Рождественский поцелуй со вкусом малины.

POV. От Автора. ♡♤♡ День, когда я должен был явиться в Министерство Магии, настал. Вчера вечером я получил повестку явиться завтра в Визенгамот. И вот сегодня, под самый Новый год, я пришёл в Министерство Магии. Мы с сыном все эти дни провели с Гарри. Я приходил к нему на работу, забирал его к нам в мэнор, или он нас со Скорпиусом приглашал в свой Блэк-Холл, где играл с моим сыном то в костюме Снегурочки, то в домашней одежде. Игры маггловские очень забавляли и веселили Скорпиуса, он визжал на руках Гарри, либо хохотал до упаду, пока катался на его спине, или когда брюнет находил мальчика после «долгих» поисков, конечно, зная, где малыш спрятался. Я радовался за своего мальчика, ведь моё детство не было таким весёлым и беззаботным. С молоком матери я впитывал этикеты и правила поведения в семье чистокровных магов. Меня вечно обучали, наставляли, как и что надо делать, и наказывали сурово за ошибки. Я не говорю уже о шалостях и детском смехе — им места в нашем доме не было. Таким было моё детство, но своего Скорпиуса я ращу в иных условиях. Пусть играет и довольно смеётся — это хорошо. Я не знаю, как прошло детство Гарри, но, думаю, что он познал игры и веселье. Я, кстати, ничего не знаю о нем, слышал только, что он жил в семье магглов, причём, жутких и нелюдимых. После горячего секса, когда мы пошли помыться в ванную, я расспросила брюнета об этом, пока намыливал тело любимого, а он нежился в моих руках. Гарри рассказал о своём детстве. Оно у него было безрадостным. Гарри поднимался рано и принимался готовить завтраки тёте, дяде и своему кузену Дадли лет с семи, а до этого ел отдельно то, что от объедков оставалось. Носил обноски за Дадли, а дружки кузена вечно издевались над Гарри. Вобщем, счастливого детства у Мальчика-Который-Выжил, не было. Сирота круглый, да ещё дикие родственнички. И вот сейчас нерастраченную любовь он дарил моему сыну. Не зря же говорят, что то, что тебе не удалось испытать самому, то это ты даришь ближним. Гарри тянулся к нашей семье, потому что сам не видел любящую семью; хотел дать свою любовь ребёнку, которую сам не испытал в детстве. Все последующие ночи я дарил любовь Поттеру, ласкал его и целовал постоянно, чтобы своей любовью возместить ему то, что он никогда не испытывал. Не смотря на то, что мой отец был строгим и деспотичным, в некотором роде, но он любил меня, не говоря уже о Нарциссе, которая всегда обнимала, желая спокойных снов на ночь. А с каким терпением и нежностью она выслушивала мои жалобы на Гарри Поттера, когда тот не подал мне руку, отверг дружбу, поймал снитч, не обращает на меня внимание и прочее, и тому подобное. Теперь мы с Гарри вместе и я надеюсь, что это навсегда. Лично я моё лохматое и горячее, такое отзывчивое на ласки, чудо не брошу никогда. Поттер очень любит мои ласки, когда я его всего зацеловываю, вылизываю и засосами покрываю все его божественное тело. Гарри так стонет томно, так выгибается, раскрывается подо мной. Мой грифф любимый. Брюнет обожает мой член в себе, он и правда просто идеален для его тугого и горячего ануса. «Я не хочу быть Героем и Победителем Того-Кого-Нельзя-Назвать, не хочу быть больше ничей марионеткой, Драко, — сказал он вчера, когда я спросил, почему Гарри не хочет жить в маг мире? — Я хочу любви, мечтаю о семье, о троих малышах. Я хочу тебя всегда, Драко, мечтаю засыпать с тобой и просыпаться. Я хочу, чтобы мы с тобой заботились друг о друге, о наших детях». Это он сказал, когда был на мне верхом и прыгал на моем члене, а потом упал на меня, когда кончил. Я обнял моё чудо и переложил на кровать, укрыл его одеялом, а он уже крепко спал. Да, Поттер такой — весь отдаётся страсти, на все сто процентов. А утром он пошёл по магазинам, решил подарки нам на Новый Год купить, продуктов и вкусностей. Ну, а я отправился в мэнор, чтобы оставить с эльфами сына. Оттуда я поспешил к 10 