Рождественский поцелуй со вкусом малины.

POV. ДРАКО МАЛФОЙ. ♡♤♡ Уже на следующее утро почтовая сова принесла свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Гарри за завтраком читал мне, где Скитер впервые в жизни написала все правдиво. — Поттер, это ты её так напугал до пиксей, что Рита ничего не опустила и не солгала? — поинтересовался я. На сегодня я попросил Дзинко накрыть праздничный обед, потому что наступил Новый год. — Да, я, — ответил Гарри. Он читал и кормил меня одновременно. — Я предупредил Скитер, чтобы она все правильно написала, иначе ей пи*дец. — Поттер?! — ахнул я. — С нами ребёнок! — Прости, любимый, — прикрыл ладонью мой рот Гарри. Вот же негодник! — Мы сегодня со Скорпиусом за пони поедем. — За кем? — удивился я. — Ты хочешь сказать… — Я куплю нашему сыну пони. Лошади же у вас в мэноре были до войны? Пока ты спал утром, я прошелся по территории и эльф Чиппо — заместитель Дзинко показал мне, где и что расположено. Чуть позже мы купим нам единорога маленького, возьмём из заповедника Хагрида. Правда, Скорпи? — Да! — закричал радостно мальчик. — Гарри обещал, папочка! — И все это за моей спиной? Да ты спелся с моим сыном, грифф, как я погляжу! — притворно и возмущенно возразил я. Брюнет обнял меня и поцеловал в висок. — Милый, детство пролетит быстро, и надо, чтобы Скорпиус запомнил его счастливым, чтобы было, что рассказать своим детям, — тихо ответил Гарри, — а не как это было у нас с тобой, любовь моя. — Ну, тут мне нечего было сказать. — Прости, я распорядился сам, чтобы привезли сена и овощей для пони. Они не прихотливы, но прожорливы. Им достаточно сена, овощей, да соли с водой. Сено, овощи, витамины и лизунец привезут к вечеру, а мы сейчас с сыном съездим за пони. Хочешь, я куплю тебе канареек или попугаев? А может, аквариум? Что скажешь, Драко? — А давай мне мы купим после того, как снимут с глаз повязку? Я ведь и сам хочу выбирать, Поттер, как считаешь? — поинтересовался я. — Безусловно, любимый, выберем все при тебе, — выдохнул Гарри мне в губы и поцеловал меня очень нежно в губы. — Ладно, идите уже! Ну, купи мне что-нибудь на свое усмотрение, так уж и быть, — ответил я. Через час Поттер с сыном ушли камином, а я остался дома. Читать я пока не мог, как и заниматься зельями, порошками, да пилюлями, поэтому попросил Дзинко почитать мне маггловский детектив о Шерлоке Холмсе писателя Артура Конан Дойля. Я сел в кресло и Дзинко начала мне читать. Я мог бы включить в интернете аудио книгу, но мои эльфы не признавали технику магглов, и никак не могли к ней даже прикоснуться. Что ж, коль так, тогда пусть читают сами вслух. Время до прихода моих любимых прошло незаметно. ♡♤♡ POV. ГАРРИ ПОТТЕР. ♡♤♡ Перед тем как отправиться за пони, мы с Скорпиусом на машине Драко заехали в зоомагазин, где сообща купили пару белок-летуний — сахарных поссумов. Беленькие «мальчик» и «девочка» с серыми лапками и ушками. Красавчики с чёрными глазами. Приобрели и корм для них: мешок кузнечиков и всяких жучков, а также фирменные добавки корма, содержащие в себе кальций и витамины. Кормушки и поилки по три штуки. Купили игрушки навесные, как для птиц, рейки, пару скворечников, а также пару сшитых домиков из шерсти и меха; деревянные трубы, чтобы зверьки там лазали, и лесенки. Это все дома подгоним магией под размер клетки. Приобрели и канатики, чтобы поссумы могли взбираться, и движущееся колесо, как для хомяка, но без дырочек, чтобы лапки не повредить. Купили разные фрукты, кроме винограда, изюма и орехов, нельзя им и сыра, но зато хоть мясо индейки можно. Пони мы приобрели Шетлендской породы, коричнево-бежевого окраса. К