Волан-Де-Морт убил ее лично.

https://pin.it/teGJVOy Школьники торопливо бежали по брусчатке, перепрыгивая через лужи, даже не смотря на водоотталкивающие чары, находиться на улице — не самое приятное времяпрепровождения. Еще накануне вечером на окрестности замка набросился сильнейший ветер, не только беспощадно теребил ветви деревьев Запретного леса, но и принес с собой целую орду тяжелых грозных туч, что плотно заняли позиции, закрывая бесконечное черное полотно с мириадами звезд. После шторма ливень сменился затяжным мелким дождем, что никак не хотел униматься, но, не смотря на все эти погодные прелести, никто не захотел отсиживаться в Замке, ведь предстояли первые выходные в Хогсмиде в этом году. Лили спряталась под козырек крыши и наблюдала, как сокращается очередь студентов к Филчу, что проверяет подписанные разрешения студентов. Можно было заметить некоторую нервозность в ее движениях, то, как она поглядывает на часы или постоянно оборачивается на дверь школы, она ждала Марлин, что отчего-то опаздывала. — Ты идешь? Лилс обернулась, вздрогнув от неожиданности. Доркас неслышно подкралась с другой стороны, видимо, девушка попала под дождь, на светлой куртке невысохшие капли, а кроссовки заляпаны в грязи, неопрятные волосы, завихрившиеся от влаги, были неаккуратно заправлены за уши. — Мм, да, я просто жду Марлин, — Лили неловко перекатилась с пяток на носки. — Не видела? — Видела, она с Сириусом, — пожала плечами Доркас, — и мне кажется, они не торопятся, если ты понимаешь, о чем я. Лили понимающе поджала губы. — Видимо они не скоро освободятся, — вновь подала голос Медоуз. — Да, ты права. Взмахнув палочкой, Эванс соорудила прозрачный зонт, так, что капли отскакивали в нескольких сантиметрах от макушек, и девочки двинулись в Хогсмид. Их обгоняли третьекурсники, для которых это было первое посещение волшебной деревушки, они прятались под дождевиками и зонтами, иногда бросая удивленные взгляды на старосту школы, что была защищена магией от проливного дождя. — Тебя это не бесит? — Что именно? — непонимающе переспросила Лили, оторвав взгляд от идущих впереди пятикурсников, ей на мгновение показалось, что кто-то из них достал пачку сигарет. — То, что Сириус может посещать нашу комнату, когда ему вздумается. Разве это не запрещено? — Запрещено, но если ты не заметила, для Мародеров вообще правила не писаны, — она развела руками, — я в этой борьбе проиграла. — Да, но мы должны установить какие-то границы. — Они есть, я разговаривала с Марлин, Сириус может находиться в нашей комнате при условии отсутствия ее соседок. Доркас фыркнула. — Иногда он приходит ночами. Я конечна рада за их бурную личную жизнь, но все должно иметь свои пределы. — По ночам? — нахмурилась Эванс. — Да, ты не знала? — Нет, — выдохнула Эванс, — я поговорю с Маккиннон, это мерзко… если подумать, погоди ты не спала, да? Лицо Лили скривилось от представления, свидетелем чего стала Доркас. — Да, было пару раз, — закатила глаза девушка, — такое себе удовольствие. Доркас усмехнулась, вызвав у Лили улыбку. Только сейчас Эванс подметила тяжелые веки и тусклые синяки под большими глазами. Хотела было спросить, почему Доркас не спит по ночам, но осеклась, посчитала это не своим делом. Как бы Эванс не хотела помочь новенькой, та близко к себе не подпускала, к ее удивлению Доркас сама поспешила объясниться. — Не то чтобы я горю желанием застукать их… просто я часто страдаю от бессонницы. — Можно попросить у Помфри снотворного зелья, знаешь, после него спишь как младенец… — Думаю, если я буду приходить с такой просьбой каждый день, меня отправят в Мунго, — Доркас криво усмехнулась. — Если все так… может, стоит… — Нет, не бери в голову, — отмахнулась Медоуз, — это все от нервов, новая школа, обстановка и все такое, хоть по мне и не скажешь, но я сильно переживаю за такие вещи. Лили хотела было задать еще вопрос, но Доркас предугадав, указала на Хогсмид, что-то спросив наперед. Она была здесь лишь однажды в то самое раннее утро, когда ее привел Аластор, а сейчас она могла разглядеть волшебную деревушку во всей красе. Яркие витрины магазинов, увешанные гирляндами и красочными плакатами зазывали посетить каждую лавку без исключения. Кажется, для школьников, особенно для тех, кто оказался здесь впервые, дождь и вовсе перестал быть помехой, разве что старшекурсники торопливо сновали из одного магазинчика в другой, стараясь как можно быстрее управиться с внушающем списком покупок и поскорее наведаться к уютнейшим «Трем метлам», где хорошенькая дочка хозяина Розмерта угостит свежим, а главное таким согревающим сливочным пивом. — Мне нудно купить новые перья, да и чернила заканчиваются, — произнесла Лили, задумчиво, разглядывая вывеску. — Хорошо, может быть, встретимся позже, да? — предложила Медоуз, и, не дождавшись ответа, вышла из-под наколдованного Эванс зонтика. — Конечно, — пожала плечами