часам на свою экзекуцию в Министерство Магии. Я прибыл в зал номер десять в 9.45 утра. Свою экзекуцию заканчивала Пэнси Паркинсон. Вот с её головы, запястий и ног сняли провода и датчики. Девушку отпустили, велев прийти через три месяца. Она ушла бледной и вымотанной. — А, мистер Малфой? — улыбнулся сухо Кингсли Шеклболт. — Садитесь. Вы, как всегда, пунктуальны. Мне принесли пузырек с Веритасерумом и я выпил. Тут же подключили ко мне провода и датчики, начался допрос… — С кем вы встречались за эти три месяца?; — С какой целью вы зашли к магглам в «Детский мир?» Вашему сыну не хватает игрушек?; — Встретив Гарри Поттера, какую цель вы преследовали, общаясь с ним?; — Соблазняя Героя магического мира, вы хотели обесчестить его? Применить силу? Выставить на посмешище? Или вы всё-же, как Пожиратель Смерти, желали убить его, исполнив желание и замысел своего мертвого Повелителя?; — Вы заставили под «Империо» мистера Гарри Поттера лечь под вас?; — Вы опоили его приворотным зельем? Эти и подобные вопросы задавали мне Верховный Чародей, Лиам Тернер, вместе со своим приятелем, Верховным Судьей Визенгамота — Томасом Бредбери. Они жалили меня своими вопросами, едкими замечаниями, добавляя в датчики силу тока с каждым вопросом. Меня трясло, словно я сидел на электрическом стуле. В глазах темнело периодически. — Ваша Честь, — проговорил Кингсли Шеклболт, — так нельзя! Пытки электрическим током недопустимы в Министерстве Магии, мы не в Азкабане! Мистер Бредбери? — Этих тварей надо жечь и выжигать именно электрическим током, — возразил Томас. — Скажите нам, Пожиратель Смерти, Драко Малфой… — произнес Лиам Тернер, направив мне в лицо сноп ярчайшего света лампой, которую он подключил в розетку. Технический прогресс в маг мире явно пошёл во вред людям. — Смотреть на свет, Пожиратель Смерти, не закрывать глаза! — закричал Верховный Чародей. — Итак, в каких позах вы имели Героя магического мира? Что вы заставляли мистера Поттера делать, пока насиловали его? — Я не применял никогда к Гарри насилия. Он любит меня, а я — его. Все было взаимно, — чётко ответил я. Я знал, что детектор лжи покажет, что я не лгу, потому что я действительно люблю Поттера, а он безумно любит меня. — Что за магию, Пожиратель Смерти, Драко Малфой, вы применили к мистеру Поттеру? Он по своей воле никогда бы не лег под такого, как вы! Что за магию вы используете сейчас на нашем детекторе лжи, если он не показывает вашу очевидную ложь? Отвечайте! — орал мистер Бредбери. — Я не лгу, Ваша Честь! — ответил я. Мои глаза болели от жуткой пытки ярким светом, а еще ток подбавили в датчики. Моё сердце бешенно и аритмично билось в груди, мозг разрывала боль. Теряя сознание, я увидел, как с треском распахнулись двери зала номер десять, и в него вошел злой и серьёзный Гарри Джеймс Поттер. Взмахом руки он, как в моем сне, вырубил всю технику, датчики упали с моей головы, запястий и ног. Он подхватил меня на руки и приказал старшему колдомедику Святого Мунго осмотреть меня. — Что вы позволяете себе, мистер Поттер? — возмутился Верховный Чародей, ему вторил Судья Визенгамота. — Министр, Драко Малфой получил ожоги по всему телу от высоких разрядов электрического тока. Кингсли, я должен помочь ему. Позволите? — произнес Гиппократ Сметвик. — Конечно, мистер Сметвик, я разрешаю помочь мистеру Малфою, мы навестим его в Мунго позже. Я не знал, что им скажет Гарри, но верю, что все будет хорошо. Я написал в мэноре на столе завещание, что если не вернусь из сегодняшнего допроса, то своего Скорпиуса оставляю на воспитание Гарри Поттеру. Я написал и прощальную записку брюнету. Я сказал Поттеру, что люблю его, и что счастлив был побыть с ним эту неделю. Наверное, Гарри нашёл мою записку, придя в Малфой-мэнор. Я не хотел его беспокоить, но Поттер всё-же пришел. Меня положили в отдельную палату и сам Сметвик занялся мной. Он был человеком небольшим в Министерстве Магии, его лишь