пони купили и одежку, какую надевают на собачек для прогулок зимой из шерсти. Я договорился, чтобы пони доставили в мэнор в 18 часов по адресу. Пока оформляли нашу покупку с паспортом на пони, с родословной и медицинской картой, Скорпиус довольный, прыгал по загону. Домой мы вернулись около часу дня и как раз к обеду. — Папа, мы купили тебе парочку поссумов, это белки-летуньи. Они такие маленькие и красивые, потрогай, — произнес Скорпиус и вынул из маленькой клетки двух зверьков. — Они белые с серыми лапками и ушками. — Поттер, а ты в курсе, что им нужна громадная клетка? Я не могу позволить, чтобы они носились по мэнору, — спросил я. — Конечно, мой хороший, выдели комнату для поссумов и мы с сыном транфигурируем клетку. Корм мы купили, лотки для еды и воды — тоже, — ответил я. — Дзинко? — позвал домовиху Малфой. — Хозяин, Дзинко здесь, приказывайте, — появилась эльфийка с поклоном. — Скорпиус, как думаешь, какую мы этим белкам можем отдать комнату? — поинтересовался старший блондин и погладил зверьков. — Комнату дедушки Люция? Думаю, отец, она бы подошла, — ответил мелкий блондин. — Нет, не её, Скорпи. В той комнате жил Тёмный Лорд, подохнут ещё, а это же подарок Поттера. Так нельзя… — задумался мужчина. Ладно, Поттер, идите с сыном наверх, а ты, Дзинко, открой им комнату, которая была у нас раньше моей библиотекой. Сейчас она пуста. Дзинко, слышишь меня? — Дзинко все поняла, хозяин Драко, не волнуйтесь, — ответила мелкая самурайка. Домовиха пошла чинно вперёд, а за ней Скорпи с бельчатами-летуньями. Я обнял Драко и поцеловал его крепко, шепнув, что вернёмся мы быстро. Бывшая библиотека Драко оказалась просторной комнатой. Стеллажи я переставил магией ближе к выходу, а вдоль стены, где были окна транфигурировал из маленькой клетки большую два метра в ширину и два в длину, высота — под самый потолок. Сантиметров пятнадцать пространства я оставил до самого потолка, чтобы они не поцарапали его. На полу будет лежать либо солома, либо — сухие стружки. Кормушки мы закрепили на боковые стенки клетки, как и поилки с чистой водой. Я попросил Дзинко, чтобы эльфы принесли ветви из леса, и показал, как их расположить в клетке. Мы с Скорпиусом подвесили к потолку скворечники и домики, опустив их до середины клетки. Установили и купленные рейки, лестницы, деревянные трубы для лазания и колесо для пробежки. Пока обустройством веток займутся эльфы, мы малышей взяли с собой в столовую, где я из ложки транфигурировал пока клеточку для поссумов. Драко попросил клетку со зверьками поставить на подоконник. Сами мы сели обедать. Малфой снова постарался с подачей вкусных блюд и ароматных пирогов. Мы отпраздновали Новый год не вчера, а на день позже, потому что вчера был тяжёлый день, как вы помните. После обеда мы с Малфоем танцевали, под тихую музыку в кресле уснул Скорпиус, и я его унес в детскую, которая раньше принадлежала Драко. А также я выпустил сахарных поссумов в их готовую клетку, и вернулся к любимому в гостиную. Малфой попросил включить телевизор. Он послушал, а я посмотрел новости, потом показали футбол. Пока я переживал за сборную Англии, Драко уснул у меня на коленях головой. Я выключил телевизор, чтобы он не мешал Малфою спать, а после с час поглаживал и перебирал платиновые волосы блондина. Красивый Драко, любимый, МОЙ. Потом я переложил его на подушку, так как через полчаса привезут пони, а мне надо еще проверить место, которое для него подготовили эльфы. Только я вернулся в дом, как в шесть часов вечера сработали сигнальные чары, и зазвонил звонок для магглов, на случай, если кто-то придёт из них. Драко проснулся