Альтернативный дозор

Следует признать, что Инквизитор обставил свой разговор с Надеждой исключительно корректно. Эдгар позвонил ей на домашний телефон, извинился, сослался на то, что в Инквизиции имеются все телефоны сотрудников Дозоров, в том числе и бывших, и попросил разрешения переговорить с Надей в каком-нибудь из московских или владимирских ресторанов на выбор. Из чего Надежда заключила, что наличие у нее квартиры во Владимире не является для Инквизиции новостью. Встретиться Надя все же предпочла в Москве. Правда, разговор не заладился сразу же. После того, как Эдгар и Надежда уселись за столик в одном из дорогих ресторанов на Маросейке и сделали заказ, Эдгар произнес: - Видите ли, Надежда Антоновна, Инквизиция обеспокоена вашим поведением и послала меня, чтобы переговорить с вами. - Что именно беспокоит Инквизицию в моем поведении? – сухо осведомилась Надежда. - Ваши отношения с темными. - По-моему, я не нарушала никаких условий договора и правил поведения рейдов в то время, когда работала в Ночном Дозоре. На меня поступали какие-то жалобы? - Нет, имеются в виду ваши личные отношения. - Полагаю, что мои личные отношения Инквизиции никоим образом не касаются, - еще суше ответила Надежда. В этот момент подошла официантка, приняла заказ, всем своим видом решительно выразила неодобрение небольшой суммой, а затем решительно выдернула у Эдгара из-под локтя меню. - Меню можете оставить, - заметил Эдгар с неожиданно прорезавшимся иностранным акцентом. - Положено забирать, – мрачно отпарировала официантка. Эдгар глубоко вздохнул: - Надежда Антоновна, вы позволите мне пригласить вас для продолжения нашего разговора, например, в Ригу? Небольшой экскурсионный тур в Прибалтику, скажем, на четыре-пять дней не нарушит ваших планов? - Не нарушит, - ответила Надя, неожиданно развеселившись. - В следующую среду мне будет вполне удобно. До среды Надя успела съездить в Суздаль, предупредить Костю, проверить все магические защиты, обговорить план действий на случай всяких непредвиденных обстоятельств, вернуться в Москву и даже собрать чемодан. Эдгар оказался на высоте. За полтора часа до отлета самолета компании «АirBaltic» у подъезда Нади затормозила безукоризненно чистая машина. Это при том, что в Москве был октябрь. Машина, как поняла Надя, была наемная, а не какое-нибудь такси, пусть и даже и премиум-класса. Водитель был иным, вольнонаемным, и вел машину виртуозно. По дороге в аэропорт Эдгар развлекал Надю умеренно дозированной светской беседой, в аэропорту подхватил чемодан, довел Надю до стойки регистрации, провел в бизнес-класс, сам уселся на соседний ряд. Затем был небольшой, но весьма уютный отельчик в Юрмале, который назывался «Baltā pūce», что, как оказалось, значило вовсе не «Балтийская сова», а «Белая сова», и трехдневная экскурсионная программа: старый город Риги – Сигулда – Рундала. Все это Надя оценила. И то, что Эдгар не предложил ей поселиться в пятизвездочном «Baltic Beach Hotel», который высился над Майори мрачной громадой, ни в принадлежащей жене Собянина гостинице «Лиелуппе», и экскурсионную программу, и скромные кафе, а не помпезные рестораны, и то, что Эдгар за все это время ни разу не завел разговор о деле, безукоризненно выполняя роль ненавязчивого экскурсовода. Сейчас Эдгар и Надя продолжали прерванный неделю назад разговор в небольшом кафе фабрики «Rausu». Собственно говоря, это было даже не кафе, а то, что в России назвали бы кулинарией или кафетерием. Три столика в помещении, два на улице, да и то по случаю необычайно теплой погоды. Но тем не менее, посуда была фарфоровая, никакого пластика и картона, а ложечки с длинными ручками вполне соответствовали бокалам для латте. Латте тоже было чудесным. Надя положила в рот кусок сырного пирожного aveņu siera kūka (ничего общего с сырными пирожными в дорогущих кафе Москвы) и произнесла: - Сдаюсь. Эдгар, вы меня соблазнили, обаяли, убедили. Я слушаю все ваши претензии. С сожалением должна заметить, что и у моего наставника, и у