Демон Греха

Вергилий находился в палате сына, когда Кирие привёл лечащий доктор. Девушка подбежала к кровати, открыв рот в немом крике. На глаза тотчас навернулись слезы, но Кирие сдержалась, чтобы не заплакать при Вергилии. Мужчина оставил их наедине. Пока мечник беседовал с доктором, Кирие присела на стул, стоящий рядом с кроватью, взяв руку мужа в свои холодные пальцы. Неро ещё не пришел в себя, бледный, как белые простыни, на которых он лежит, его неровное дыхание пугало девушку. Она уставилась на мониторы приборов, что были подключены к нему. В голове крутились страшные картины. Господи, как же она испугалась, когда позвонил Вергилий и сообщил, что Неро в больнице. Он не обмолвился в каком состоянии Неро, и Кирие мучилась всю дорогу, накручивая себя. — Прошу тебя, Неро. Очнись. — Кирие уткнулась мокрым носом в его руку. — Мы все тебя будем очень ждать. — Приподнявшись на стуле, она мягко коснулась его губ. Мокрый поцелуй из-за слез и переживаний. Но Неро не очнулся как в сказке, и Кирие снова не сдержала горького всхлипа. Когда она решила спросить мечника, что случилось, Вергилий сухо ответил, что произошло нападение сильного демона. Тварь изгнана, но Неро оказался под ударом. После ее ухода, Вергилий вернулся в палату, сев в свое кресло, наблюдал за бессознательным сыном. Он побудет с ним какое-то время, а после уедет по делам. Что же касается брата, сейчас Вергилий не хочет думать о нем ни секунды. Парень, мы в дерьме. Ну прости, я должен был сказать эту фразу. Ты как, держишься? Ироды, даже трусы забрали. А эти цепи крепкие, и блокируют выплеск демонической силы. Как Неро? Не знаю, приятель. На вид он был совсем плох. А Вергилий? Ты видел, в каком он состоянии? Забил бы до смерти, дай ему ещё немного времени. Ты веришь в то, что он рассказал? Я про маму. И я вот не могу поверить. Хотя, кто его знает. Но, блять. В этом нет нашей вины! Как он может обвинять нас в поступках Харона? Этот ненормальный учёный выпустил его, и сам братец постарался ударить по больному, стечение обстоятельств. Что значит, он не знал? Ты хочешь рассказать ему? Валяй, друг. Только вот мы немного опоздали. Вергилий тебя видеть не желает. И навряд ли навестит в ближайшее время. Всё, что остаётся делать, это висеть голым на цепях, да терпеть пытки, что придумает этот садист. Нет-нет, я не призываю опускать руки. Мы вырвемся, у меня есть кое-какие соображения на этот счет. Хочешь услышать? Ну, как только выйдем отсюда, предлагаю валить из этого города нахрен. Что? Ты серьёзно сейчас? Так это всё равно, что прыгнуть старику в объятия. Нет, ты прав, конечно, можно и так. В Аду твой выплеск никому не помешает. Но в Аду нет пиццы и санди, нет вай-фая и бухлишка. Нет жизни, Данте. Ты намеренно хочешь сгинуть там? Тогда лучше сразу признайся Вергилию, что его член решит все проблемы. Да, плевать! У нас выбора другого нет! Эти людишки научились его будить! А что дальше? Начнут контролировать, сделав из тебя оружие массового уничтожения? Пизда миру. Если не хуже. Короче, мое предложение. Выжди удобный момент и сбеги. А дальше по ситуации. Данте открыл глаза, уставившись в зеркальную стену. За стеклом они. Смотрят на него. Изучают его. Ждут, когда начнётся веселье. Не дождётесь. — Доброе утро, Данте. Как спалось на новом месте? — Голос из динамика, что был подвешен к потолку, был звонким и радостным. — Нам пришлось избавить тебя от всего лишнего, не смущайся, здесь все свои. Так и хотелось пошутить. Но охотник выбрал вариант — молчание и полное игнорирование происходящего. — Неразговорчивый ты сегодня. Скоро принесут завтрак, а после мы приступим к нашей работе. Надеемся на твою поддержку. — Голос отключился, а Данте снова опустил голову вниз. Он прикреплен к металлической конструкции, руки и ноги в отдельных звеньях, словно на кресте, честное слово. Усмехнувшись такому сравнению, Данте осмотрел свою комнату. Здесь всё белое. Потолок, стены, пол. Лампочки тоже белые, здесь нет мебели, вообще ничего нет. Но самое неприятное, его лишили одежды. Демона не должен волновать такой пустяк, но человеческую часть это очень волнует. Выдохнув, охотник закрыл глаза. Белый свет слепит, а в темноте спокойней. Дверь открывается электронным ключом. В комнату вошел человек. Тоже, сука, весь в белом. Лицо закрывает маска, длинный халат, прочные перчатки, что держат поднос с тарелкой. Его что, с ложечки кормить будут? Ну это пиздец! Данте согласился со своим голосом, не мигая уставившись на незнакомца. — Открой рот. — Глухой голос донесся из-под маски, человек зачерпнул ложкой первую порцию, протянув ее Данте. Охотник отвернулся от человека, молча отвечая, что хер там, а не выполнение указаний. Работник исследовательского центра посмотрел на зеркальную стену, разведя руки в стороны. Снова пикнула дверь, и в комнату вошло ещё несколько мужчин. Они без халатов, без перчаток, но с дубинками. Благо, что не белыми. — Укрощение строптивого, а? Давай, парень, ты не будешь выёбываться, а сделаешь, как скажут. Молчание. Наёмники обменялись