моментально и схватился за повязку на глазах. Я поспешил к нему, перехватил руку и обнял. Он ведь сейчас у меня не более, чем беспомощный котёнок с завязанными глазами. — Я здесь, любовь моя, не переживай. Там пони привезли, надо бы открыть ворота, — сказал я. — Хорошо, что ты рядом, а я уж подумал, что ты ушел от… нас, — ответил он и обнял меня порывисто. — Гарри?.. — Я не уйду, мой Драко, никогда не уйду, если ты сам не прикажешь, — произнес я, целуя моего блондина. — Милый, они опять звонят. Погоди, любовь моя, надо бы их… — Дзинко? — крикнул Малфой. — Дзинко здесь, господин, — ответила эльфийка, появившись, — приказывайте. — Открой ворота, сними чары моим кулоном и впусти машину, привезли для Скорпиуса пони. Иди, и сделай все, пожалуйста, — кивнул блондин и снял с себя изумрудный кулон с рунами. — Только, Дзинко, чтобы магглы не видели тебя. Поняла? — Дзинко все поняла, господин, — ответила эльфийка-японочка. Пони завели в загон, где уже лежало свежее сено. Доставщики привезли лизунец, корм и витамины с минералами, которые объяснили мне, как добавлять в миску с овощами. Мужчины оставили «теплую одёжку» для пони, седло и прочее, что нужно для неё, а также одежду для Скорпиуса, чтобы ездить на мини-лошадке, её мы купили в магазине при ипподроме. Я проводил доставщиков до ворот, дал им на дорожку, чтобы пивка после работы выпили. Мужики остались довольны, а Дзинко снова запечатала ворота и настроила защитные сигнальные чары фамильным кулоном Драко. Эльфийку я отправил домой к Скорпиусу, думаю, он уже проснулся, а сам пошёл в стойло к пони, надо проверить, чтобы все было у красавицы нормально. Я позвал домовика, отвечающего за животных в мэноре, и рассказал ему, как кормить пони, поить, что и сколько давать еды и питья в день, чтобы не перекормить, ведь пони склонны к перееданию и ожирению. А завтра утром мы со Скорпиусом покатаемся. Помимо пони здесь живут десять белых павлинов, двадцать кур, которые приносят яички, несколько индюшек и два десятка кроликов. Вернувшись в дом, я нашёл мальчика проснувшимся. Скорпиус обрадовался и запрыгнул ко мне на руки. — Я хочу посмотреть на пони, Гарри! — воскликнул он. — Пойдем? — Малыш, надо у папочки спросить, мы не можем без его разрешения пойти с тобой, — ответил я, заглядывая в серебристые и сияющие глаза маленькой копии Драко. — Папа не против, но он сказал, что мы можем пойти только после ужина, — кивнул довольно мелкий блондинчик. — Значит, так и будет, раз папа сказал. Слово отца — закон, мой дорогой, запомни это! — улыбнулся я. Я посадил ребёнка на диван, а сам расположился на подлокотник кресла, в котором сидел Малфой-старший. Я поцеловал его в висок и склонился к алым губам. — Сладкие твои уста, Драко, — мой персональный рай, моя нирвана. Вкус яблок и мелиссы. Я хочу пить твои поцелуи, Малфой. Я соскучился безумно. — Твои губы слаще, Поттер, — мягко ответил блондин, — вкус летней малины с куста. Во Франции у родителей есть целая плантации малины. Я ел её, запивая сливками густыми. Малина тёплая от солнца, душистая, как твои губы. Поцелуй меня, Гарри, — попросил мужчина и я приник к его устам в более глубоком поцелуе и Драко ответил очень страстно. Через пару минут мы отстранились, так как дышать стало невозможно без кислорода. Я сел к нему на колени и обнял. — Я буду любить тебя сегодня, Поттер, и не сопротивляйся. Я не могу больше, хочу тебя, — произнес он шёпотом мне в губы, и снова поцеловал. — Надо сесть ужинать, иначе Скорпиус совсем замается нас ждать, — прошептал я, когда мы снова прервали поцелуй, и тяжело дышали. — Ты прав, По-о-ттер! — в своей малфоевской манере