приглашали временами на заседания малым составом магов, как сегодня, на такие вот экзекуции. Первым делом Гиппократ привел в порядок моё давление и сердце, которое от высокого электрического напряжения чуть не сгорело, как и моя голова. Как выдержал все это сегодня мой мозг, один Мерлин знает, да Моргана. Думаю, что такого в следующий раз я не переживу. Это был настоящий ад. Ровно час длился допрос. Час адских пыток. Сметвик закапал мне что-то в глаза и положил повязку из нескольких слоев марли, смоченных в зелье для восстановления зрения. А ещё он убрал из моего организма электричество. Магглы людей, подвергшихся удару электрическим током, на время присыпают землёй, положив на сырую землю, а Гиппократ магией убрал из меня ток. Сметвик относился ко мне с уважением, ведь я работал у него в Мунго, и был достойным работником. — Мистер Малфой, вам надо поспать пару часов, а мы пока прокапаем вам лекарства. Думаю, что Гарри Поттер, который, наконец-то, появился в маг мире, придёт к вам скоро. Я надеюсь, что он разберётся с тем безобразием, которые творят Судья и его Чародей. Я, как врач, против таких зверств. Я говорил Шеклболту, но он молчит. — Я хотел ответить, но Гиппократ Сметвик не разрешил: — Нет, Драко, молчите, вам нужен покой. Отдыхайте. Я посижу в уголке и почитаю маггловскую медицинскую энциклопедию. Вот, начал изучать. Поразительно, как далеко продвинулись магглы в медицине. Поспите, мистер Малфой. ♡♤♡ POV. ГАРРИ ПОТТЕР. ♡♤♡ Я разнес весь зал силой своей магии. Затрещали стены и полы, в зал набежали все маги и волшебницы. Взмахом руки и силой мысли, без волшебной палочки, я приковал Верховного Чародея и его дружка, Судью Визенгамота, к скамье подсудимых, обезоружив, обездвижив и заткнув им рот. — Гарри, я рад видеть тебя в нашем мире снова! — произнес Шеклболт. — Какими судьбами ты у нас? — Кингсли, мы с тобой бились вместе на войне, — ответил я при всем Министерстве Магии, при всех магах, собравшихся в этом небольшом зале, прочие стояли в коридоре и слушали. Я произнес заклинание «Сонорус» для усиления звука перед этим, — мы сражались насмерть за голубое небо, под которым сейчас живём; за солнце, которое нас греет; за наших детей и внуков; за магию и правое дело; за свет и добро. Мы умирали за мир и справедливость. Сотни магов и волшебниц погибло от тирании Тома Реддла, Лорда Волдеморта, Того-Кого-Нельзя-Назвать. Люди боялись своей собственной тени в те года. Прошло семь лет после Великой Победы и к чему маг мир пришел снова? — Гарри, — сказал Министр Магии, — это необходимо, чтобы детей Пожирателей Смерти проверяли периодически. — Через каждые три месяца, применяя к ним пытки светом и электричеством? Да вы не отличаетесь этим от Волдеморта, Министр! Вы допустили этот беспредел. — Взмах руки и вот Верховный Чародей и Судья Визенгамота в проводах, а ток подаётся к ним тот, что они применили к Драко. У Лиама Тернера и Томаса Бредбери на лоб полезли глаза от силы тока. Я не забыл на них направить и свет лампы. — Ну как, господа маги? Нравится вам? Вот и посидите так, пока я поговорю с Министром Магии. Шеклболт протер вспотевший лоб платком, и в ужасе смотрел на Верховного Чародея и Судью, он не решился помочь им, не посмел перечить мне. Кингсли знал, каким я могу быть. — Ну и как ты вот это допустил? Уходя из мира магии я сам амнистировал всех детей Пожирателей Смерти. Я имею на это право, Кингсли, и ты знаешь все. Ты обещал семь лет назад, что дети Пожирателей Смерти не будут подвергаться насилию, не будут заключены в Азкабан, не будут преследуемы. Было такое? Было! И что за самосуд вы тут учиняете вот уже семь лет? Откуда я знаю? Нет, не от Драко, не от Пэнси Паркинсон, с которой работаю в магазине игрушек, не от других детей Пожирателей Смерти. Они никогда не рассказывали мне о том, что вы с ними делаете, потому что обещали вам. Неделю назад я встретился с Драко, он пришёл сыну купить игрушку