никогда

дженнет прикладывает маленькую ладошку, сжатую в кулак к груди и слегка поворачивает голову к кузине, видя ее в первый раз. красивая, — первое, что ненароком проносится в мыслях. золотые кудри, длиннее, чем ее собственные тусклые и прямые пряди, стянуты в высокий хвост и подвязаны малиновым бантом. она чуть ниже, чуть меньше и миниатюрнее, одета сдержаннее, без излишнего лоска и шика, но, тем не менее, выглядит она также в разы величественнее самой дженнет. настоящая принцесса, — вторая мысль о кузине дженнет. сама дженнет была чуть выше, несуразнее, с темными, совсем неприметными волосами. ее одели в яркую одежду, навешали на нее драгоценных камней, но даже так атанасия была лучше. ярче, даже в своем сдержанном платье бело-малинового цвета, без каких-либо украшений кроме двух совсем маленьких золотых серьг в виде бабочек в ушах. будто солнце, а оно и то не так сильно слепит, — думается дженнет и она даже немного завидует. даже глаза атанасии, — совсем такие же, что и у дженнет, — кажутся гораздо прелестнее., но в них лишь вражда по отношению к дженнет. вражда, изящно прикрытая ложно-невинным взглядом, будто изучающим ее. оценивающим, на самом деле. и оценка, — маргарита уверена, — явно ниже чертового плинтуса. неужели она так жалка и смехотворна? в ответ уже вторая принцесса обелии старается послать такой же взгляд, с мелькающей в нем угрозой, но выходит как-то не очень, — голова старшей слегка наклоняется, а уголки ее губ растягиваются в невинной улыбке. хищно-насмешливой, на самом деле. тебе никогда не стать такой же, как я, а уж лучше тем более, — читается в одном взгляде наследной принцессы и дженнет хочется расплакаться на том же месте. просто император не обращает на нее внимания, видя перед собой только свою златокудрую дочь. просто дженнет слишком слаба и инфантильна, чтобы противостоять кому-то вроде атанасии.