проговорил блондин, смакуя и растягивая мою фамилию. Ахах, которая скоро станет и его фамилией, дай-то Мерлин. По крайней мере, я на это очень надеюсь. — Так, все за стол, живо! За ужином я кормил жениха, поглаживая всякий раз его колени, отчего Драко только часто облизывал губы. Скоро, ещё всего пять суток осталось потерпеть, и повязку с глаз снимут. Сегодня эльфы на ужин кормили нас мясом в горшочках, креветками в кляре, обсыпанные кунжутом, а также салатом из авокадо, куриной грудки, мелких осьминожек и мидий, с помидорами и с небольшим вкроплением яблока зелёного, заправленный соусом из домашнего майонеза с хумусом и прованскими травами. На десерт подали по кусочку торта «Мудрый еврей». После ужина я попросил Дзинко позвать эльфа, отвечающего за малышей поссумов. Она кивнула и через несколько секунд появилась с домовиком. — Элли здесь, приказывайте, Гарри Поттер, сэр, — с поклоном произнесла юная эльфийка. — Как там малыши-поссумы? Они поели, попили? Ты за ними хорошо смотришь? — поинтересовался я. — Да, господин, — ответила эльфийка. — Зверьки поели, пили воду, прыгали по веткам, пока было светло, а сейчас они спят. Элли постелила на пол сухую стружку, которой полный отсек в столярной мастерской осталось от хозяина Люциуса. — Хорошо, Элли. Следи за ними постоянно, корми фруктами, кроме винограда, сыра и изюма — это зверькам нельзя. — Да, Элли слышала предупреждение, господин, — кивнула домовиха. Я протянул ей галлеон и она радостная удалилась. Хорошо, что Драко не видит, а то ворчал бы сейчас, что я транжира и трачу деньги на эльфов, порчу их, а у них ведь жалованье. Но пока Драко не видит, а Скорпиус помчался одеваться, я немного побалую мэнорских домовиков. Я одел Малфоя сам на прогулку, при этом, не забывал целовать очень глубоко и жадно, пока Скорпи не спустился вниз. — Поттер, я сейчас вспотею и простыну на холоде, — произнес Драко, но на поцелуи отвечал. — Не могу удержаться, любимый, твои губы так и манят меня. Иди, ещё поцелую. Ты такой отзывчивый, чувственный, так сладко откликаешься на моё желание. — Поттер, уймись, иначе… Потом поговорим, а то ребёнок бежит по лестнице, — возразил блондин и шепнул мне в губы: — Выебу! — Сначала я тебя зацелую. Надо же мне воспользоваться, пока ты, словно котёночек слепой, не можешь видеть меня, — усмехнулся я. — Зато я могу чувствовать, и на ощупь оттрахаю тебя этой ночью, — ответил он. Скорпиус визжал от восторга, увидев пони в стойле. Мы взяли с собой корочку хлеба, посыпали её солью, а Скорпиус захватил нарезанных на восемь долек, два яблока. Вот будет пиршество для пони. Драко провел руками по красавице, и улыбнулся. — В детстве у меня тоже был пони. А это самец или самка? — спросил он. — Кобылка, — ответил Скорпиус, — так продавец сказал. Молодая очень, зовут Мими. — Коричнево-бежевого окраса Мими, с янтарными глазами. Одним словом, Драко, мини-лошадка очень красивая, — сказал я. — А у меня был жеребец, чисто белой масти с такими «сапожками», как я называл мех от запястий до путовых суставов, и звали его Марс. — А почему Марс, — удивился я, — ведь пони был не красного цвета? — Не знаю, Поттер, я назвал жеребенка сам, когда мне исполнилось четыре года, а в пять лет Люциус посадил меня впервые на пони. Знаешь, я не плохо умею скакать на лошадях. Во Франции я только так ездил по полям и лугам, мечтал, что когда-нибудь мы проедемся с тобой на лошадях, на перегонки, в доль реки Дордонь на юге Галлии. — Может, и проедемся, когда поженимся и поедем во Францию повидать дедушку и бабушку нашего Скорпиуса. Правда, малыш? — поинтересовался я у ребёнка. — Папочка сердится на деда