Гесера, и у ряда моих сослуживцев ко мне существует масса претензий, но почему-то никому из них не пришло в голову высказать их мне, пригласив предварительно в хорошее европейское кафе. - Сомневаюсь, что такое бы нашлось в Москве, - брюзгливо заметил Эдгар. – Надеюсь, вы простите мне отсутствие русского патриотизма. - А тогда почему не Таллинн или не Пярну? Вы ведь оттуда родом? - Собственно говоря, я вначале так и хотел поступить, – ответил Эдгар. - Но все-таки с Эстонией у меня связано слишком много личных воспоминаний, это мешает. Кроме того, с сожалением вынужден признать, что хотя Эстония самая дорогая из прибалтийских стран, но эстонская кухня в плане кулинарных изысков оставляет желать лучшего. Эстонская национальная кухня – это все-таки простые сытные крестьянские блюда. А обсуждать возвышенные материи за мульгикапсадом не слишком удобно. Латвия же, ухитряясь быть самой дешевой страной Балтии, предлагает вполне европейскую кухню и сервис. - А что такое мульгикапсад? - Блюдо эстонской кухни из свинины с квашеной капустой и перловой крупой. В свое время пользовалось большой популярностью. Действительно, сытно, но не слишком изящно. - А Литва? - спросила Надя, невольно увлекшись этим кратким политико-кулинарным экскурсом. - Литва держит цены посередине, весьма изысканна во всех отношениях, но слишком много выделывается. Великое Княжество Литовское, Речь Посполита, шведские короли и т.д. Надя кивнула: - Я поняла, слишком выделываться не к добру. Но Эдгар, я действительно не пытаюсь вести какую-то особую жизнь. Я не совершаю никаких великих злодейств, равно как и великих добрых деяний. Меня даже из Дозора уволили. И я не собираюсь ничего проповедовать. Ни с кафедры, ни в пустыне, ни на берегу Москвы-реки, ни даже с креста, тем более, что это, наверное, очень неудобно. Кстати, скажите мне, Христос действительно был иным? - Да. По этому поводу есть совершенно точные данные, - ответил Эдгар. – Не особенно сильным. - А остальные? Будда, Магомет, Кришна? - А по остальным данных нет. - Даже в архивах Инквизиции? - Архивы Инквизиции доступны далеко не всем, тем более молодым сотрудникам. У меня действительно нет таких данных. Но если уж мы пошли путем аналогий, то, Надежда Антоновна, вы же понимаете, что Христос действительно не призывал к свержению власти императора Тиберия. Тем не менее, его речи могли вызвать смуту в Ершалаиме, да и во всей Римской Империи и привести к ее гибели… Да в конце концов и привели. - Я понимаю, Эдгар, - ответила Надежда. - Но я ведь не проповедую и ни к чему не призываю, и даже не высказываю своих взглядов на государственную власть и власть в мире Иных. - Да, я оценил ваше знании классики. Конечно, вы не проповедуете и не будете проповедовать ни в церкви, ни на площадях, это сейчас и не модно, и никто этого не делает. Но сейчас век интернета, и вы, будучи моложе меня на сто с лишним лет, кажется, сами должны это понимать. Да, вы побеседовали по-дружески всего с несколькими темными. Но у них есть знакомые, друзья, родственники. Даже если они обещали вам не распространять информацию, все равно любой иной может доверить информацию близкому другу, нечаянно проговориться, случайно обмолвиться в разговоре, сообщить что-то по страшному секрету. В результате слухи все равно расходятся. Отец Аристарх – знаете такого? Надя кивнула. - Так вот, отец Аристарх уже несколько раз вас в проповедях упомянул по имени и фамилии. С ним, конечно, поговорили, и он обещал быть на будущее более сдержанным, но тем не менее, Инквизиция обеспокоена. Нам не хотелось бы в ближайшее будущее столкнуться с какими-то глобальными потрясениями в мире иных. - Хорошо, - ответила Надежда. – Но, Эдгар, если обсуждать вопрос именно так глобально, в исторической перспективе, ведь очевидно, что любой мир, в том числе и мир Иных, не может жить без потрясений. Лично я никаких потрясений не планирую. Но ведь любое развитие не может идти только эволюционным путем. Извините, что я вам излагаю такие банальности из