дурслей. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. — О-о-о-о, стандарт. Они, походу, по одной методичке все учились, ибо до Минервы так было, до него так было, и она так же ведет себя. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, — Не сказал бы, что особо... потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами – это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. — Ничего не меняется, — сказал Флимонт. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на грязном носу Рона. Гарри дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Удачи, — фыркнул Джеймс. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо. Гарри с шумом втянул воздух. — А как будет проходить этот отбор? — спросил он Рона — На вас направят палочку и будут пытать круциатусом. И те действия, которые вы предпримите, скажут, на каком факультете вы будете учиться, — с несвойственной ему злостью усмехнулся Блэк. — Сириус! — Предупреждающе посмотрела на него Вальбурга. -А мне нравится идея,-сказал Регулус. –Идея и правда неплохая, просто вместо Непростительного, что ни будь другое, к примеру «Конфудус». —произнес Орион. — Наверное, нам придется пройти через какие-то испытания, — ответил тот. — Фред сказал, что это очень больно, но я думаю, что он, как всегда, шутил. — Ага, круциатусом прикладывают, чем дольше выдержал, тем лучше факультет, — сказала Кас. — Эй, — возмутился Сириус, — я только что это сказал. Придумай что-нибудь новое. Сама. Та только холодно и с презрением посмотрела на него. — И какой лучше? — спросил Джеймс. — Это черный юмор, Джим. Гарри ощутил, как бешено заколотилось его сердце. Испытания? Перед всей школой? Но ведь он не знаком с магией. И что же он в таком случае будет делать? — Снимать штаны и бегать. Что? — Вопросил Северус, глядя на недоумевающие на него взгляды. — Это такая магловская поговорка. Если честно, он совершенно не рассчитывал, что сразу по приезде сюда его ждет нечто подобное. Он беспокойно огляделся и заметил, что и остальные тоже напуганы. — Шляпу примерить и всего дел, — сказала Вальбурга. Все молчали, кроме Гермионы Грейнджер, которая стояла рядом с Гарри и шепотом рассказывала всем вокруг о том, какие заклинания она уже выучила, — Я даже и не удивлён, — тихо пробормотал Сохатый. и вслух гадала, какое из них ей понадобится на церемонии отбора. — Никакое, — всё никак не могла угомониться Блэк. Гарри старался ее не слушать. Он еще ни разу в жизни так не нервничал — даже когда Дурсли получили письмо из его школы. А в письме, между прочим, говорилось, что Гарри имеет самое прямое отношение к тому, что парик его учительницы каким-то образом поменял цвет и из черного превратился в голубой. Тогда ему пришлось плохо, Джеймс попятился вперёд. но сейчас он чувствовал себя намного хуже. Гарри уставился в пол, пытаясь набраться мужества и настроиться на предстоящее испытание. Ведь профессор МакГонагалл могла вернуться в любую секунду и повести его на страшный суд. — Скажешь тоже. Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Гарри даже подпрыгнул от неожиданности. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. — Мерлин, что на этот раз? — тяжело вздохнула Юфимия. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. — Всего-то. Устроили из-за этого не пойми что. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. — Скорее, второе. Их сложно не заметить. Хоть они и роста небольшого, но вот неугомонные уж посильнее, чем любые другие студенты, — заметил Римус. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс... — Уж не о Пивзе ли они опять спорят? — спросил Флимонт. — Каждый год одно и то же, — вздохнула Эйлин. — Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком... — Я могу посодействовать, — предложила Касс. Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил. — Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — А я думала выпускники, — съязвила Лаура. — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули. — Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился. — Идите отсюда, — произнес строгий голос, — церемония отбора сейчас начнется. Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидений, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной! У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. — Никогда не понимала, зачем отводить их в этот кабинет. Неужто нельзя просто перед залам оставить у входа? — недоуменно воскликнула Эйлин. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Лаура и Кассиопея слушали с двойным интересом, для них Хогвартс был в диковинку. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром, расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами. — Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса». — Она хуже Лунатика, ей-богу. — Ну спасибо за сравнение, Джеймс, — без тени радости прошипел тот. Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Гарри казалось, что Большой зал находится под открытым небом. Гарри услышал какой-то звук и, опустив устремленный в потолок взгляд, увидел, что профессор МакГонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную Волшебную шляпу. Шляпа была вся в заплатках, потертая и ужасно грязная. Тетя Петунья сразу бы выкинула такую на помойку. — Сначала повизжала бы, а только потом выкинула бы, — исправила Гарри Лили. «Интересно, зачем она здесь? — подумал Гарри. В голове его сразу запрыгали сотни мыслей. — Может быть, надо попытаться достать из нее кролика, как это делают фокусники в цирке?» Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела: Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. – Ага, как же,– фыркнул Снейп. А может быть, Пуффендуй – ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. – Никого не напоминает? Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой. — Новая песня, — заметил Джеймс. Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла. — Значит, каждому из нас нужно будет всего лишь ее примерить? Вальбурга фыркнула. Она уже ни раз об этом говорила. — прошептал Рон. — Я убью этого вруна Фреда, ведь он мне заливал, что нам придется бороться с троллем. Гарри с трудом выдавил из себя улыбку. Да, конечно, примерить Шляпу было куда проще, чем демонстрировать свои познания в магии, но его смущало, что на него будет смотреть такое количество людей. А к тому же Шляпа требовала от него слишком многого — сейчас Гарри не чувствовал себя ни сообразительным, ни остроумным, ни тем более храбрым. — Для шляпы сиюминутные чувства не важны. Если бы Шляпа сказала, что один из факультетов предназначен исключительно для тех, кого от волнения начинает тошнить, Гарри бы сразу понял, что это его факультет. — Тогда все четыре факультета можно было бы отменять, и оставить только два — для тех, кто не боится распределения и уверен в себе, и для таких, как Гарри, — хмыкнула Кассиопея. Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. — Абботы всегда учились в Пуффендуе, — сказала Юфимия. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс Сьюзен! — Тоже Пуффендуй. — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, садясь рядом с Ханной. — Я же сказала. — Бут Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. — Тоже старый род. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями. Вальбурга возмущенно, прямо как Сириус, упрямо задрала кверху подбородок. Она была совершенно не согласна с этим высказыванием. — У нас хотя бы манеры поведения есть и тактичность. — вставил Орион. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, — Не волнуйся, Гарри, — смеялся Джеймс, — после «п» еще есть буквы. и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Финч-Флетчли, Джастин! — ПУФФЕНДУЙ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. — Это потому что представители многих старых родов из поколения в поколение учатся на одном факультете, — сказала Вальбурга. Сириус посмотрел на нее побеждённым взглядом. Из ее уст это было почти что заявлением о непринадлежности Сириуса к этой чертовой семейке. — Но бывают исключения. — с явной усмешкой в глазах ответил Орион на взгляд сына. — Что уставился?! — гневно воскликнула та. — Я ещё заставлю директора перевести тебя на Слизерин! Сириус изобразил падение в обморок. Так, Симус Финниган – светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, – просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грейнджер! Судя по всему, Гермиона, в отличие от Гарри, с нетерпением ждала своей очереди и не сомневалась в успехе. Услышав свое имя, она чуть ли не бегом рванулась к табурету и в мгновение ока надела на голову Шляпу — ГРИФФИНДОР! — выкрикнула Шляпа. — Боже мой. Да