Люция за то, что он строг ко мне. Деда не разрешал мне быстро бегать, громко кричать и смеяться; заставлял учить «мразма… ный…» этикет. — Маразматичный, Скорпи, — поправил сына Малфой-старший и ребёнок кивнул. — Да, уж! — фыркнул я. — Все-таки, Драко, хорошо, что вы оттуда дали дёру. Представляю, каким бы малыш был сейчас. — Таким, каким был я в его возрасте, а возможно, и хуже, — ответил мужчина. Вернулись мы в особняк через час. Драко приказал эльфам накрыть чайный стол. Заварить в заварнике немного мелиссы, лимона и положить мед. Это очень хороший напиток после улицы. После чая я унес мальчика в его детскую и почитал на ночь, а когда Скорпиус уснул, наложил чары спокойного сна до утра, и оставил с ним эльфа Рипси, который всегда охранял покой ребёнка. Драко я обнаружил в нашей спальне, он сказал, что его довела Дзинко. Он был почти раздет. — Малфой, ты уже готов, почти разделся? — поинтересовался я, обнимая жениха. — Я хотел сначала помыться, а уж потом оттрахать тебя, — возразил блондин. — Ммм, как горячо и многообещающе звучит! Постой, но ведь мистер док не рекомендовал нам пока заниматься полноценным сексом, — тут уже я возразил. — Давай, Драко, я тебя зацелую и заласкаю губами, языком и руками, а? Вдруг твои эксперименты ухудшат чего-нибудь в глазах? А я так по твоим бриллиантовым очам соскучился. Хочу в них утонуть, когда ты будешь меня… ну, когда мы станем близки. — Гиппократ очень большой перестраховщик, он переживает… — И я переживаю, что касается тебя, Драко, и нашего сына. Мы пока не женаты с тобой, но я считаю Скорпиуса своим сыном. Ты не против? — спросил я. — Нет, конечно! — ответил блондин. — Я рад, что вы нашли с ним общий язык, что вы ладите друг с другом, и Скорпиус, похоже, любит тебя и очень привязался. Пойдем в душ, а то я до ужаса хочу прикасаться к тебе. — А глаза не намокнут? Вернее, твоя повязка на глазах? — Гарри? Ну ты такой странный! Я разве не маг? Я чар не знаю или ты не веришь мне? — усмехнулся блондин. — Верю, Малфой, но переживаю… Под струями воды Драко целовал меня, представив, что это не душ, а тёплый ливень, а мы сейчас стоим на лугу под дождём и целуемся. Романтик Драко. Он все шептал мне об этих фантазиях то в уши, то в губы, а еще о том, что любит меня. — Гарри, не хочу здесь заниматься сексом, а хочу на кровати. Давай, ополосни нас и выйдем. Я весь горю от желания, Поттер. — Хорошо, любимый, идём, — ответил я и принялся нас ополаскивать после обильной пены. — Слушай, а расскажи мне, Драко, какой дар ты получил после принятия наследия рода Малфой и рода Блэк по-материнской линии? — Давай после поговорим об этом, когда вымотанные упадём на кровать. Сейчас я не могу и не хочу думать о наследии. Я мечтаю о тебе, Поттер. Драко начал меня целовать, когда мы вышли из ванной комнаты. Таким вот образом, целуясь и обнимаясь, мы дошли до кровати. Возле неё блондин снова меня всего обнимал, стискивал в объятиях и ласкал руками обнаженное тело, а потом толкнул на кровать. — Поттер, держись, я буду сегодня смаковать тебя, съем всего. Так и знай! — рыкнул Драко. — Может, ты уже начнёшь это делать и прекратишь обещать? — усмехнулся я. Сладкие и изнуряющие ласки Малфоя сводили с ума. Его руки, ласкающие меня сейчас; его губы, дарящие рай на земле, — мой личный рай; его язык — огонь, который невыносимо терпеть. Блондин вылизывал меня, шептал горячие слова и трахал то жадно, то неистово, то нежно и ласково, сводя с ума. Трахал, вертел меня, как куклу в своих руках, и снова брал раз за разом. А до того, как ворваться в меня, он посасывал мои соски, вылизывая шею и яички, Малфой порыкивал, а когда