на Рождество. Зашёл случайно. Пока он разговаривал с Паркинсон, с которой лет пять не общался, я применил к нему «Лигилиментс», чтобы узнать, как и чем Малфой жил. Увиденное, меня повергло в шок. Я узрел в воспоминаниях блондина эти садистские пытки и то, с каким наслаждением их проводили эти двое. Если ты, Кингсли, и колдомедик Сметвик тяжело смотрели на эти допросы, то Верховный Чародей и Судья Визенгамота смаковали, видя боль детей Пожирателей Смерти. И поверь, Министр, им мало того, что эти негодяи сейчас испытывают. Я бы оставил их мучиться так на все семь лет, как они издевались над людьми. Будь я вторым Волдемортом, а ведь все после смерти Тома Реддла считали меня именно им, потому что я стал сильнее его и мощь Тёмного Лорда перешла ко мне, я бы сейчас убил этих нелюдей. Лиам Тернер и Томас Бредбери — безжалостные звери. А ты знал, Кингсли, что они себе все Министерство Магии подчинили тихой сапой? Взятки, угрозы, ложь интриги. Все это я увидел в них, покопавшись в голове Драко. О преступлениях этих двоих не знал Малфой, это всё я прочел в сердцах и головах негодяев. Все ахнули, ведь это невозможно прочесть в воспоминаниях одного человека то, чем дышат другие люди. Этим даром, разве что, обладали только двое — Древний Чародей Мерлин, сильнее которого не рождалось в мире, да Альбус Дамблдор. Даже Тёмный Лорд не мог знать наверняка, пока сам не прочтет человека посредством «Лигилиментса». А тут я с таким вот даром. — Могу доказать правдивость моих слов. Я вынул волшебную палочку, и прикоснулся к своему виску, взял из собственных воспоминаний то, что увидел в этих двоих, пока был в голове Драко Малфоя. Я бросил серебристую нить своих воспоминаний в Омут памяти и все люди в Министерстве увидели, когда я путем магии наколдовал на стенах большие экраны, как у магглов. — Посмотрите на то, что они творили! Кингсли, ещё бы месяц и они устроили бы на тебя облаву. Послушай их разговор друг с другом в ресторане «Две русалки», что в конце «Косой аллеи», рядом с издательством «Ежедневный Пророк». Заговор против тебя, свержение, становление своего человека и начало тотального контроля в маг мире, ничем не отличающегося от деспотизма и фанатизма Тёмного Лорда. Возможно, более сильный, ведь тут будут пытки не только «Круциатусом», но и применение электричества, медикаментов магглов, лазера и прочих радостей. Не верите мне? Возьмите воспоминания у них самих, вы ещё и не то увидите. Да, все чудесатее и чудесатее становится в маг мире, Министр. Шеклболт сам провел изъятие воспоминаний, и все маги и волшебницы Министерства увидели воочию, что я не лгу. Немедленно Кингсли лишил их магии сам и тут же при всем честном народе произвел суд. Одни были за то, чтобы отправить их в Азкабан пожизненно, другие — отдать дементорам. Я был за последних, как и сам Министр Магии Британии. Решено было отдать их на расправу дементорам, а всех сотрудников в Министерстве подвергнуть проверке. Я был против новых проверок, но Шеклболт настоял. Не обошлось и без Скитер, её фоторепортер только и делал, что щелкал, снимая все, что показывал я в Омуте памяти, а потом и сам Министр Магии, взяв из негодяев их серебряную нить воспоминаний. «Самопишущее перо» Скитер быстро строчило в тетради, записывая то мои слова, то речь Министра Всеобщей Магии. Вобщем, Рита одна осталась довольнеханькая этим скандалом и разборкой вселенского масштаба. Но я её предупредил, что если она что-то солжет, то её ждёт пи*дец полный от меня. Потом Шеклболт увел меня к себе и предложил работать с ним. — Я настаиваю, чтобы ты, Гарри, занял должность Верховного Чародея. Им ведь был Альбус Дамблдор. Ты, как никто другой, достоин занять этот пост. Поттер, ты нужен магическому миру, без тебя вон какие безобразия творятся. Возвращайся скорее. — Это ты виноват, Кингсли, — возразил я, — и не мотай головой. Именно ты сам допустил пытки электрическим током и садисткий метод