Волан-Де-Морт убил ее лично.

Вещи были уложены еще с вечера, Лили наводила последние штрихи, крутясь напротив зеркала, что широко растянулось по всей длине дверцы ее шкафа. Она поправила накрахмаленную белую рубашку, еще раз аккуратно заложив ее за тугой пояс клетчатой юбки, после туго повязала ало-золотой галстук под воротом и закончила ансамбль серым свитером. Черная мантия с наполированным значком старосты школы лежала рядом с рюкзаком, ее Эванс планировала надеть аккурат перед поездом, ни к чему шокировать магглов подобным одеянием. Сычик в клетке ухнул, возбужденно затрепетав крыльями, тонкие прутья явно мешали шумной птице продемонстрировать размах, и он недовольно заерзал на жердочке, что поскрипывала под весом обитателя клетки. — Я знаю, что она тебе не по душе, Милкис, но придется потерпеть, — нарочито грозно оповестила его Лили, на что птица вновь громко ухнула в ответ и еще больше растревожилась в клетке, даже не верилось, что она способна на такой шум, — тише! Хочешь опять разозлить Петунию? В ту же секунду в комнате раздался глухой стук. Старшая сестра, кажется, со всей силы барабанила по смежной стене их комнат. — Видишь? Эванс открыла верхний ящик прикроватной тумбы, достала пачку печенья «Совиная радость» и, разломив его на мелкие кусочки, забросила в кормушку сычика. — Лили? Мы готовы ехать! — донесся голос матери через закрытые двери. Эванс просунула палец через прутья, пытаясь погладить своенравную птицу, но Милкис лишь гордо отвернулся, даже не купившись на любимую сладость. — Ну, как хочешь! — буркнула Лили, накидывая на клетку плотную черную ткань. Она еще раз обратилась к зеркалу, заколов рыжие пряди невидимкой, аккуратно взяла палочку и одним взмахом приказала чемодану и клетке следовать ровным строем к выходу. Отец перехватил их на самом спуске лестницы, уверив дочь, что они с матерью вряд ли смогут объяснить соседям каким это чудом вещи самостоятельно грузятся в автомобиль. Лили готова была выйти, да только услышала, как наверху щелкнул замок. Отношения между сестрами были давно испорчены, Петуния старалась и носу не казать, когда в доме была Лили, конечно, исключением были приемы пищи. Может старшая сестра решила отступить от собственных принципов? — Тунья? — вдруг спросила Лили, вновь вернувшись к лестнице, она застыла, обратившись вслух. Ответом была тишина. Лили вышла из дома, аккуратно притворив дверь, села в машину, даже не подумав взглянуть на окно второго этажа, в котором показалась фигура Петуньи. Старшая сестра все же попрощалась с ней. Их фордик остановился на площади перед вокзалом Кинг Кросс, издав нечто похожее на предсмертное фырканье, отец, нахмурив брови, посмотрел на приборную панель, пытаясь разобраться в причинах, пока его жена с дочерью, раскрыв настежь задние двери выходили из машины. Как только одна из них хлопнула, мистер Эванс, словно пришедший в себя, вернул себе прежнюю улыбку вышел вслед за ними. Дружно освободив багажник от внушительного чемодана своей младшей дочери, они водрузили его на тележку, завершив все клеткой с сычиком, что был укрыт черной плотной тканью. — Точно не надо посадить на поезд? — мать едва сдерживала слезы, поправляя прическу своей младшей дочери. — Да брось, нашей малышке уже семнадцать! — вразумил ее муж, — Не будем ее стыдить. — Вы оба знаете, что это не так, — вмешалась Лили. Девушка быстро чмокнула родителей в обе щеки, крепко обняла и пообещала написать сегодня же длиннющее письмо, после обхватим тоненькими ручками холодные поручни телеги, толкнула ее к главному входу на вокзал Кинг Кросс. Еще не подойдя ко входу на свою волшебную платформу, Лили бросились в глаза несколько подозрительных мужчин, что вразброс расхаживали среди магглов, озираясь по сторонам. Они словно патрульные псы держали нос по ветру, придирчиво разглядывая каждого посетителя вокзала, мягко говоря, это показалось странным. Подходя ближе к кирпичной колонне, Эванс заметила молодого паренька в мужском костюме тройке, что окатил ее