дошёл до колечек ануса, то я просто начал скулить и выть от тех невыносимых ощущений. Он пил и ласкал меня, сосал и растягивал языком. — Драко, я… не мо… гу-уу больше та-аа-ак. Пожалуйста, Малф… пож… — кричал я, а блондин все ласкал и ласкал. А потом он дорвался и сорвался, вытворяя со мной такой, что мне завтра стыдно будет вспомнить. Нет, не стыдно, но что-то вроде этого, так как сейчас горячо и невыносимо неистово Драко ласкает меня. За ночь Малфой и уставал тоже, тогда он разворачивал меня к себе и я принимался сосать его член, ласкать его, целовать и вылизывать, так он отдыхал. Блондин истязал меня раз за разом, не давая мне кончить. Так что я орал на весь дом. Благо, что Драко закрыл и запечатал спальню так, что никто не увидит и не услышит. Я орал от невыносимых пыток его чувственных губ и ласк. — Дра… Мал… Ох, пож… сейчас,  — просил я. — Ты мой, Поттер, мой! — рычал он в мой рот — такой-же рычащий, как и его. — Твой и только твой! — ответил я, а он снова начал вбиваться в меня неистово, властно и жёстко. Я скулил и выл под блондином: — Да, я вот-вот… Да, ещё немного… Драко! Пожалуйста, дай мне кончить. Малфой! Но я никак не мог кончить, потому что Драко не позволял мне это сделать. Он лежал на мне и целовал, засысывал глубоко по самые гланды мой язык, а я — его. — Драко… Драко, ещё… Немного ещё, давай же… — стонал я в губы любимого жениха. И Малфой сделал это, наконец-то, нажал головкой члена на мою простату, и меня прошиб мощный разряд оргазма — я рассыпался на атомы и выпал из мира куда-то в космос, где живут одни лишь звезды. Я стал одной из таких ярких звёзд. Сколько времени прошло? Может, минута миновала или десять, возможно, и час? Я все ещё плавал в космической нирване, где мне пели Ангелы. Выплыл я из этого космоса и оказался в объятиях Малфоя не сразу. Он обнимал меня, а я лежал головой на его груди. — Это было волшебно, Драко, — произнес я, — ты довел меня до состояния, что я выпал в астрал какой-то. — Ты на пару минут потерял сознание, Гарри, — ответил он хрипло. — Прости, я действительно довел тебя до того, что ты не выдержал накала оргазма. — Мне понравилось, Малфой, правда, очень понравилось. Я весь рассыпался на атомы, на межзвездную, светящуюся пыль, но я не думаю, что сегодня в состоянии это повторить. — Мы сегодня будем спать, — ответил аристократ. — Отдыхай, Поттер, я уделал тебя до изнеможения. В следующую секунду я уже погрузился в сон. Проснулся ночью от того, что по комнате кто-то шаркал. Открыв глаза, увидел Малфоя, который на ощупь шёл, держась за стену и спотыкаясь обо все подряд. Я подскочил, но боль в пояснице прострелила меня насквозь. Плевать, потом подумаю о ней. Хватаясь за поясницу я подошел к любимому. — А меня слабо было разбудить, чтобы я помог дойти тебе до уборной? — спросил я блондина. — Я не посмел будить тебя, Поттер, ты так сладко посапывал. Я уже почти дошёл, — возразил он, — все нормально, тебе надо отдыхать. — Успеем вместе отдохнуть, Драко, — ответил я, — а пока идём, я помогу. Справив дела, мы вернулись в спальню. Малфой лег на кровать, а я смазал осторожно свой многострадальный анус эльфийской мазью, и тоже лег, но поперек кровати и положил на живот блондина свою голову. Скоро боль уйдёт и анус заживет. — Драко? — тихо позвал я жениха. — М? — поинтересовался он. — Расскажи мне, какое наследие ты получил после принятия обоих родов? — спросил я. — Отец отозвал свой дар, который обещал мне с детства, говоря, что когда мне исполнится двадцать пять лет, — ответил он, — тогда я стану богатым и знатным магом, что якобы во мне проявится королевская кровь. Но Люциус обозлился