Альтернативный дозор

В Крыму Надя и Хена задержались еще на неделю. Подумав, Хена слегка скорректировал программу жестких тренировок и согласился разбавить ее экскурсионкой. Они с Надей посетили Ливадийский, Воронцовский, Массандровский, Юсуповский и еще с пяток дворцов. Хена, нагло пренебрегая правилами и уважением к музейному наследию, отвел глаза смотрителям и полежал в обличии тигра на всей музейной мебели, начиная от ампирных салонных диванчиков и заканчивая супружеской кроватью под балдахином в Воронцовском дворце. - Нет, все-таки прогресс есть, - заключил Хена после последней экскурсии в Юсуповский дворец. - Современные диваны намного удобнее. Надя искренне веселилась: - Хена, только не уверяй меня, что во Франции нет удобных диванов и что ты не можешь заказать себе любой диван по индивидуальному заказу, хоть два на три метра… и обтянуть его фиолетовым сафьяном. - Диалектика учит нас, что нет предела совершенству, - важно ответствовал Хена. – А вдруг где-нибудь удастся обнаружить самый лучший диван в мире? Для его изготовителя я, пожалуй, даже выбью некоторые бонусы. Готов даже его инициировать. Что ж, пойдем прогуляемся. Надя с Хеной шли по одной из узких улочек Кореиза. Возле киоска, где продавалось крымское вино на разлив, Хена остановился и подозрительно осведомился: - Это действительно можно пить? Надя возмутилась: - Хена, я, конечно, понимаю, что ты француз, и не буду утверждать, что вина Крыма сравнятся с винами Франции, тем более что сравнивать их просто глупо, но, честное слово, в Крыму очень приличное вино. Даже портвейн. - Рискнем здоровьем, - решительно сказал Хена и нырнул в полутемную лавочку. Через пять минут он появился наружу, держа в руках две поллитровые полиэтиленовые бутылки. - Портвейн «Южнобережный» и Мускат белый красного камня, - объявил он, вручая Наде вторую бутылку. - Разливать вино в пластик… - И Хена негодующе фыркнул. – В Париже в аэропорту в Дьюти Фри коньяк тоже в пластиковых бутылках, - отпарировала Надя. - И это тоже безобразие, - согласился Хена. Присев на ближайшую лавочку, Хена немедленно присосался к горлышку. Надя с интересом наблюдала за ним и даже сняла полог невнимания, который повесила, как только они прилетели в Севастополь. Интересно, Хену оштрафуют за распитие спиртных напитков из горла без кулечка и соломинки? Хена наконец оторвался от бутылки и вынес свой вердикт: - Этого не может быть. Впрочем, кажется, Голицын вывез рецепт из Франции. - Голицын вывез рецепт шампанского, - заметила Надя. - Ну, значит, в жизни еще бывают приятные сюрпризы, - признал Хена. – нет, все-таки пить такое вино из пластика – это профанация. - Сейчас исправим, - сказала Надя. - Держи крепче. Через пару секунд в руках у нее и Хены оказались вполне приличный стакан и фужер. - Ну вот, другое дело, - заметил Хена, поудобнее развалясь на скамеечке и лакая портвейн из стакана. – Если не удалось найти диван, то хотя бы портвейн. За всем этим трепом ни Надя, ни Хена не обратили внимания на мужчину средних лет и весьма приличной наружности, который уже некоторое время пристально следил за ними. Мужчина тем временем решился, сделал к ним шаг и произнес: - Светлая и Темный вместе – какая мерзость! Надя не успела никак отреагировать. Хена выпустил свой стакан, осколки стекла и кровавые брызги вина разлетелись во все стороны. Хена вскочил, решительно сгреб благообразного гражданина за ворот рубахи и затащив его за угол той самой лавочки с вином, от души врезал ему в челюсть. - Хена, - вскричала Надя, не зная, пугаться ей или смеяться. - Я в Дозор пожалуюсь, - пискнул благообразный гражданин, как выяснилось – светлый иной четвертого уровня. Надя обругала себя. Угораздило ее снять ненадолго полог. Понятно, что гражданин не просек ни ее уровня, ни уровня Хены, и уж тем более не мог понять, что Хена – Инквизитор. - Хена, - начала было Надя, но Инквизитор ее не слушал. - Никуда ты не пожалуешься. К делам иных это не имеет никакого отношения, - процедил Хена. - Можешь в полицию идти - заявление подавать. Только полиция