области диалектики. Эдгар усмехнулся: - Разумеется, не может. Только из этого не следует, что все это понимают и тем более принимают. Даже вы с вашим начальным историческим образованием, я думаю, без труда можете назвать пару десятков политиков, которые изо всех сил цеплялись за стабильность и традиционные ценности, хотя было ясно, что страну могут спасти только изменения. В Инквизиции, знаете ли, тоже разные люди работают, в том числе и весьма консервативные, уже в силу своего возраста. Вряд ли вам будет легче от того, что серьезные меры по отношению к вам решит принять та группа Инквизиторов, которая не разбирается в диалектике. Очень многие в Инквизиции ценят новый опыт, и именно поэтому до сих пор там и работают, что не позволили себе закостенеть. Но очень многие ценят и свое собственное комфортное благополучное существование и традиционные устои. Инквизицию настораживает то, что у вас в знакомых исключительно темные иные: любовник, друзья, приятели, покровители. Причем и мужского, и женского рода. И вы к ним даже не стесняетесь обращаться. Надя на секунду задумалась. Да, похоже, Инквизиция была прекрасно осведомлена как о месте пребывания Арины, так и о визите Надежды к ней. Впрочем, Надя практически не сомневалась, что кому-то в Инквизиции известно местонахождение Арины, и ведьму не трогают в силу вполне определенных резонов. - Вы постоянно посягаете на традиционные устои, - продолжил Эдгар. - Да ни на что я не посягаю! – не выдержала Надежда. – Я просто… - Вы просто, будучи светлой, общаетесь с темными, как с точно такими же иными. - Так они и есть такие же иные. - Только для вас. Для девяносто девяти процентов светлых темные - непримиримые враги, а в лучшем случае мерзавцы, которых лучше обойти по широкой дуге. Темные тянут энергию из людей. - Мы тоже, - ответила Надя. - Многие темные непосредственно физически уничтожают людей. - Это особенности их физиологии, - Надя оборвала себя, - Эдгар, мы с вами практически дословно воспроизводим ту беседу, которую я имела с отцом примерно три месяца назад. Я, конечно, могу еще раз все это выслушать и повторить все те же доводы, но должна заметить, что он, будучи светлым, и вы, будучи в прошлом темным, приводите абсолютно одни и те же аргументы. Уже это заставляет задуматься о том, такая ли уж глубокая пропасть лежит между светлыми и темными. Не так ли? - Отцу вы, я так понимаю, все рассказали? - Об этом я тоже должна отчитываться перед Инквизицией? - Желательно - да. - Да, рассказала. - И он не попытался развоплотить Константина? - Нет, напротив, поклялся не причинять ему зла. Эдгар удовлетворенно вздохнул: - Да, мне всегда казалось, что у вас очень разумный и правильно оценивающий ситуацию отец. Видимо, это плоды его воспитания. Надя промолчала. - Итак, разницы между порядочными темными и порядочными светлыми вы не видите? – продолжил Эдгар. - Не вижу, - подтвердила Надя. – Вы же не можете утверждать, что заяц лучше волка потому, что заяц ест траву, а волк мясо? - То есть для вас это в большей степени условность? - Для меня - да. - Только, видите ли, для абсолютного большинства иных это отнюдь не условность, а вопрос жизни и смерти. И эта условность существует десятки тысячелетий. - Эдгар, люди десятки тысячелетий вели религиозные войны, в том числе из-за споров, как надо креститься: справа налево или слева направо. - Вот именно, - подхватил Эдгар. – и в этих религиозных войнах погибали десятки тысяч людей, хотя с точки зрения сегодняшнего дня это не более, чем условность. Надя замолчала: - Да, я поняла. Вам пришлось вбивать мне в голову эту простую мысль достаточно долго. Но для меня это действительно условность. Что ж, я попытаюсь озвучивать эту мысль как можно реже и только в разговоре с близкими. Хотя нет, я вас обманываю. Если какой-нибудь темный или светлый захочет попросить меня о помощи, - Надя споткнулась, - то есть если для него будет принципиально важно мое мнение, я, наверное, вынуждена буду это сказать. Эдгар спросил с искренним