помилует вас Господь и Мерлин, — прошептала Лили, лишившись чувств. — Что? Я думал её в Когтевран отправят, — сказал Джеймс. Рон застонал — видимо, несмотря на все свои сомнения, он верил, что попадет туда же, где были его братья, а учиться вместе с настырной и всезнающей Гермионой ему явно не хотелось. Мозг Гарри вдруг пронзила страшная мысль, одна из тех, которые всегда появляются, когда слишком нервничаешь. «А что, если Шляпа решит, что я не подхожу ни для одного из факультетов?» — подумал он. Гарри вдруг представил, как он сидит на табурете с шляпой на голове, как проходит минута, другая, а потом десять и двадцать, и кажется, что уже прошла вечность, а Шляпа все молчит. Молчит до тех пор, пока профессор МакГонагалл не срывает ее с головы Гарри и не сообщает ему, что, по всей видимости, произошла ошибка и ему лучше сесть на обратный поезд до Лондона. — Это невозможно. Не выдумывай. Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, — Знакомая фамилия... — Притворился, что пытается вспомнить, Блэк. — Не помню, где я мог её слышать... того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ГРИФФИНДОР». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. — Чем-то на Стоун похож. Та, что Алиса, — задумчиво протянула Лили. — На кого? — осведомился Римус. — Алиса Стоун, Гриффиндорка, на четыре года нас старше, — пояснила та. — В прошлом году выпустилась. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги с ужасно важным видом, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — СЛИЗЕРИН! — Кто бы сомневался, — усмехнулся Джеймс. — Малфои, как и Блэки, были слизеринцами с самого основания Хогвартса, — сказала Вальбурга. — Правда, у Блэков теперь есть одно исключение, — косо посмотрев, добавила она. Малфой присоединился к своим друзьям Крэббу и Гойлу, ранее отобранными на тот же факультет, — И к пророку не ходи, — фыркнул Снейп. и выглядел необычайно довольным собой. Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец... — Поттер Гарри! — Ставлю на Гриффиндор, — воскликнул Сохатый. — С чего это ты так решил, а, Джейми? — поддел его Бродяга. — Все Поттеры всегда учились только на Гриффиндоре, — гордо продекламировал он. — Ну-ну, знаешь, это не причина, — намекнул Лунатик. — Пять галлеонов, — выложил сумму Поттер, — на то, что он будет на Гриффиндоре. — Джеймс! — попыталась одернуть сына Юфимия. — Пять галлеонов на то, что на любом из, кроме Гриффиндора, — чувствуя нарастающий в нём азарт, согласился Блэк. — Я бы не... — начал Люпин, но его бессовестно прервали. — Пять галлеонов за то, что на Слизерин, — к всеобщему удивлению, хлопнул по столу Снейп. — Северус, проиграешь – платить сам будешь, — предупредила его Эйлин. — Хорошо. — Ух ты, Нюньчик тоже решил проголосовать, — издевательски протянул Джеймс, что было зря, ибо в комнате находились его родители, сестра и тётя, родители Сириуса и мать самого "Нюниуса". — Джеймс Поттер! — яростно воскликнул Флимонт, но больше никто ничего сделать не успел – Снейп вытащил палочку, посылая первое проклятие в Поттера. Тот успел отвернуться и ответить. Правда, эта импровизированная дуэль не продолжалась долго – взрослые маги, сидевшие рядом с ними, быстро успели обезоружить их и обездвижить. — Мы с тобой после прочтения этой главы еще поговорим, — угрожающе, со злостью, прошептал на ухо сыну Поттер-старший. — Миссис Снейп, мистер Снейп, я приношу свои глубочайшие извинения. Женщина в ответ лишь коротко кивнула. Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер? Сириус уже хотел было пошутить, но, оценив царящую в комнате атмосферу, передумал. Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. —Мерлин, он им что зверушка какая ни будь? А затем перед глазами встала черная стена. — Гм-м-м, — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно... Так куда мне тебя определить? Гарри крепко вцепился обеими руками в сиденье табурета. «Только не в Слизерин, — подумал он. — Только не в Слизерин». — Ага, значит, не в Слизерин? — переспросил тихий голос. — Ты уверен? Знаешь ли, ты можешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно... Сириус торжествующе посмотрел на друга. Походу, он может выиграть. Так что, не хочешь? Ну ладно, если ты так в этом уверен... Что ж, тогда... ГРИФФИНДОР! — Только Гриффиндорец будет спорить со