холодным взглядом с ног до головы, зацепившись за накрытую клетку с совой, он едва заметно кивнул, указав острым подбородком на колонну, мол, поторапливайся. На платформе девять и три четверти на первый взгляд было привычно суетно, но суета эта была немного иной, в ней было не так много трепетного счастья от долгой разлуки лучших друзей и одноклассников, она была обеспокоенной и немного гнетущей. Лили помнила свою первую поездку на Экспрессе, предвкушение от скорой встречи с Хогвартсом витало в воздухе уже на платформе, смешивалось с запахами кожаных чемоданов, машинного масла и клубов дыма, тонуло в громком смехе студентов и уханье сов. Возможно, этот момент можно было считать одним из самых счастливых, от своей последней поездки на Экспрессе она, признаться, ожидала такого же, правда с тонкой примесью ностальгической грусти, но все было точно не так. Министерские работники, что среди волшебников не видели смысла маскироваться в маггловские костюмы-тройки, сновали по платформе среди студентов и их провожающих, выпячивая вперед министерскую нашивку на груди. Они были молоды и даже зелены, вчерашние студенты Хогвартса, поступившие в Академию Аврората, патрулировали вокзал, должны были внушать чувство безопасности и защищенности, но вместо должного, лишь нагнетали беспокойство своим навязчивым поведением. Даже Эванс перехотелось разыскивать своих подруг, а побыстрее запрыгнуть в вагон Экспресса, и занять удобное место у окошка, плотно задернув занавеску, лишь бы не видеть эти «меры предосторожности» так любезно обеспеченные министерством Магии. Она торопливо перебирала ножками по каменной плитке, проворливо объезжая людей своей тележкой, ей почти удалось добраться до вагона, как путь ей преградила Марлин. Светлые волосы, почти до платины выбеленные солнцем стали короче сантиметров на десять, чем помнила Эванс, округлое лицо светилось лучистой улыбкой, как и ярко-голубые глаза. — Лилс! Я так рада! Марлин с удушающими объятьями набросилась на подругу. — Привет, я тоже, — искренне улыбнулась Лили, — все в порядке? — Да, у тебя? — Вполне. — Староста Школы? — от внимательных глаз Маккиннон не ускользнул значок, — я в тебе не сомневалась. Не сказала бы, что это неочевидно… но все же… — Спасибо, где Алиса и Мэри? — Не знаю, я сама только прибыла, — Марлин тоже закрутила головой, — от всего этого не по себе, как-то совсем без радости… — Зато, это хоть какой-то гарант безопасности, — сомнительно пожала плечами Эванс, пытаясь оправдать действа Министерства, — в моем письме было указано, что по одному представителю Министерства будет в каждом вагоне. — Они думают, что кто-то может напасть на детей? — Они страхуются, и делают правильно… Девочки загрузили чемоданы и клетки с совами в багажный вагон и последовали к голове состава, начиная со второго курса, они неизменно занимали третье купе первого вагона, предположив, что Мэри и Алиса могут ожидать их именно там. Их подруги стояли в компании одноклассников, заметив среди них Джеймса Поттера, щеки Эванс вспыхнули, зарумянившись от внезапного приступа волнения, к которому Эванс так и не могла привыкнуть. Ну, не шутка ли? Сколько Эванс помнила, Джеймс всюду таскался за ней начиная со второго курса, признавался в своих чувствах, вытворяя всякие глупости, на четвертом курсе даже остановил матч по квиддичу, в желании добиться положительного ответа на приглашение в Хогсмид. Но после той ссоры на берегу Черного Озера, все изменилось, Эванс потеряла и поклонника, и лучшего друга. Лучший друг, хоть и извинялся, пытаясь различными способами вернуть былые отношения, прощен так и не был. Поклонник больше не был таковым, став просто одноклассником, напрочь прекратив всякие попытки добиться ее особого расположения. И что больше всего раздражало Эванс, это самое равнодушие Джеймса сыграло с ней злую шутку, он вдруг стал ей как-то особенно интересен. Его острые черты лица, карие глаза под линзами круглых очков, всклокоченные волосы, улыбка… все вдруг стало в тысячу