взглядами и подошли к охотнику. Первый замахнулся, ударив Данте по спине. Дубинка треснула по полам, чуть не ударив ученого, что стоял неподалеку. — Что за чёрт?! — Люди отошли от охотника, смотря на сломанную биту. — А у тебя железная спина, да? Давайте все разом. Синхронность трёх бит также привела к их быстрому уничтожению. В руках наёмников остались лишь сломанные древки, когда большая часть бит откатились в сторону дверей. — Здесь нужно что-то покрепче. — Отозвался один из мужчин, смотря на Данте с неприкрытым удивлением. Охотник не двинулся ни на миллиметр, даже дыхание не сбилось. Закрыв глаза, он снова погрузился в темноту. Пусть хоть режут, хоть бьют, он ничего не чувствует, они не доберутся до его сердца. Только один человек может причинить ему боль, но он сейчас закован в цепи, сейчас беспомощен и не совершит ошибок. Я думал, ты скажешь про Вергилия. Мол, только он может достать тебе до печенок. Но, как говорил один великий ум, нет страшнее врага, чем ты сам. Хорошие слова, только вот непонятные. Не зли учёных, Данте. Будь в меру молчалив, иначе мы отсюда не выберемся. Данте посмотрел на зеркало, чувствуя, что на него смотрят в ответ. Его отражение. — Я хочу поговорить с Чарльзом. Тут же в динамике послышался скрежет и шум, кто-то взял микрофон, предварительно что-то прожевав. Время обеда? Сколько часов он пробыл в своём сознании? — Данте, дружище, я уже начал думать, что у тебя язык отсох. — От воды я бы не отказался. Дверь отъехала в сторону, и в комнату вошел человек в защитном костюме. Данте послушно открыл рот, дав себя напоить. — Лучше? — Чарльз жадно смотрел на охотника. — Намного. — Рад, что ты поддерживаешь с нами связь. — Добродушно отозвался Чарльз, запив свой обед газировкой. — Мы проведем несколько тестов. И твое участие в этой работе очень важно. — Что за тесты? — Охотник нахмурился, эти слова ему не понравились. Но динамик затих, Чарльз отключил микрофон, не ответив на очень важный вопрос. Данте провисел в таком положении ещё несколько часов, хотелось уже не пить, а желательно отлить. Но санузла в его скромной комнате не наблюдалось, а ссать себе под ноги как-то диковато. Он терпел долго, отсчитывая про себя минуты, предположил, что уже поздний вечер. Очнулся ли Неро? Поумерил ли свою ярость брат? — Чарльз? — Тишина. В нетерпении, Данте снова позвал ученого. — Мне нужно лишнюю жидкость слить, ты, извращенец. Микрофон включился, и динамик пронзительно завизжал, ужасный звук, прямо уши вянут. — Вечер добрый, мой друг. Я тебя услышал. И я не извращенец. — А тогда кто? — Учёный, первооткрыватель в области демонологии. — И много жутких тварей у тебя в подвале, док? Тишина в динамике, а после краткий ответ. — Хватает. Данте усмехнулся сухими губами, пронзительно смотря на свое отражение. Дверь открылась, и в комнату вошел всё тот же человек в защитном костюме. Держа в руках медицинскую утку. — Ты издеваешься? — Рыкнув на человека, Данте дёрнулся в оковах, но крепкие цепи держат его в одном положении. — Здесь нет ничего зазорного, Данте. Простая человеческая потребность. Кстати, ты знал, что демонам чужды эти вещи? Свои отходы они либо… — Да мне плевать! — Оскалившись, охотник заставил человека остановиться. — Развяжи меня. — Ага. Чтобы ты нас закоптил? — Мы вроде доверяем друг другу. Сам же недавно говорил. Молчание. — Брось, Чарли. Доведи меня до нормального туалета. Я быстро сделаю свои дела. — На тебе ошейник. — Пусть останется. — Согласился охотник, мысль, что он увидит что-то не белое, его немного обрадовала. — Хорошо. Это будет мой жест доверия к тебе. — Очень ценю. Его освободили, слегка дрожали ноги, но кровь быстро распространилась по онемевшему телу, и Данте облегченно выдохнул. Человек с уткой остановился около двери, внимательно наблюдая за действиями охотника. Но Данте послушно стоял на месте и ждал, когда откроется дверь. Он шел по светлому коридору, стены в серых тонах, флуоресцентные лампы через каждый метр, и охрана. Двое сопровождающих, в руках автоматы. Но там не пули, вовсе нет. Туалет стерильный, без окон с пятью кабинками. Данте закрылся в дальней из них, прижавшись голой спиной к прохладной двери, поднял голову к потолку. Камера. И здесь эта сука психованная. Сделав свои дела, Данте сполоснул руки, покинув помещение, его тут же окружили двое охранников. Что ж, охотник не дал им повода для волнений, послушно пройдя обратно в свою белоснежную камеру. — Обязательно привязывать? — Теперь нет. — Ответил ему голос из динамика. — На тебе останется ошейник. Первый тест пройден, приятель. — То, что я вас всех не поубивал? — И это тоже. Твои анализы будут внимательно изучены. — На вкус не забудь попробовать. — Шутник. — Чарльз отключился. Данте уселся у дальней стены, поджав ноги, уронил голову на колени. Пора бы поспать. Но сон не шел, ибо грёбаные лампочки никто не торопился выключать. Данте улёгся на бок, отвернувшись от стекла к стене. Рассматривая белоснежную краску, он не заметил, как задремал. Внутренний голос не стал его беспокоить.