шляпой! – Джеймс, которого уже освободили от петрификуса тоталуса, вскочил и, торжествующе вопя, пробежал круг по комнате. — Сириус, Снейп, я выиграл, — победно провозгласил он. Те с гримасой отдали ему их деньги. Гарри показалось, что Шляпа выкрикнула этот вердикт куда громче, чем предыдущие. — Тебе только кажется, Гарри, тебе только кажется, — "успокоил" его Римус. Он снял Шляпу и, ощущая дрожь в ногах, медленно пошел к своему столу. Он испытывал такое сильное облегчение по поводу того, что его все-таки выбрали и что он попал не в Слизерин, что даже не замечал, что ему аплодируют более бурно и продолжительно, чем другим. Рыжий староста Перси вскочил со своего стула, схватил руку Гарри и начал ее трясти, а близнецы Фред и Джордж в это время вопили во весь голос: — С нами Поттер! С нами Поттер! Снейп скривился. Пожав руки всем желающим, Гарри плюхнулся на свободный стул, оказавшись как раз напротив призрака в трико, — О-о-о, наш милый Ник, — в предвкушении потер руки Блэк. которого он видел перед началом церемонии. Призрак похлопал его по руке, и Гарри внезапно испытал очень неприятное, испугавшее его ощущение — ему показалось, что он сунул руку в ведро с ледяной водой. — Не самое приятное ощущение. Теперь он наконец получил возможность увидеть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел Хагрид, который, поймав взгляд Гарри, показал ему большой палец, и Гарри улыбнулся в ответ. А в центре стола стоял большой золотой стул, напоминавший трон, на котором восседал Альбус Дамблдор. Вальбурга мысленно скривилась: к тому времени Дамблдор так же останется директором школы! Гарри сразу узнал его — он был такой же, как на карточке-вкладыше из «Шоколадной лягушки». Серебряные волосы Дамблдора сияли ярче, чем привидения, ярче, чем что-либо в зале. Еще Гарри заметил профессора Квиррелла, нервного молодого человека, с которым он познакомился в «Дырявом котле». Сейчас на голове Квиррелла — Квирелл? — перебил Эйлин Джеймс. — Сири, ты знаешь, кто это? — Без понятия, — пожал плечами тот, — мне-то откуда знать? — Может, я продолжу читать? — раздался едкий ледяной голос. красовался большой фиолетовый тюрбан, так что профессор выглядел еще более странным, чем раньше. Церемония подходила к концу, оставалось всего трое первокурсников. Лайзу Турпин зачислили в Когтевран, и теперь пришла очередь Рона. Гарри видел, что тот даже позеленел от страха. — Уизли, кроме Гриффиндора, ни на одном из других факультетах ни разу не бывали. Гарри скрестил под столом пальцы, и через секунду Шляпа громко завопила: — ГРИФФИНДОР! — Очень ожидаемо, — проговорила Юфимия. Гарри громко аплодировал вместе с другими до тех пор, пока Рон не плюхнулся рядом. — Отлично, Рон, просто превосходно, — с важным видом похвалил его Перси Уизли, в то время как последний в списке Блейз Забини уже направлялся к столу Слизерина. Сириус фыркнул: — Забини как обычно. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы. — Добро пожаловать! — произнес он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо! — Как обычно, — обратился к однокурсникам Питер. Все согласились. Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет. — Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Перси. — Есть немного, — сказала Вальбурга. — Ненормальный? — рассеянно переспросил Перси, но тут же спохватился. — Он гений! Лучший волшебник в мире! На лице абсолютно всех Блэков и Снейпов можно было прочитать крайнее несогласие, смешанное с презрением, по этому поводу. Но, в общем, ты прав, он немного сумасшедший. Как насчет жареной картошки, Гарри? Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы. — Их же так обожает директор, — фыркнул Северус. — Северус, я запрещаю тебе так отзываться о профессоре Дамблдоре, — строго сказала Эйлин. — А что я такого сказал? — удивился тот. — Хорошо, мама, — поспешил добавить он, увидев её гневно-грозный взгляд. Надо признать, что Дурсли никогда не морили Гарри голодом, — Уже хорошо, — довольно сказала Лили. но и никогда не давали ему съесть столько, сколько ему хотелось. А Дадли всегда съедал то, что особенно нравилось Гарри, даже если его самого от этого тошнило. — Обжорство, — то ли для себя, то ли для всех пробормотала Лаура. Но сейчас Гарри был не в доме Дурслей. Он положил в свою тарелку всего понемногу — за исключением мятных леденцов — и накинулся на еду. Она была просто великолепной. — Неплохо выглядит, — грустно заметил призрак в трико, наблюдая, как Гарри поедает стейк. — Ник и его приколы, — сказал Сириус. — Вы хотите... — начал было Гарри, но призрак покачал головой. — Не стоит, Гарри. Призраки не могут есть, — обратился к нему Римус. — Я не ем вот уже почти четыре сотни лет. У меня нет никакой необходимости в еде, но, по правде говоря, мне ее не хватает. Кстати, я, кажется, не представился. Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон, к вашим услугам. Привидение, проживающее в башне Гриффиндора. — Я знаю, кто ты! — внезапно выпалил Рон. — Мои братья рассказывали о тебе – ты Почти Безголовый Ник! — Он не любит, когда его так называют, — сказал Рем. — Я бы предпочел, чтобы вы называли меня сэр Николас де Мимси, — строгим тоном начал призрак, но его опередил Симус Финниган. Тот самый светловолосый мальчик, который стоял перед Гарри в шеренге. — Почти безголовый? Как можно быть почти безголовым? — Это он тоже не любит. Сэр Николас выглядел немного недовольным, словно беседа зашла не туда, куда бы ему хотелось. — А вот так, — раздраженно ответил он, дергая себя за левое ухо. Голова отделилась от шеи и упала на плечо, словно держалась на пружине и приводилась в действие нажатием на ухо. Многие, не обучавшиеся на Гриффиндоре, скривились. Очевидно, кто-то пытался его обезглавить, но не довел дело до конца. Лежащая на плече голова Почти Безголового Ника довольно улыбалась, наблюдая за выражениями лиц первокурсников. Затем он потянул себя за правое ухо, и голова с щелчком встала на место. Привидение прокашлялось. — Итак, за новых учеников факультета Гриффиндор! Надеюсь, вы поможете нам выиграть в этом году соревнование между факультетами? Гриффиндор никогда так долго не оставался без награды. Вот уже шесть лет подряд победа достается Слизерину. — Как это? — Боженьки ты мой! — Просто восхитительные новости. — Чудесные, — саркастически согласился Сириус. Кровавый Барон — это привидение подвалов Слизерина — стал почти невыносим. Гарри посмотрел в сторону стола Слизерин и увидел жуткого вида привидение с выпученными пустыми глазами, вытянутым костлявым лицом и в одеждах, запачканных серебряной кровью. Барон сидел рядом с Малфоем, который, как с радостью отметил Гарри, был вовсе не в восторге от такого общества. — А как получилось, что он весь в крови? — выпалил Симус, которого почему-то очень заинтересовал этот вопрос. — Я никогда не спрашивал, — деликатно заметил Почти Безголовый Ник. Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях. — Лично я — половина на половину, — признался Симус. — Мой папа — магл, а мама — волшебница. — Стандарт, — сказала Кассиопея. Мама ничего ему не говорила до тех пор, пока они не поженились. Я так понял, что он совсем не обрадовался, когда узнал правду. Все рассмеялись. — Ничего смешного, — буркнул Снейп. Эйлин ободряюще положила руку ему на плечо. — А ты, Невилл? — спросил Рон. — Я... Ну, меня вырастила бабушка, она волшебница, — начал Невилл. — Вырастила? А что случилось с его родителями? — Но вся моя семья была уверена, что я самый настоящий магл. Мой двоюродный дядя Элджи все время пытался застать меня врасплох, чтобы я сотворил какое-нибудь чудо. Он очень хотел, чтобы я оказался волшебником. Так, однажды он подкрался ко мне, когда я стоял на пирсе, и столкнул меня в воду. А я чуть не утонул. В общем, я был самым обычным — до восьми лет. — Хороший дядя. — Лучший. Когда мне было восемь, Элджи зашел к нам на чай, поймал меня и высунул за окно. Я висел там вниз головой, а он держал меня за лодыжки. И тут моя двоюродная тетя Энид предложила ему пирожное, и он случайно разжал руки. Я полетел со второго этажа, но не разбился, — я словно превратился в мячик, отскочил от земли и попрыгал вниз по дорожке. Они все были в восторге, а бабушка даже расплакалась от счастья. — Ну и методы у них.