Игра на выживание.

Dermot Kennedy — Giants       Друзья, дорогие Вам люди — Ваша поддержка, люди, которые будут рядом в трудный момент, будут делить с Вами грусть и радость, но не всегда. Просто не может физически человек всегда быть рядом. Приходит момент, когда ты останешься один на один с собой. И тогда все твои демоны освободятся. Они тихо подкрадутся, и нападут на тебя.       Тебя начнут душить мысли, чувства, сомнения. Даже, когда мы гуляем в компании, улыбаемся, и действительно чувствуем себя счастливыми, позже, когда мы окажемся дома, на нас обрушатся все, что только возможно. Человек начинает размышлять, раскладывать каждый момент на секунды, анализировать.       Именно тогда мы понимаем, что возможно не всем было так весело, как тебе. Возможно ты кого-то обидел, и даже не понял. Во всем важно — послевкусие. То, что ты чувствуешь в конце. Ты можешь быть счастлив рядом с человеком, но как только ты окажешься наедине — придет послевкусие.       Это касается, как людей, так и эмоций, блюд, напитков, всей жизни. Главное — послевкусие. Тэхён вскоре ушел, и Чимин остался один на один со всем барахлом — мыслями. Зачем сам бог приходил к нему? Зачем ему показывать свое доверие? Зачем он предупредил его никого не убивать? Почему именно сейчас? Как в этом всем замешан его Хён?       Недолго думая, Чимин делает себе большую кружку кофе, берет книгу и поднимается в свою комнату. Устраивается на кровати и открывает фолиант. Но что он ищет? Неужели его дядя мог быть богом? Это же чушь. Или нет? Чимин закусывает губу и все же начинает искать. Где-то есть фото тех самых богов, где-то нет.       Чимин листает книгу, и очень надеется, что вся эта затея была напрасной. Но надежды, как мы знаем — смертные. Они тоже умирают. Парень застывает, когда видит изображение своего Хёна. Какое-то время он даже не дышит, он резко закрывает книгу, и валиться на кровать. — Не может быть. ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, — орет он в подушку. Которая секундой позже страдает от его кулаков. Красный, от нехватки воздуха, он садится и медленно снова берет книгу в руки. Ищет нужную страницу, делает глубокий вдох и начинает читать маленький текст: — Амин (египт. Jmn — «незримый») — древнеегипетский бог чёрного небесного пространства, воздуха. Позже, при Новом царстве — бог солнца (Амон-Ра). Чимин снова закрывает книгу, бросает ее на пол, и начинает ногами молотить по кровати. — НЕТ. Да НЕТ ЖЕ.       Без сил, парень снова валится на кровать и просто лежит, смотря на потолок. Как ему себя чувствовать? Получается, что всю жизнь ему нагло лгали. Получается, что никакой он ему не дядя. Ведь у бога не может быть смертной сестры. Для чего? Зачем? Почему он взял его? — По той же причине, почему тебя нашел Кефал, — отвечает себе Пак. — Но по какой именно?       Парень решает немного выйти погулять. Ему нужно подышать свежим воздухом, а возможно и переехать в другую страну. Да, было бы здорово.

***

      Погода, кажется, решила скопировать его душевное состояние и тоже колеблется, от резкого, холодного ветра, и тяжёлых туч на небе, к ясному небу. Чимин ковыряет кроссовками землю под ногами. На душе царит полнейший хаос. Как и погода, он колеблется от злости к псевдо-дяде, и к тому, чтобы понять его, и даже возможно простить.       Ведь это все тот же человек, который растил его, который дал ему образование, еду, дом, дал веру в себя, в жизнь. Человек, который оберегал его, волновался о нем, который дарил и дарит свою любовь. Он просто не может быть кровожадным монстром, какими считает всех богов.       Даже если он обманывал его, возможно, этому есть причина и не стоит сейчас обрушивать на него свой гнев. Но с другой стороны, он ВСЕ ЖЕ его обманывал, столько лет. Вся жизнь Чимина насквозь пропитана ложью. Парень сжимает кулаки в куртке и не сдержавшись рычит, как какой-то дикий зверь.       Люди перепугано вздрагивают и ускоряют шаг, чтобы побыстрее уйти подальше от него. А блондин даже на это внимания не обращает. Он до сих пор не решил, как себя вести и что ему чувствовать. Он так глубоко погряз в этом, что аж вздрогнул, когда его кто-то схватил за руку. Он резко оборачивается и не может и слова сказать. На него смотрит его сексуальный, новый профессор. — Снова плохой день? — с улыбкой на лице спрашивает Юнги. — Скорее плохая жизнь. Чтоб этих богов. Чего они себе на небе не сидели? — рот говорит скорее, чем мозг успевает просеять информацию. — Простите, — краснеет блондин. — Хах, да ничего, я того же мнения.       После этих слов, Пака немного попускает. Возможно и не сильно он опозорился. Сквернословить на богов не было наказуемо, но все же никто в голос не решался этого делать. А Чимин, Чимин и так собирается умереть, к тому же, задолбали его эти боги.        Большинство людей так за свою жизнь и не видят их в живую, а вот блондин с одним живёт целую жизнь, а другой сам в друзья набивается. Да он прям какой-то особенный. Тьфу. — Кхм, а Вы что, прогуливаетесь? — меняет тему Чимин. «Как странно? Зачем он ко мне подошёл вообще? Не думаю, что он к каждому своему студенту подходит, или же подходит? Странный он, но сексуальный» — выносит выговор Чимин в мыслях. — Да, решил немножко погулять. Не против? — спрашивает Юнги, показывая рукой вперёд.       Чимин страшно тупит. Что он имеет ввиду? Против чего он не против? Профессор видит, что света дома нет. Он широко улыбается и вознаграждает Чимина сахарным диабетом. — Не против вместе погулять? — объясняет Мин. — Ааа, конечно, нет, — и снова рот работает быстрее мозга. Надо бы кого-то наказать. Работник года, блин.       Не то, чтобы он не хочет погулять с сексуальным профессором, но точно не сегодня, когда у него в голове такая каша. Хотя возможно, это к лучшему. Он отвлечет Пака от дурных мыслей. Они начинают медленно идти вперёд. — Профессор, а как далеко отсюда Вы живёте? Чимину нужно знать, чтобы либо случайно на него наткнуться, либо не наткнуться. — Юнги. Можно просто Юнги, — лучезарно улыбается мужчина.       Чимин часто моргает и он таки накажет кого-то, и это будет его мозг, который вообще отказался обрабатывать информацию. В смысле, просто Юнги? А так вообще можно было? А нужно ли? — Аа, ну, будет как-то неудобно. Ведь Вы все же старше и мой профессор, — Пак чувствует как краснеют его уши.       Он, конечно, вовсе не против такой фамильярности, особенно с этим секс-символом, но все же, что-то куда-то катится. Возможно его психика, а возможно их отношения. Главное, чтобы не в пизду. — Мы сейчас не в университете, чтобы ты называл меня профессором. Да и не настолько много я от тебя старше. Тем более, что это просто цифры. Не давай им слишком большого значения. — Хо-хорошо, — заикается парень, а Юнги ухмыляется, чертяка такая. Довел тут мальчика.