Альтернативный дозор

Осознав, что у меня неоперабельный рак, я прошла все положенные стадии. Рыдала, обвиняла себя в том, что обратилась к врачам слишком поздно (хотя лечиться я начала как раз вовремя). Затем обвинила во всем российскую медицину, затем начала думать о зарубежной медицине, на которую у меня не было денег, затем совершенно естественным образом я переключилась на мысли о шаманах, знахарях, чудодеях-целителях и тому подобной ерунде. В интернет на соответствующие сайты я полезла не столько с надеждой найти чудо-целителяа, сколько с надеждой хоть немного успокоиться и отвлечься от тяжких дум. На объявление я наткнулась сразу. Оно восхитило меня своей деловитостью и наглостью: «Темный маг третьего уровня излечит любое неизлечимое заболевание. Оплата: душевная энергия пациента, цена высокая. Души не нужны». Позвонила я на следующий день. Все это был, конечно, полный бред, но с другой стороны, надо же было чем-то отвлечься. Хотя бы беседой со столь оригинальным и нахальным собеседником. В конце концов, деньги с собой можно не брать, вряд ли он меня загипнотизирует до такой степени, что я немедленно кинусь переводить ему всю имеющуюся наличку с карточки на номер телефона. А если и загипнотизирует, что ж, по крайней мере у меня на оставшиеся полгода будет другая головная боль – где взять деньги, чтобы выжить. Черный маг действительно оказался черным магом. Очень красивый и импозантный мужчина. Тоже утешение, хоть с приятным мужиком пообщаться перед смертью. Все условия он мне озвучил сразу за чашкой кофе. Он берется меня вылечить. Опухоль вполне может рассосаться. Для этого ему нужна энергия. Энергию должна дать ему я. Естественно, не только ту, которая потребуется для моего лечения, но и некоторое количество дополнительной в качестве оплаты. Логично, не так ли? Расплатой за это будет длительная депрессия и уж с ней я буду справляться сама, каким образом – это мои проблемы. Почему-то я сразу поверила и не колеблясь согласилась. Депрессия мне и так, и так до конца жизни обеспечена, а здесь все-таки есть шанс, что этот конец несколько отдалится, и можно будет еще пожить. Условия были озвучены. Согласие я давала добровольно и в здравом уме, но я не предполагала, к а к а я это будет депрессия. Физически я действительно резко почувствовала себя лучше, но однажды вечером я поняла, что жить окончательно не хочется. Тьма давила, сгущалась, окружала меня со всех сторон и каждая минута жизни превращалась в пытку. Все средства – валерьянка, водка, прогулки, любимые книги и фильмы – были исчерпаны. И тогда я решилась и позвонила в неурочное время своему целителю. Он, вообще-то, сразу четко обозначил границы и сообщил прямым текстом, что ему на меня плевать. Его интересует полученная от меня энергия, его немного интересует мой сложный случай, как целителя – есть на ком потренироваться, но мои душевные переживания ему глубоко по барабану. Я согласилась – дальше мои проблемы. Шансов, что он броситься меня утешать, морально и психически поддерживать и гладить по головке были нулевые, скорее даже отрицательные. Именно поэтому я и позвонила – терять-то все равно было нечего. Не знаю, почему, Павел Петрович (блин, и имя-то красивое, аристократическое, хотя, наверно, не настоящее, тоже мне, знаток русской классики) сделал все то, что полагалось сделать герою плохого любовного романа. То есть именно разрешил приехать к нему ночью, обнял, утешил, погладил, морально поддержал и вообще сделал все, что должен сделать галантный злодей по отношению к угнетаемой им женщине. В реальной человеческой жизни, которой я жила до этого, я бы никогда в жизни даже не подумала о том, чтобы попытаться соблазнить такого мужчину. Видимо, в магическом мире, где я неожиданно оказалась, было действительно возможно все. Но, разумеется, в пределах разумного. Поэтому вполне в пределах разумного спустя три месяца после того, как я услышала от врача диагноз, я сидела в элегантно обставленной гостиной Павла Петровича и выслушивала от него заключительные рекомендации: - Никаких следов опухоли нет. На всякий случай покажешься еще через месяц, отношения наши на этом закончены. Сейчас произведем окончательную оплату, в будущем меня прошу не беспокоить. Что ж, все правильно. А на что я интересно рассчитывала? На то, что темный маг в меня влюбится и поклянется мне в любви до гроба? До моего гроба разумеется, я-то не бессмертная. Жива – и на том спасибо. Никакого забора энергии я как всегда не почувствовала. Зато услышала какой-то особенно резкий и неприятный звонок в дверь. Странно, до этого никогда во время наших сеансов нас не беспокоили ни телефонные, ни дверные звонки. Я воспринимала это как само собой разумеющееся. Разве в иной реальности может быть по-другому? Павел Петрович картинно заломил бровь: - Хочешь познакомиться с иной стороной магического мира? Сейчас перед тобой предстанут светлые волшебники во всем своем блеске. - И пошел открывать двери. В квартиру вошли трое: мужчина лет тридцати, типичный положительный герой из какого-нибудь американского боевика, юноша и девушка, обоим лет по