на меня, прислал на кануне моего дня рождения записку, что мне за то, что я увез его внука прочь из семьи, не видать наследия королевской крови, и от меня отвернется весь маг мир в целом. Честно, мне плевать на то, Поттер, кто от меня отвернется, а кто посмотрит в мою сторону, лишь бы ты не отвернулся от меня. Но ты… — Никогда, Драко Люциус Малфой, я не отрекусь от тебя. Клянусь! — проговорил я и подполз к губам блондина. — Я люблю тебя, Драко. — Это главное, Поттер, а все прочее — ерунда, — кивнул аристократ. — Ну, а от рода Блэк, что перепало тебе? — спросил я. — Ну, Сириус с Нарциссой оставили мне ячейку в банке Гринготтс. Как оказалось, ещё при жизни Блэк договорился со своей кузиной, что он не оставит меня с пустыми руками. На двадцать пять лет я получил повестку явиться в банк и принять завещание. Гоблин Косолап, который вёл это дело между Сириусом и моей матерью, повёз меня к сейфу. Под нами зияла пропасть, пока вагонетка неслась с нами сначала вниз круто, а потом взвилась вверх. Мы ехали долго кругами, а внизу рычали драконы, охраняющие сокровища гоблинов. Упасть с проклятой вагонетки означало либо разбиться, либо стать закуской очередному Украинскому Сталебрюху по кличке «Белый». Косолап живо руководил вагонеткой, а я старался вниз не смотреть. Мы ехали долго, но, наконец-то, пути нашему пришел конец — вагонетка остановилась и гоблин помог мне выйти из неё. В сейфе я нашёл сотни тысяч галлеонов и драгоценности. Видимо, оставшиеся от тетки Беллатрисы Лестрейндж. Я к ним сначала не притронулся, а то мало ли, вдруг прокляты. Там же я нашёл письмо от матери. В нем она писала, что об этом сейфе не знает Люциус, а его номер не известен и ей, потому что это опасно. Узнай о сейфе отец, а через него и Волдеморт, то его бы обобрали тут же Пожиратели Смерти, либо сам Тёмный Лорд, либо моя чекнутая тётка для своего ненаглядного Повелителя или их дочери, рожденной в мэноре. — Что, у Беллатрисы от Тома Реддла была дочь? — удивился я, перебив рассказ Малфоя. — Почему — была, Поттер? Она и сейчас есть, живёт во Франции с Люциусом и Нарциссой. Когда я вернулся с сыном в Альбион, Министр Магии сначала думал, что Скорпиус — сын Волдеморта, ведь он жил в мэноре и я на какое-то время был приставлен служить ему. Ох, Поттер, полегче, не впивайся в мои плечи своими ручищами, — возмутился блондин. — Успокойся, я не спал с ним, но был слугой — убирался в его покоях, а он тогда жил в спальне отца. Тёмный Лорд, может, и хотел бы меня поиметь, но Нарцисса всегда меня чем-то опрыскивала на ночь и днем, говоря, что это не даст Волдеморту захотеть моего тела. Что это было, я так и не узнал от матери, ей я благодарен за это. Да и Беллатриса не подпускала меня близко к Темному Лорду, не желая делить свою любовь ни с кем. Я даже в Омут памяти Кингсли Шеклболта свои воспоминания сливал, доказывая, что мой Скорпиус — не сын Тома Реддла. Он видел нашу брачную ночь с Асторией Гринграсс, её беременность и роды, и то, что мы назвали нашего малыша Скорпиусом. Клянусь, Гарри, я чист перед тобой. Я знаю, что по Альбиону иногда разносится злая клевета, будто я — подстилка Волдеморта, но это не так. — Будь ты даже и фаворитом Тома Реддла, Драко, я бы все равно не бросил тебя. Но что было дальше в письме твоей матери и самого Сириуса? — поинтересовался я снова. — Мать написала, что драгоценности принадлежали её матери, Друэлле Розье, как приданное на свадьбу. Сириус написал записку, в которой завещал мне, как сыну своей кузины, 1/3 богатства рода Блэк. 2/3 других денег он разделил между Андромедой Тонкс и Гарри Поттером. «От меня лично, Драко, я оставляю вам