My love will never die

♫ Fall Out Boy — Centuries Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе Грядущего волнуемое море. Но не хочу, о други, умирать; Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;

Каждая клетка тела отдавала острой, всепоглощающей болью. Она затмевала всё, не давая сосредоточиться хоть на чём-то. Я пытаюсь ухватиться за крошечную возможность остаться в сознании, что упорно ускользает от меня, желая оставить, и без того обессиленное тело. На несколько секунд мне всё же удаётся отвлечься от боли в теле, чтобы понять, что происходит. Удалось расслышать голоса, но из-за отрезвляющей боли я не мог услышать весь разговор. — Это произошло из-за тебя! Он отвозил тебя, после чего попал в аварию! Может ты вообще в сговоре с Кэтрин и то, что было в доме — постановка?! — не могу сказать, кто обладательница этого голоса, но догадаться, что это девушка несложно. — Что? Я не пошла бы на такое! — Вики… её голос я узнаю из тысячи. — Тогда как ты оказалась здесь, ведь тебе не сообщали, что Люцифер в больнице? — Моника, успокойся! Вики была дома, поэтому мы не можем утверждать, что она как-то связана с этим. Я оказался прав, что Вики была здесь, но как? Я помню её крик, говорящий о том, что с ней что-то произошло. При воспоминании, о поражающем каждый уголок души крике девушки, сознание повторяет его. Но это резко прекращается, потому что сознание покинуло меня. Не знаю сколько времени я лежал без сознания, но когда я пришёл в себя и смог открыть глаза, на улице вечерело. Закатное солнце окрашивало небосклон в розово-фиолетовые тона, говоря людям, что ночь вступает в свои владения. Лучи заходящей звезды не доходили до помещения в должном объёме, поэтому в палате горел свет, мягко рассеивающийся по ней. — Люцифер, ты очнулся! Рядом со мной сидела девушка, которая выдохнула с облегчением, увидев, что я открыл глаза. Её слегка спутанные волосы небрежно спадали на лицо, пока взгляд с тревогой оглядывал меня. — Ты как? — Вики едва касается пальцами моей руки. — Такое чувство, что меня переехали чем-то. — Почти так и было… — Ты можешь объяснить, что произошло? — смотрю прямо в её бескрайние океаны глаз. — Тебя подрезал какой-то придурок. Врачи говорят, что ты родился под счастливой звездой, ведь ты почти не пострадал, в отличие от машины, — интересно, это можно считать, как достижение в жизни? Видимо, кому-то очень надоела простая жизнь, раз он решил подрезать меня. — Вики, тебе не говорили, что я здесь? — мне нужно было убедиться, что услышанное не игра моего больного сознания. В ответ отрицательный кивок. — Тогда зачем ты приехала и как нашла нужную больницу? — Меньше чем через час после того как ты уехал, у меня появилось предчувствие чего-то ужасного, а вскоре мне стало невыносимо больно. Эта боль не давала ничего сделать и распространялась очень быстро. Не знаю почему, но я подумала, что с тобой что-то не так, позвонила Джейн, а она сказала адрес больницы. В разговоре с Моникой она просто промолчала, — она остановилась ненадолго, потом добавила. — Мне, наверное, стоит уйти, — всё это время её рука находилась рядом с моей, поэтому я без труда перехватил её запястье, когда она собиралась встать. — Подожди, — и девушка повинуется моему порыву. — Тебе ещё что-то нужно? — Спасибо, что приехала, я очень рад этому, — губы девушки растягиваются в, до безумия, милой улыбке. — Я не могла поступить иначе. Через несколько минут вошедший в палату врач нарушает нашу идиллию, заставляя девушку уйти. Я остаюсь наедине со своими мыслями о происходящем. Они все спутываются воедино, но в итоге всё сводилось к малышке Уокер. Она была права насчёт того, что меня влечёт к ней, будто она — чёртов кислород, без которого я умру. Да и что-то мне подсказывало, что она не отстаёт в этом. «… мне стало невыносимо больно». Из-за чего? Почему она решила, что со мной что-то произошло? Так много вопросов, дашь ли ты мне ответ хоть на один, Вики? — Вики… Произношу её имя шёпотом, что кажется неимоверно громким в больничной тишине. Оно — прекрасная мелодия, льющаяся из глубин души, озаряя светом. В один момент меня словно ударяет током. Она чувствовала мою боль. Как в той идиотской легенде. Неужели судьба существует, и всё уже давно предрешено? Но эта легенда — полнейшая чушь, написанная фанатиком. Даже если это правда, то я и Вики не имеем никакого отношения к этому. Мы знакомы чуть больше недели, о чём вообще может идти речь? Именно с такими мыслями Морфей погружает меня в сон, желающий доказать обратное. Кроваво-красное небо; запах крови, страха, боли; лежащие на земле мёртвые тела. Мы побеждали благодаря многим бессмертным, сложившим головы. Как же отец мог допустить такое? Во всём этом ужасе я увидел Вики, отбивающую атаку очередного восставшего. Сзади на неё хотел напасть тот, из-за кого всё и началось. Мальбонте. Я тут же беру копьё, подбегаю к монстру и одним рывком погружаю оружие в него. Вики была в ужасе от того, насколько близко к ней оказалась смерть. Казалось, всё кончено, Мальбонте упал замертво, и я поспешил увести девушку как можно дальше, но стальная хватка мертвеца за ногу Вики не дала этого сделать. Он начал произносить свои последние слова голосом, содрогающим всё живое и мёртвое. — Regna terrae, Cantate Deo, psallite laudes Domini! Cantate ad ossa nostra, cantate ad sanguine nostro! Cantate interfectorem scriptor! Cum mihi mortem, mortem tuam venient! Timor, vivet in corde tu et in anima. Ita fiat! * И пал он, покинув мир живых, заливая всё чёрной, как и его душа, кровью. Девушка посмотрела на свою ногу и увидела непонятный никому из нас узор, такой же чёрный, как и кровь падшего. — Люцифер, мне страшно! — Вики прижалась к моей груди, ища поддержку, и я дал её. — Что он сделал? — она посмотрела на меня переполненными страхом глазами. — Не волнуйся, отец что-то придумает. Но он так ничего и не сделал. Никто ничего не сделал. Я видел, как моя любимая увядает с каждым днём, но ничем не мог помочь, за что корил себя. В один день она сделала свой последний вдох и закрыла свои прекрасные глаза на долгие столетия. Я был уничтожен вместе с ней, хоть и продолжал находиться на окровавленной, грешной земле. Но Он спустился ко мне. — Не стоит печалиться, сын мой. Она вернётся через века. — Ты обещал! — я не мог сдержать порыв эмоций, которые показывал отцу. — Обещал, что защитишь её! Но она мертва… — Это было не под силу мне. — Ты же создатель всего! Почему не смог остановить это?! — Есть вещи, которые находятся не под моей властью. Нам пора идти, Светоносный. Отец протягивает мне руку. Я последний раз смотрю на мою любовь, желая оставить в памяти всё до последней капли, и протягиваю руку в ответ. Меня ослепляет яркая вспышка свету. Когда он рассеялся, я увидел врата, такие же светлые, как и всё нас окружающие, а в следующий миг врата в Рай отворились.