тебе ничем не поможет, а я тебя изуродую как Бог черепаху. – От очередного удара гражданин, пискнув, улетел в кусты, и Надя осознала, что дело действительно серьезно. Такого Хену она еще не видела и с таким Инквизитором она бы, пожалуй, не стала шутливо препираться во время первой встречи. Надя впервые поняла, что имеют в виду, говоря о двойной природе оборотней. Хена находился в человеческом обличье, но при этом было совершенно очевидно, что перед ней абсолютно неконтролируемый и не контролирующий себя хищник. - Хена, - сказала Надя максимально строго, но еще пытаясь свести все к шутке, - тебя арестует полиция, и ты отсидишь пятнадцать суток за хулиганство в России. Оборотень повернулся к Наде, глаза его горели, он сделал шаг к кустам, в которых ворочался законопослушный иной. - Хена, остановись, - решительно сказала Надя, взяв его за руку. - А если это провокация? Вероятно, именно это отрезвило Инквизитора. Он остановился и спросил: - Ты контролируешь сумрак? - Да, - сказала Надя, с облегчением выдыхая и осознавая, что она все это время действительно рефлекторно прощупывала окружающее пространство и ближайшие три слоя сумрака. - Господи, Хена, приди в себя. Оставь ты этого психа. Хена неохотно развернулся, подхватил Надю под руку, и они пошли прочь в сторону моря. Надя, быстренько обернувшись назад, наложила на незадачливого гражданина заклятие забвения. - Не вздумай его исцелять, - прорычал Хена. - Хорошо, не буду. Ты чего так взъярился из-за какого-то кретина? - Я никогда никому не позволял делать мне замечания, когда я общаюсь со своей женщиной, - прорычал Хена. Надя с некоторым беспокойством отметила «свою женщину», но решила пока не заострять на этом внимание. Она положила пальцы на руку Хены. Рука (лапа?) оборотня была судорожно сжата. Вот черт! Он похоже себя совсем не контролирует! - Хена, пойдем на пляж, - осторожно произнесла Надя. - Пошли, - рявкнул Хена, - Вернее, я пойду. А ты возьмешь в магазине еще бутылку портвейна и меня догонишь. Хена решительно зашагал вниз по улочке. Надя с некоторым беспокойством посмотрела ему вслед, потом быстренько глянула на незадачливого светлого, все еще возившегося в кустах - на предмет состояния его здоровья. Убедившись, что никаких тяжких телесных повреждений Хена ему не нанес, она решила все-таки воздержаться от наложения заклятия исцеления, откорректировала заклятье забвения (пусть думает, что ему хулиганы по пьяной лавочке морду начистили), быстренько взяла еще бутылку портвейна и муската и спустилась к морю. Хена, не говоря ни слова, выпил бутылку из горла и запулил освободившуюся тару в море. Надя, к счастью, подавила как замечание, так и желание прервать полет бутылки. Хена сам пробурчал: - Ну, подзови ее, что ли. Применив несложное заклятье сродства, Надя выловила бутылку, отнесла ее в ближайшую урну и вернулась к все еще злому и взъерошенному Хене. Тот еще некоторое время сидел неподвижно и любовался прибоем. - Извини, - пробормотал он наконец. – Посылать женщин за спиртным – это, конечно, хамство. - Да бог с ним, со спиртным, - сказала Надя, присаживаясь рядом с Хеной. – Я просто испугалась. Я вообще вначале подумала, что ты все это затеял, просто чтобы посмотреть, как я реагирую на нестандартные ситуации и провести очередной урок. Обыкновенный благонамеренный ханжа. Стоит на таких обращать внимание? Ты успокоился? Хена не ответил на вопрос, вместо этого он спросил: - Надеюсь, ты его не стала исцелять? - Нет, только наложила заклятье забвения. Пусть думает на каких-нибудь хулиганов. Но я от тебя такого не ожидала. Ты все-таки Инквизитор. - Помимо прочего, я еще и оборотень, - заметил Хена уже почти спокойным голосом, - и имею право на лицензии. Будем считать, что я на него поохотился. Пусть будет благодарен, что не сожрал. - Он иной, - осторожно заметила Надя. - Иные выведены из лотереи. - Ну, и хрен с ним, - снова рявкнул Хена. - Ты же наложила на него заклятие забвения, он теперь думает, что сдуру подраться решил. Надя вздохнула. Древняя Таврия, полнолуние, все эти ночные медвежьи