— произнесла миссис Блэк. Сириус вопросительно посмотрел на неё: – Да вы что? Кто бы говорил! Вы бы видели их лица, когда я получил письмо из Хогвартса, — они боялись, что мне его не пришлют, что я не совсем волшебник. Мой двоюродный дядя Элджи на радостях подарил мне жабу. Тут Гарри прислушался к тому, о чем говорили сидевшие слева от него Перси и Гермиона. Впрочем, он мог бы догадаться: Гермиона, естественно, говорила о занятиях. — И почему я не удивлён, — растягивая слова, словно Малфой, протянул Джеймс. — Потому что это очевидно! — в той же манере ответил ему Сириус. — Я так надеюсь, что мы начнем заниматься прямо сейчас. — Ночью? — удивился Блэк. Нам столько всего предстоит выучить. Лично меня больше всего интересует трансфигурация, вы понимаете, искусство превращать что-либо во что-либо другое. Хотя, конечно, это считается очень сложным делом. — На многое не рассчитывай. Вы начнете с мелочей: будете превращать спички в иголки. Примерно так. Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. — Сев, ты?! — Все удивленно посмотрели на Северуса. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. — Просто Гарри разглядел всю его «красоту», — усмехнулся на ухо Сохатому Бродяга. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела. — Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу. — Что случилось? — поинтересовался Перси. — Н-н-ничего, — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось. — А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Перси. — А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снейп. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снейп. — Северус, да ты профессор! — ахнула Эйлин, она встала, подошла к сыну и обняла его. — Я горжусь тобой, сынок. — Мама! — простонал парень. — Поздравляю, Сев!! — Лили сияла не хуже миссис Снейп. — Примите и мои поздравления, молодой человек, — Флимонт пожал Северсу руку. — Ох, сочувствую я им, — всё так же продолжал Бродяга, — Снейп в преподах! Уму непостижимо! Поттер согласился с ним. — Я не хочу быть профессором, — наконец обрел дар речи парень. — Я не понимаю, как я им мог стать, куда делся профессор Слизнорт? Он же моложе Дамблдора — А меня больше интересует, что у Гарри при взгляде на Северуса заболел шрам, это не совпадение, — сказала Касс . — Что ты имеешь в виду? — спросил Флимонт. — Ты понимаешь, Гарри выжил после авады, что само по себе считается невозможным, это уникальный случай. Во-вторых, Волдеморт тоже выжил, хотя и ему, по всей видимости, досталось неслабо, есть основания полагать, что у него определенные проблемы с душой. — С головой у него проблемы! — вставил Сириус. — Так вот, Гарри и Волдеморт неким образом связаны, и Гарри может его чувствовать, возможно, через боль в шраме. Гарри какое-то время понаблюдал за Снейпом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... — Да-да, — Римус посмотрел на Джеймса и Сириуса. — А мы и не ходим, — подвигал бровями Бродяга. — Да, Хвост? — А-а-а, да, да, не ходим, — суетясь, опомнился тот. Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. — Это ещё что за шутки?— удивлённо спросил Сириус. Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. — Он ведь шутит? — пробормотал Гарри, повернувшись к Перси. — Может быть, — ответил Перси, хмуро глядя на Дамблдора. — Это странно, потому что обычно он объясняет, почему нам нельзя ходить куда-либо. Например, про лес и так все понятно — там опасные звери, это всем известно. А тут он должен был бы все объяснить, а он молчит. Думаю, он, по крайней мере, должен был посвятить в это нас, старост. — Слишком много чести, — язвительно прокомментировала Касс. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. — Начинается. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. — Было бы не плохо. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, — Не сейчас, а всегда, — поправил Блэк, прямо смотря на сына. В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, — Смотря у кого. Но для знаний место в них всегда найдется, — Риторический вопрос. Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести. Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. Лаура скривилась. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые Перси, прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами. — А тут и нечему удивляться, — недоумённо проговорил Джеймс. И воспринял как само собой разумеющееся то, что Перси дважды проводил их сквозь потайные двери — одна пряталась за раздвижными панелями, а вторая скрывалась за свисающим с потолка длинным гобеленом. Зевая и с трудом передвигая ноги, они поднимались то по одной лестнице, то по другой. Гарри не переставал спрашивать себя, когда же они доберутся до цели, и тут Перси вдруг остановился. Перед ними в воздухе плавали костыли. Как только Перси сделал шаг вперед, костыли угрожающе развернулись в его сторону и начали атаковать. Но они не ударяли, а останавливались в нескольких сантиметрах, как бы говоря, что он должен уйти. — Это Пивз, наш полтергейст, — шепнул Перси, обернувшись к первокурсникам. А потом повысил голос: — Пивз, покажись! — Нельзя так с Пивзом. Ответом ему послужил протяжный и довольно неприличный звук — в лучшем случае похожий на звук воздуха, выходящего из воздушного шара. — Ты хочешь, чтобы я пошел к Кровавому Барону и рассказал ему, что здесь происходит? — Неплохой вариант, но лучше тоже, не стоит. Послышался хлопок, и в воздухе появился маленький человечек с неприятными черными глазками и большим ртом. Он висел, скрестив ноги, между полом и потолком, и делал вид, что опирается на костыли, которые ему явно не были нужны. — О-о-о-о! — протянул он, злорадно хихикнув. — Маленькие первокурснички! Сейчас мы повеселимся. — Когда его выгонят? — Задалась вопросом Юфимия. — Надо этому посодействовать, — согласилась с ней Эйлин. Висевший в воздухе человечек вдруг спикировал на них, и все дружно пригнули головы.— Иди отсюда, Пивз, иначе Барон об этом узнает, я не шучу! — резким тоном произнес Перси. — Сейчас что-то будет, — вздохнул Люпин. Он слишком хорошо знал его. Пивз высунул язык и исчез, уронив свои костыли на голову Невиллу. Они слышали, как он удаляется от них, из вредности стуча чем-то по выставленным в коридоре рыцарским доспехам. — Вам следует его остерегаться, — предупредил Перси, когда они двинулись дальше. — Единственный, кто может контролировать его — это Кровавый Барон, а так Пивз не слушается даже нас, старост. Вот мы и пришли. — А с чего он должен вас слушать? — Хороший вопрос. Они стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шелка. — Пароль? — строго спросила женщина. — Капут драконис, — ответил Перси, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все пробрались сквозь нее самостоятельно, только неуклюжего Невилла пришлось подталкивать. Круглая уютная общая гостиная Гриффиндора была заставлена глубокими мягкими креслами. Перси показал девочкам дверь в их спальню, мальчики вошли в другую дверь. Они поднялись по винтовой лестнице — очевидно, комната находилась в одной из башенок, — и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей с пологами на четырех столбиках, закрытые темно-красными бархатными шторами. — Отвратительно, — презрительно выпалил Снейп. Римус успел удержать Поттера и Блэка, которые уже были готовы вскочить со своих мест и набить ему морду. — Полностью солидарен с Вами, Северус. — откликнулся Блэк-старший. Сириус посмотрел на отца с презрением, но тот либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил. Постели уже были постелены. Все оказались слишком утомлены, чтобы еще о чем-то разговаривать, поэтому молча натянули свои пижамы и забрались на кровати. — Классно поели, правда? — донеслось до Гарри бормотание Рона, скрытого от него тяжелыми шторами. — Уйди отсюда, Короста! Представляешь, Гарри, она жует мои простыни! — Она ненормальная, — от потрясения не сдержалась Лаура. Гарри хотел спросить Рона, что из сладкого ему больше всего понравилось, но не успел — он заснул, едва голова коснулась подушки. Наверное, странный сон, приснившийся Гарри, объяснялся тем, что он слишком много съел. Во сне он расхаживал в тюрбане профессора Квиррелла, а тюрбан беседовал с ним, убеждая его, что он должен перейти на факультет Слизерин, поскольку так ему предначертано судьбой. Гарри категорично заявил тюрбану, что он ни за что не перейдет в Слизерин. Тюрбан становился все тяжелее и тяжелее, и Гарри пытался его снять, а тот сжимался, больно сдавливая голову. Рядом стоял Малфой и смеялся над тщетностью предпринимаемых Гарри попыток. А затем Малфой превратился в крючконосого преподавателя по фамилии Снейп, который хохотал громким леденящим смехом. Сириус поёжился. Потом ярко вспыхнул зеленый свет, и Гарри проснулся, обливаясь потом и содрогаясь. — Странный сон, — призадумался Флимонт. Кто-то согласился с ним. Гарри перевернулся на другой бок и снова заснул. А когда проснулся следующим утром, он даже не мог вспомнить, что ему приснилось. — Глава закончилась, — оповестил всех Северус Снейп. — Отлично.