выжигания глаз светом. Все семь лет ты являлся соучастником этих беззаконий. Тебя ведь, по сути, нужно тоже осудить вместе с этими негодяями. Я думаю, если ты разумный человек и совестливый, сам накажешь себя. Я помню тебя именно таким. — С одним условием, Гарри, если ты поступишь в Британскую Академию Магии и Волшебства, станешь Верховным Чародеем. Да, но кого мне поставить Судьей Визенгамота? — Я знаю, что Амелия Боунс была выдающейся ведьмой, и её Волдеморт убил лично. Она спасла вместе с Дамблдором меня на дисциплинарном слушании, — ответил я, — ты сам все знаешь и видел, Кингсли. Племянница Амелии, Сьюзен, училась со мной в Хогвартсе, только на Пуффендуе, она была отважным членом «Отряда Дамблдора». Сьюзен участвовала в битве за Хогвартс и выжила, хоть и была ранена. Она, кажется, работает у тебя главой «Отдела Тайн?» Закончила Академию Авроров. Я должен отплатить добром Амелии Боунс. Её племянница похожа на свою легендарную тётку, и если Сьюзен станет Судьей Визенгамота, я буду спокоен за справедливость в маг мире. Просто удивительно, что ты сам не назначил её изначально на этот пост. — Хорошо, Гарри, сделай все, как считаешь нужным, но ты нужен магическому миру, Поттер, ты нужен мне. Вернись, пожалуйста, — попросил Шеклболт. — Я вернусь, Кингсли, считай, что вернулся, но ты отмени все эти допросы и издевательства над детьми Пожирателей Смерти. Мы все были желторотыми цыплятами в той войне. Дети Пожирателей Смерти верили своим родителям и ошиблись в выборе. Ладно, Кингсли, ты пока займись негодяями, выдай их дементорам, они заслужили это за пытки над людьми; займись делами, поговори с Сьюзен, а я пойду к Драко. Думаю, с него надо снять всю опалу. Имея блестящее образование колдомедика, он задавлен террором Министерства Магии, которое считает, что бывший Пожиратель Смерти не имеет права лечить людей. Пэнси Паркинсон не может жить в маг мире, Грегори Гойл живёт где-то в Америке, Теодор Нотт и прочие тоже невесть где. Дети Пожирателей Смерти все ещё изгои в Британии, хотя все амнистированы. Они ведь все нормальные, совсем уже не те, что были в школе. — Наверное, ты прав, Гарри. Беги к своему возлюбленному. Сообщи, когда у вас свадьба, если вы уже помолвлены? — улыбнулся Шеклболт. — Думаю, в начале марта. Я приглашу вас всех, будь насчёт этого спокоен, — ответил я и ушел камином в Мунго. Драко уже проснулся и лежал пока с повязкой на глазах. Я поговорил с Гиппократом Сметвиком. Доктор сказал, что пострадали немного глаза Малфоя, но это поправимо, организму надо с неделю отдохнуть. Ток он вывел из организма и привел в порядок давление Малфоя и сердце. — Я могу Драко забрать? — поинтересовался я. — Можете, колдомобиль мы дадим для транспортировки. Полный покой, отдых, лекарства и повязку мокрую, пропитанную специальным зельем, не снимать семь дней. Кушать чернику, принимать витамины «А» и «Е». У магглов в аптеке продаются такие капсулы. Купите, мистер Поттер сегодня же. Я забрал моего любимого в мэнор. Я поживу с ними семь дней, пока нужен Драко. Он всю дорогу держал меня за руку, пока мы сидели в колдомобиле. Он спросил как все прошло? Я ответил, что этих двух выродков отдадут дементорам на расправу. Хоть я и не назвал имен, но и без этого шофер Мунго посмотрел на меня в ужасе. Конечно, он знал, кто я такой. Дома Малфой успокоил сына, сказав, что глазки у папы повредились не навсегда, через неделю будет все хорошо. Скорпиус задрожал в объятиях отца, и в моих, когда я их обоих обнял, сказав, что мы скоро станем одной семьёй. Я рассказал Драко и мальчику, что скоро стану Верховным Чародеем, а Сьюзен Боунс, которой я верю как себе — Судьей Визенгамота. Надо в Министерстве Магии навести порядок. — Драко, переходи работать главным колдомедиком в Министерство Магии, или судмедэкспетом? Мы будем вместе. Я прочел в голове Кингсли, пока с ним разговаривал, он уйдёт с поста Министерства Магии, хочет вместо