интересом: - То есть вы на самом деле не видите разницы? Если бы вы проанализировали жизнь типичного законопослушного темного, например, меня, то вы бы вынесли оправдательный вердикт? Надя с иронией посмотрела на Эдгара: - А вы намерены мне исповедоваться или предлагаете мне взломать все ваши защиты и внимательно проанализировать всю вашу биографию? Теоретически я могу это сделать. А оно вам надо? Или что, устроим сеанс светлой магии с последующим вашим разоблачением? Эдгар осекся: - Да, пожалуй, не стоит. - И потом, интересно, на каком вообще основании я могу выносить вам какой-то приговор? - Потому что вы - светлая, а я - темный. - Ну и что? Я моложе, а вы старше, я – женщина, а вы – мужчина, я – рядовая Иная, а вы – Инквизитор, я – русская, а вы – европеец. И что, на основании этого кто-то из нас может судить другого? - С точки зрения светлых, да. Светлые всегда могут судить темных и выносить окончательный вердикт. - А потом по программе должен быть страшный суд, - пробормотала Надя. - Вот именно, сразу же за вторым пришествием. А второе пришествие с вашим рождением, как я понимаю, уже состоялось. - Эдгар, в Инквизиции что, всерьез верят в это? – тихо спросила Надежда. – Там же многие даже не христиане. - Вынужден вас огорчить. Как раз в Инквизиции большинство – христиане или бывшие христиане, в том числе и язычники, отвергшие старых богов. И при этом их религиозные убеждения сильны и искренни в отличие от ваших. Надя глубоко вздохнула. - Да, я осознала серьезность ситуации. Вернее, пытаюсь осознать. Проблема в том, что я действительно человек неверующий, и не предполагала, насколько серьезно это могут воспринимать люди, которые столетиями жили с верой в Христа, Библию, Евангелие и Страшный Суд. Я попытаюсь проникнуться этим. - Я могу передать это Инквизиции? Я хочу, чтобы вы сделали это хотя бы ради своей собственной безопасности. Вы, возможно, это не осознаете, но в какой-то степени вы свою миссию уже выполнили. Слухи о светлой, которая хорошо относится к темным, уже потихоньку циркулируют. Если вы сейчас погибнете от рук какого-нибудь фанатика иного, они начнут распространяться в десять раз сильнее. При этом вам совершенно не надо будет произносить каких-то проповедей или совершать иных действий. Все прекрасно произойдет и без вас. Мне бы хотелось, чтобы это вы тоже осознали. - Я осознаю, - согласилась Надежда. – Что вы мне предлагаете? И чего хочет Инквизиция? Чтобы я вообще не общалась с иными и не произносила ни слова? Эдгар вздохнул: - Я понимаю, что это невозможно. - Ну, чего тогда желает Инквизиция? Чтобы я покончила с собой, как с источником потенциальной опасности? Знаете, мне этого не хочется… - Мне бы тоже этого не хотелось, - очень серьезно ответил Эдгар. – Поэтому, Надежда Антоновна, попытайтесь быть максимально осторожны. Поставьте на себя все возможные защиты. Не поддавайтесь на провокации. Не доверяйте никому, особенно своим, то есть вы не доверяйте светлым, а Константин пусть не доверяет темным. В том числе и родителям. - Видно, что совет дает Инквизитор, - Надя не удержалась и съязвила. - И поверьте, это хороший совет - усмехнулся Эдгар. – И продолжая наше цитирование - вы же не можете знать, кто именно окажется Иудой из города Кириафа? - А вы у нас выступаете в роли Пилата? И что же посоветует мне Пилат? И кто у нас Тиберий? - Кто выступает в роли Тиберия я вам сообщить не могу. И предпочел бы пока не умывать руки. Поэтому последуйте моему совету. - Я все поняла, - ответила Надя. – Спасибо, Эдгар. Можете передать Инквизиции, что я постараюсь быть максимально аккуратной, не вызывать никаких массовых потрясений и по возможности избежать жертв среди людей и иных. - Ничего из этого, конечно, не получится, - серьезно сказал Эдгар. – Но я буду очень надеяться, что вы постараетесь. Я передам ваши слова в Инквизицию. Гостиница у вас оплачена еще на неделю. Рекомендую посетить национальный парк Кемери. Туристическое место не слишком известное в России, но очень симпатичное.