в наследие возможность принимать анимагическую сущность собаки или волка. Когда прочитаете письмо впишите в графу, какую именно форму вы бы хотели? Это не обсуждается, Драко, просто это наследие. В случае опасности, вы сможете уйти от дементоров, как это сделал я, и от убийц. Это не проклятье, а помощь, Драко. После того, как вы напишите в графу: «волк» или «собака», письмо сгорит, это будет значить, что вы приняли наследие. После принятия наследия вам нужно в течение года жениться или выйти замуж, в противном случае магия даст откат и вы погибнете. Я желаю вам всех благ и умоляю, Драко, не идите по стопам отца». — Я вписал «волк» в графу, — закончил рассказ Драко. — Не мог же я принять наследие пса, как Сириус. Ну, а ты, Поттер? — Ещё при жизни Сириуса, когда я гостил в Блэк-Холле как-то на Пасху, мы проговорили с крёстным всю ночь до восхода солнца. Конечно, весь этот разговор был о моих родителях, о той любви, что питали Сириус и Джеймс друг к другу, и то, как трепетно отец любил Лили Эванс. Джеймс умудрился любить обоих сразу. Я был рад, что Джеймс всё-же любил мою мать. Уже под утро, когда мы с Сириусом съели пасхального янгенка (не всего, конечно, но часть, которая выжила, после стряпни Блэка, ведь он не умел нормально ничего готовить, в отличие от меня), Сириус повел меня в свою комнату и сказал, что в двадцать пять лет мне надлежит принять наследие обоих чистокровных родов — Поттеров и Блэков. «-Я все сделаю сам, Гарри, до того, как это произойдет, — сказал он тогда. — Идет война и, возможно, я могу умереть. — Я тогда кинулся в объятия Сириуса и сказал, что не позволю ему умереть. Каким наивным мальчишкой я был тогда. Он обнял меня, словно родного сына, и проговорил дальше: — Я должен знать, Гарри, какую бы ты хотел принять анимагическую форму? — Я удивлённо посмотрел на него, спросив, разве я — анимаг? — Ты — анимаг, Гарри Поттер, — ответил он тогда, но наследие проявится в двадцать пять лет. Твой отец принимал облик оленя, а я — собаки. Кем бы ты хотел быть? Твоя мать не дожила до 25 лет, возможно, и в ней проявилась бы анимагическая форма лани». «-Но почему у вас с отцом анимагический дар проявился ещё в школе?» — поинтересовался я тогда. «-У нас с Джеймсом все было не как у людей, Гарри. Посмотри на нас с ним, на нашу любовь, на нашу жизнь. Мы с Джеймсом были не от мира сего», — ответил Блэк. — Я ответил, что собакой куда лучше быть, чем оленем ходить по Лондону. Собака незаметная, даже если я буду в рейде на задании. Юркнуть в кусты куда проще, чем маскироваться, пряча рога и копыта. В общем, было решено, что уж коль суждено мне стать анимагом, то я принимаю форму собаки. Сириус тогда крепче обнял меня и прошептал мне в губы: «Я знал, Джеймс, что ты примешь меня!» — Сириус целовал тебя когда-нибудь, как любовника или… — спросил было Малфой. — Нет, — ответил я, — никогда! Он всегда в последнюю секунду отстранялся и просто обнимал меня. — Я рад! — выдохнул мне в губы блондин. — Безмерно рад, что Блэк не стал для тебя кем-то большим, а остался только в качестве крёстного. Я бы ревновал сейчас и бесился, ведь Малфои — собственники. — Поттеры — не менее вас собственники, — парировал я. — Но после объятий Сириус сказал, что мой первенец, который родится после свадьбы станет стихийником (примет дар четырёх стихий) — это благословение моего отца. А второй ребёнок тоже станет анимагом — это благословение Сириуса. Вот такие дела, Малфой. Пока ни ты, Малфой, ни я не приняли анимагическую форму, значит, это произойдет после свадьбы. — Да, думаю, так и будет, — ответил Драко. — Иди ко мне, я соскучился по тебе, Поттер.