пляски - все это не могло не повлиять на оборотня. Надя очень осторожно произнесла: - Хена, а может, ты дашь мне пока коготь? Он, по-моему, слишком сильно на тебя действует. Хена достал из кармана куртки непонятно как помещающийся там черный изогнутый коготь, и некоторое время задумчиво смотрел на него. - Да, пожалуй, - наконец сказал он. – Пусть пока побудет у тебя. Надя аккуратно взяла коготь древнего медведя. Да, магия в нем была неслабая. Она бережно обернула коготь в шарфик, положила его в сумочку, на всякий случай наложила заклинание сродства на коготь и сумочку, а затем еще одно на сумочку и саму себя. Хена с одобрением наблюдал за этим процессом. - Да, так спокойнее, - пробурчал он. – Хотя на самом деле никуда он не денется. Такие вещи не теряются. Поскольку Хена все еще имел вид, совершенно неуспокоенный, Надя приобняла оборотня и поцеловала его в щеку. - Теперь успокоился, - промурлыкал Хена, в свою очередь обнимая Надежду и возвращая ей поцелуй, правда, надо заметить, достаточно целомудренно. - Лезть к коту, когда он спаривается или ест – это верх идиотизма. - Хена! – укоризненно сказала Надя. - Ты же требовала от меня объяснений – почему я разъярился, я тебе их дал. Ну, так что, будешь моей любовницей? - Хена, это неприлично, - сказала Надя, тщетно пытаясь придать голову строгость и испытывая большое облегчение от того, что Хена заговорил в своей обычной манере. - Почему? Надя открыла рот, чтобы ответить, и задумалась. А действительно, почему? Понятия верности у большинства иных не существует, они за свою жизнь сменили столько партнеров, что для них это действительно не играет никакой роли. Есть, конечно, пары, которые живут вместе столетиями, но для них появление у второй половины любовника или любовницы не значит абсолютно ничего. Ответить, что она любит другого? А для Хены с его тысячелетним опытом любовь вообще что-нибудь означает или это просто красивое слово, придуманное людьми? - Хена, а ты меня зовешь в любовницы или ты хотел мне сказать, что ты меня любишь? Хена задумался. На самом деле задумался. - В последний раз я любил в пятнадцатом веке, и сам был так этому поражен, что даже запомнил год, и был стопроцентно уверен, что это в последний раз. Видимо, люди правы: «Никогда не говори «никогда». Да, люблю. Тебе нужно официальное признание в любви? - Нет, не нужно. Но ты же понимаешь, что это невозможно. - Ты повторяешься. Я уже спросил: почему?. Ничего не оставалось, как сказать сакраментальное: «потому что я люблю другого». - А когда это мешало женщинам? – удивился Хена. – Женщина любит в каждом мужчине свое. С одним ей приятно заниматься сексом, с другим – воспитывать детей, с третьим – ходить в театр, с четвертым – решать рабочие проблемы. При этом она может быть любовницей всех четырех. Другое дело, что такое количество приличных мужчин обычной женщине редко удается найти. Сами знаете, если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича… - Хена, я давно оценила твое знание русской классики. – облегченно рассмеялась Надя. - Да, у женщин это действительно так, а у мужчин, ты считаешь, тоже? - Если ты имеешь в виду Костю, то он не будет возражать. - Почему? – спросила Надя с некоторым ехидством. - Во-первых, он иной, а иные, как ты сама только что подумала, относятся к таким вещам куда спокойнее, чем люди. Во-вторых, он старше тебя, у него было много женщин, и для него секс – нечто второстепенное. В-третьих, для вампира секс вообще далеко не главное в жизни. Ты сама прекрасно знаешь, что секс вампира – пить кровь. Извини за банальность. В-четвертых, он любит тебя, и если тебе это действительно будет нужно, он не будет возражать. В-пятых… Надя вдохнула. Интересно, в-десятых будет? - В-пятых, - невозмутимо продолжил Хена, - ему самому интересно со мной пообщаться. Я, знаешь ли, неформально общаюсь с иными крайне редко. А это ему даст прекрасную возможность порасспрашивать меня на исторические темы. Ты же знаешь, что все темные – эгоисты. - И ты в том числе, - мрачно сказала Надежда. - Хорошо, я подумаю.