раз привлекательнее. Подметив про себя, что ребята и не думали переодеваться в школьную форму, Эванс почувствовала некое неудобство, она-то всегда приходила на поезд уже в школьной форме, отутюженной до невозможности идеально. Наверняка, Поттер отвесит какую-нибудь дурацкую шутку, что-то на счет ее дотошности или синдрома отличницы. Она готовилась к худшему, прекрасно зная его невежественные манеры и дурное чувство юмора. Может, действительно было бы лучше отправиться прямиком в вагон? Маккиннон почти на цыпочках вырулила вперед Эванс, и подкравшись к девочкам накинула на их плечи свои руки. — Привет! — Марлс! Лили! Мы уже думали вас искать! — улыбчиво воскликнула Алиса, ни на секунду не растерявшись от внезапного появления. Пока друзья приветствовали друг друга, Марлин тонула в крепких объятьях Джеймса и Сириуса, Лили же такой близкой дружбой похвастаться не могла, она, просто опешив, уставилась на грудь Поттера. На планке застежки кардигана в районе груди слева поблескивало два значка — один, совершенно очевидный, — Капитан Сборной Гриффиндора по квиддичу, другой, совершенно невероятный, — Староста Школы. Это какая-то шутка? Он специально нацепил, чтобы довести ее до нервного тика? Это действительно было похоже на шутку, у Эванс неконтролируемо начал дергаться левый глаз. — Староста? — обескураженно спросила Маккиннон, озвучив мысли своей подруги. — Даже не спрашивай, как это вышло, — хмыкнул Сириус, — мы думаем, Дамблдор обкурился тетанкулы. Или поспорил со Слизнортом, что совершит безумный поступок, от которого у Макгоннагал наступит инфаркт. Несмотря на смешки своих друзей, Джеймс выглядел гордым, возможно, поразмыслив над привилегиями, которые ему дает этот значок, он уверил себя, что его наличие никак не подпортит репутацию главного Мародера школы. — Кхм-кхм, — сухой кашель заставил ребят обернуться. Широколицый волшебник, с редкими светлыми волосами, отливающими рыжиной, подозрительно оглядывал студентов, опираясь на трость. — Кто из вас юнцов Джеймс Поттер? Ни на минуту не задумавшись, Джеймс выступил вперед. — Хорошо, сынок, — прокаркал мужчина, — староста значит, ну, пошли, староста, познакомлю тебя с твоей первой обязанностью. Директор сказал, я могу тебе ее доверить. Джеймс немного обескураженно оглядел друзей, но все же двинулся за мужчиной, даже не задумавшись, словно, употребление фамилии Дамблдора в предложении ежесекундно располагало к доверию. — Что за жуткий тип? — сорвалось с губ Алисы, едва пара отошла на почтительное расстояние. — Аластор Грюм, — неожиданно назвал имя незнакомца Питер, — видел его фотографию в «Пророке» пару недель назад, он лишился ноги, сражаясь с одним из… — Аластор Грюм? — скептически переспросил Сириус, — Скажи мне Хвост, что Аластор Грюм забыл на платформе девять и три четверти? Живая легенда Аврората сторожит детишек по приказу Министерства? — Всякое может быть, — пожала плечами Маккиннон, — после того, как Джеймса Поттера назначили старостой школы, вряд ли меня что-то сможет удивить. — Думаете, зачем ему Джеймс? — Не знаю, — пожал плечами Римус. — Ладно, мне тоже пора, — произнесла Лили, — нужно подготовить вагон для собрания старост. Увидимся позже. Через несколько минут, когда на платформе осталось лишь несколько сотрудников Министерства, поезд закрыл свои двери для пассажиров и, качнувшись, устремился на север. Лили в одиночестве ждала, когда прибудут старосты факультетов, про себя репетируя приветственную речь. Она еще раз огласила список обязанностей, что и так пришел каждому старосте по почте вместе со значком и списком учебников, поставила цели и задачи на сегодняшний вечер, раздав пароли, ответила на их вопросы и напоследок заморалила их тем, что звание старосты невероятно почетная должность, обязывающая быть примером для всех остальных. Правда вид Джеймса, лениво развалившегося в конце вагона, разлагал призывы к образцам, порядку и прилежности. Он по-прежнему не надел форму, все так же в джинсах, кедах и футболке с накинутым