себя поставить Гермиону Грейнджер. Я рад буду, если она станет Министром Магии. — Да, ей это пойдёт. Она умная, — ответил Малфой, — образованная и честная. Не думал, что скажу это в мэноре, но ты прав, Гарри, Грейнджер будет в теме. Судмедэкспетом, говоришь? Но я… — Ты будешь моим мужем, моим любимым супругом, я подарю тебе ребёнка… если получится в магическом браке. Все будет хорошо, — улыбнулся я и поцеловал кончик носа блондина. Драко потешно сморщил нос и чихнул. После обеда Скорпиус пошёл спать, а я повел жениха в спальню, приобнимая за талию. — Ну, а теперь рассказывай все, как было, Поттер, — попросил блондин и я рассказал. — Так ты применил к ним электрический ток и мощный свет в лицо? — удивился он. — Ну, и как? — Пока я говорил с Кингсли в присутствии всего Министерства Магии, показывал им свои воспоминания, а потом Шеклболт — свои, прошёл час и пятнадцать минут. Я этим отомстил за тебя. Я не мостак и не сторонник возмездия, но эти гады заслужили отмщения. Знаешь, я бы убил их за тебя сегодня, но сдержался. Я хотел их убить, но смерть для Лиама Тернера и Томаса Бредбери -- слишком легкий исход. Их подвергнут Поцелую дементоров и заключат пожизненно в Азкабан. Сегодня я прочитал записку, которую мне принесла в Блэк-Холл Дзинко и… — Так вот что? Значит, это она тебе передала записку? Вот же… — возмутился Малфой. — Эльфийка всё правильно сделала, за что получила от меня десять галлеонов. Дзинко верно поступила, ведь если бы не она, я не узнал бы, что именно на сегодня у тебя было назначено слушание, а лучше сказать — пытки. О чем ты думал, Драко? Из-за своей гордости ты не рассказал мне ничего, пошёл, как Жанна д’Арк, на костёр, на эти дьявольские пытки изуверов? А как же Скорпиус? А как же я, если бы ты умер сегодня? Я боялся, что не успею, а тут эти гады… Они закрыли все камины в Министерстве. Я разнес один к мордредовой матери, вырубил охрану у лифта, а потом у дверей зала номер десять и снял защитные чары. Или я не маг? Но все позади, Малфой, и я рад, что успел спасти тебя. Кингсли Шеклболту я сказал, что он тоже виноват, как соучастник этого преступления пыток детей Пожирателей Смерти. Тогда-то он и сказал, что накажет себя сам. Драко, я умоляю тебя, никогда больше так не делай, все говори мне, а я ничего не буду скрывать от тебя. Хорошо? Я думал сегодня, что сдохну от ужаса, что потерял тебя навсегда. Поклялись мне, Драко, сейчас же! — Клянусь, Гарри, и прости меня за все. Иди ко мне и поцелуй меня, пожалуйста. Я и сам боялся, что потеряю вас, но моя гордость… — Мне плевать на гордость, Малфой! — воскликнул я. — Не могу я больше думать о ней, когда ты рядом. У магглов есть песня одна, я как-то пару раз слышал её по радио. Хочешь спою припев, который мне понравился и запомнился? Драко обнял меня и кивнул. Я настроился, вспомнил слова и запел: «Я к нему поднимусь в небо, Я за ним упаду в пропасть, Я за ним — извини, гордость, Я за ним одним, я к нему одному…» — Эта грустная песня о девушке и её возлюбленном, но меня поразил припев. Когда я временами его пел в слух, или пропевал про себя в уме, всегда думал о тебе. В школе я был горд, дрался с тобой, не видел в тебе мальчишки, который был обижен на меня за то, что я отверг твою руку дружбы. Не увидел я и того, что ты искал во мне друга, хотя с тобой всегда были рядом и Пэнси, и Блейз какое-то время, и Гойл с Крэббом, многие другие, но все было не то, ты оставался одинок. Это я сейчас знаю истину. Так вот, пропевая эти четыре строчки, я говорил себе: «Сейчас бы я наступил на гордость». Я люблю тебя, Малфой. Я склонился к губам блондина и втянул его в горячий и чувственный поцелуй. Драко застонал и выгнулся в моих руках. — Поттер, — произнес он, — я хочу тебя… — Врач сказал с недельку повременить с сексом, но я смогу доставить тебе удовольствие и иным путем. Позволишь? — улыбнулся я в губы жениха и поцеловал снова, исторгнув вновь томный стон.