двадцать с небольшим. Парень абсолютно обычный – джинсы, ветровка, коротко стриженые черные волосы. Девушка тоже абсолютно обычная - блондинка, в юбке, а не в брюках. Ну да, это сейчас редкость. Нет, конечно, необычным в ней была вовсе не юбка, но что именно, я не могла сформулировать, просто она была какая-то другая. Слишком светлая? Да нет, вроде натуральная блондинка, не осветленная. Все эти мысли как-то не слишком оживленно текли у меня на заднем плане сознания, а передним краем сознания – так вроде не говорят и даже не думают – я с полным обалдением слушала беседу Павла Петровича и задорного юноши. На моих глазах происходил самый натуральный допрос. Я как-то при таком присутствовала, когда ограбили мою соседку, и я выступала в качестве понятой. Юноше в напором задавал вопросы: - Имя? Фамилия? Место регистрации? Уровень? Почему занимаетесь нелегальным магическим воздействием? ФИО пострадавшей? Ага, оказывается пострадавшая – это я. Тут я, наконец, вышла из ступора и заявила, что отнюдь не считаю себя пострадавшей. Наоборот, я вроде как вылечившаяся и претензий не предъявляю. Теперь вопросы стали задавать мне. - Знала ли я, с кем имею дело? - Знала. - Была ли предупреждена о последствиях? - Была. - Заключила ли договор? - Да, заключила, даже письменный (Павел Петрович подстраховался, кровью правда не подписывала, оьычной синей ручкой, не гелевой). - Имею ли претензии? – последний вопрос молодой человек задал с явной надеждой и как-то жалобно. - Нет, не имею. Павел Петрович наблюдал за происходящим с явным удовольствием. Старший в тройке пришедших наблюдал за происходящим без всякого удовольствия, но не вмешивался. Девушка молчала. Наконец, допрашивающий выдохся. В очередной раз (какой уже за этот месяц) я подумала, что терять мне, в общем-то нечего, а в фантастическом сне надо вести себя соответственно и ляпнула: - А представляться и показывать документы вы не обязаны? Милиция вроде удостоверение показывает и милиционер хотя бы свою фамилию называет. Вид у Павла Петровича стал совсем благостный. Мужская часть проверяющих потупилась. Вернее, младший потупился, а старший воззрился на меня с явным возмущением. Видимо, он ожидал от меня благодарности за защиту, но никак не претензий. Адекватно отреагировала только девушка: - Извините, пожалуйста, мы должны были представиться сразу. Надежда Городецкая, иная, светлая, практикантка Дневного Дозора. Она сделала паузу, очевидно, давая слово своим спутникам, но те продолжали молчать и сверлить меня укоризненными взглядами. Девушка продолжила: - Я приношу свои извинения. Мы предполагали, что здесь происходит несанкционированное воздействие темного мага на человека. Прошу прощения, Елена Юрьевна, прошу прощения, Павел Петрович. Устного урегулирования конфликта достаточно или будем составлять протокол? Павел Петрович ухмыльнулся: - Нет, что вы, Надежда, после столь изысканных извинений я, пожалуй, не имею претензий. Собственно говоря, это первый случай в моей жизни, когда передо мной извиняется светлая, да еще столь высокого уровня. Претензий не имею. Протокол писать не будем. Теперь оба мужчины, видимо тоже светлые, перевели свои укоризненные взоры на Надежду. Павел Петрович тоже смотрел на нее с откровенным интересом. При следующей реплике Светлой его интерес сменился неподдельным изумлением. По-моему у него даже рот открылся, что вообще-то за ним не водилось. - Мы вам очень благодарны, Павел Петрович, за излечение. Вы извините, можно я посмотрю на вашу пациентку? Елена Юрьевна, вы разрешите? Я кивнула. На этот раз я что-то почувствовала, какое-то слабое теплое касание. Как лучик света. Надежда смотрела на меня несколько минут, а потом обратилась к моему лекарю: - Все хорошо. Но вы знаете, Павел Петрович, возможен рецидив примерно года через два. Елена Юрьевна, вы не пугайтесь ради Бога. Это не значит, что он обязательно будет, но обязательно через два года пройдите все анализы. Это только вероятность. Теперь Павел Петрович выглядел уже профессионально заинтересованным: - Вы видите какие-то физиологические или анатомические изменения? Извините, но вы так любезно предложили свою помощь, мне как профессионалу любопытно. Надежда Городецкая покачала головой: - Нет, что вы. Я никудышный целитель. Я вижу только вероятности. Павел Петрович, у меня к вам огромная просьба. Вы конечно не обязаны это делать. Но может быть через два года вы все-таки встретитесь с Леной и проверите ее? - Девушка запнулась: - Может хотя бы известите меня, если все будет плохо. Или если не сможете со мной связаться, сами что-нибудь сделаете? На этот раз Павел Петрович был абсолютно серьезен: - Я обещаю вам, Надежда Городецкая, что я встречусь с Еленой Юрьевной через два года и в случае необходимости окажу ей всю необходимую помощь с минимальным для нее вредом. Надежда кивнула: - Спасибо вам большое. Светлые хором и безукоризненно вежливым тоном произнесли «До свиданья». Дверь за дозорными закрылась. Павел Петрович продолжал смотреть на закрывшуюся дверь и наконец пробормотал: - А вот это очень интересно. Надо бы все это получше разузнать….