поверх серым кардиганом. — Мог бы переодеться, — как бы невзначай заметила Эванс, подходя к выходу из вагона. — Я был занят поручением Грюма, — в его тоне не было места извинению, он был сух и безразличен. — Настолько важное? — Да, — кивнул парень, поднимаясь с места. — Слушай, мы с тобой не очень ладим, поэтому давай договоримся обо всем на берегу, ладно? Джеймс не сразу почувствовал серьезный настрой Эванс, она его забавляла. — Мы теперь будем часто взаимодействовать друг с другом касательно наших новых обязанностей, ты, наверное, не понимаешь, но это большая ответственность, я не хочу проблем из-за твоего поведения, понимаешь? — Остынь, Эванс, — криво улыбнулся Джеймс, — я понял. — Нет, ты дашь мне договорить, — серьезным тоном заявила она, — Может быть, для тебя это не имеет особого значения, но для меня невероятно важно получить хорошую характеристику по окончанию, от этого зависит, получу ли я стипендию для обучения в Мунго, и я не хочу профукать такой шанс из-за тебя, Поттер. Поэтому сделай одолжение, умерь свой пыл на этот год. Джеймс все с той же насмешкой смотрел на Эванс через призму своих очков, улыбка так и не сошла с его губ, когда он выдал: — Может быть, обсудим наше «взаимодействие» в ваннах для старост, сегодня после ужина, что скажешь? Ее зубы клацнули, а лицо пошло пятнами, что перекрывали веснушки, даже кончики ушей загорелись от смущения и злости. — Ты просто кретин. Она уже шла по коридору следующего вагона, когда услышала за спиной предложение подумать хорошенько и не упускать свой шанс. Джеймс шел следом за ней, правда, сохраняя значительную дистанцию, это было глупо учитывая, что направлялись они в один и тот же вагон, все-таки их друзья наверняка находились в одном вагоне. Проследив, как Эванс заходит в купе к девочкам, Джеймс нырнул в свое, все так же самодовольно улыбаясь себе под нос. Ребята играли в карты, Сириус, что только одержал победу, отвешивал Питеру чилимы, Римус каждый раз морщился, словно испытывая на себе боль друга. — Наконец-то, — прошептал Питер, растирая раскрасневшийся лоб обеими руками. — Что так долго? — сверкнул глазами Блэк, отвалившись на мягкую спинку обитого бархатом сидения. — Я ошибался, когда заявлял, что Лили Эванс невыносимая зануда, — он плюхнулся рядом с Сириусом, — сейчас она превзошла сама себя, два часа в пустую потраченного времени. — Зато ты наверняка уяснил, что быть старостой это не просто престижно… — Заткнись, — Джеймс ткнул лучшего друга под ребра, отчего тот громко фыркнул. — Что от тебя хотел Аластор Грюм? — спросил Римус, решившись перевести тему. Джеймс сначала растерявшись, а после, начав шариться по карманам, вынул мятый конверт. — Вот, я должен передать его Дамблдору. Сириус задумчиво перенял в свои руки конверт, что не имел никаких подписей, лишь неаккуратно застывший сургуч на обратной стороне. — Что такого в этом конверте, если его не доверяют совиной почте? — Ничего особенного, судя потому, что его доверили тебе, — вмешался Римус. — Тогда он не будет против, если мы полюбопытствуем. — Читать личные переписки это ужасно, — вновь добавил Римус, — Тем более… Но Джеймс плевать хотел на доводы друга, любопытство всегда брало верх. Сургучная печать треснула аккурат посередине. «Альбус,

«Голубка» прибудет в Хогвартс через неделю, возникли кое-какие непредвиденные обстоятельства, ничего серьезного.

Аластор.»

— Ерунда какая-то, — буркнул Питер. — Разве? По-моему очень даже информативно, — подытожил Римус, — в Хогвартс прибудет кто-то важный. Кто-то до кого есть дело Дамблдору, кто-то, кто находится под опекой Грюма. — Или тот, кому Дамблдор не доверяет, — нахмурился Джеймс. — В любом случае, это не нашего ума дело, — Римус забрал конверт и письмо из рук Сириуса и воспользовавшись волшебной палочкой, вернул ему изначально нетронутый вид. Но, не смотря на возражения и осуждения Римуса, его друзья продолжили строить предположения касаемо «голубки», даже не представляя насколько их удивит личность незнакомца.