Лилс. Немного задержавшись на пороге лавки, она проследила за тем, как Медоуз скрывается за дверью музыкального магазина, лишь после зашла внутрь. Проторчав у Доминика Маэстро добрых полчаса Медоуз так и не смогла определиться с выбором, поэтому лавку она покинула пустой, но ничуть не расстроилась, убедив себя, что сэкономленные деньги можно потратить на что-то более важное, например, купить подарки для Аннэт и младшего брата. Пожалуй, самым популярными местами в Хогсмиде были Сладкое королевство, лавка Зонко и… паб «Три метлы», о легендарном сливочном пиве Доркас была давно наслышана, поэтому выбор пал на него. Внутри уютно тлели камины, приглушенный свет керосиновых ламп добавлял еще тепла, по залу хаотично были расставлены круглые столики на трех-четырех человек, по углам — для более шумных и больших компаний. Без особого удивления Доркас подметила, что столики заняты, а ей достается свободный стул за барной стойкой. — Сливочного пива, пожалуйста, — он протянула монетки молодому бармену. — Будет сделано, — отсалютовал он и принялся за работу. Медоуз неспешно покрутила головой, на всякий случай проверяя столики на наличие знакомых лиц, барный стул был уж слишком неудобен. Молодой человек, сидевший рядом, подвинулся чуть ближе к ней, сняв головной убор, он пригладил вьющуюся шевелюру, а кепку положил на стол перед собой. — Первый раз здесь? — смело спросил он, делая глоток из своего стакана. — Ммм, да, — задумчиво ответила девушка, вернув внимание к бармену, что только поднес ее заказ, — спасибо. — Мое имя — Рабастан Лестрейндж. Внутри что-то оборвалось. Наверное, это были всякие намеки на хорошее настроение. Лестрейндж. Внутри закипела ненависть только при одном лишь упоминании этой фамилии вслух. Доркас внимательно осмотрела его, словно цеплялась за малейшие сходства юного Лестрейнджа с отцом, но к большому разочарованию общих черт было мало. — А ты? Доркас Медоуз, верно? — Не делай вид, что не знаешь, — каменным голосом ответила она. — Ты ждешь благодарностей? — Нет, — просто ответил он. — Я не просила о помощи. — Потому что не могла, — все так же без злобы ответил он. Усмешка коснулась ее губ. — Даже если бы могла, не стала. Он сделал глоток, его лицо отобразило что-то нечто вроде сожаления, словно корил себя за то, что начал этот разговор. — В любом случае, тебе стоит быть аккуратнее, не суйся в подземелья внеурочное время, тем более одна. — Иначе что? Вновь осчастливишь меня своим поступком? — Как раз-таки наоборот, ты можешь осчастливить кого-то другого. Медоуз сильнее сжала стакан. Ее терпение, кажется, медленно истощалось. — Меня не тронут, я знаю… — Ты ошибаешься, Доркас, — перебил он, тон Рабастана был настолько серьезным, что Доркас захотелось безоговорочно ему поверить, поверить в то, что все вышло из-под контроля, что ее прошлый «диалог» с Мальсибером вышел за рамки, что ее вовсе не запугать хотели. Нет, совсем не это было целью нападения. — Никто из них не в курсе… что ты… — Что я что? — Сама знаешь, — он смотрел на нее исподлобья, считывая реакцию. Доркас мечтала, чтобы остаться непроницаемой, но нервы сдавали. — Можешь делать вид… но я в курсе того, что произошло тогда, Родольфус мне рассказал… Наверное, впервые за все время, Медоуз ощутила страх, холодный и липкий, он возродился внутри нее и теперь сковывал органы так, что становилось невозможно дышать, двигаться и говорить. Хотелось кричать о помощи, но отчего-то была уверенность, что никто ее не услышит. — Я никому не скажу, — тихо произнес он, в голосе Медоуз уловила тонкие нотки самодовольства. Именно это подсказало, что она у него на крючке, именно поэтому Рабастана Лестрейнджа, этого «благородного» спасителя, ей стоило остерегаться больше всех слизеринцев вместе взятых. — Но я бы советовал тебе держаться рядом, Доркас, не делать глупостей, и все будет хорошо. Хорошо никогда не будет. Не с ней. — Это все? — насмешливо спросила она. — Держаться рядом с тобой? Что скажут твои друзья, Рабастан? — Это не твои заботы. — Я никогда не буду следовать указам, ни твоим, ни… — Боюсь, у тебя нет выбора. — Шел бы ты на хрен. Наверное, было глупо полагать, что Доркас согласиться. Гриффиндорка чистой воды — твердолобая и упрямая, ни капли хитрости и смекалки. Это его насмешило, он думал, что Медоуз сломлена, но сейчас убедился в том, что ошибался. Ошибался ли? Она собралась уходить, но едва успела спустить ногу, как на ее плечи легла тяжелая рука, ожидав увидеть за собой вездесущего Джеймса, что каждый раз чудом оказывался по близости, она даже почувствовала некую защиту, но обернувшись, ссутулилась еще больше. Вряд ли она могла припомнить более неприятное лицо, чем у Адриана Мальсибера — широкий лоб, тяжелый взгляд, кривая усмешка на тонких губах, он словно всем своим видом внушал неприязнь. — Уже уходишь? Доркас медленно вернулась на свое место, уповая на то, что при таком количестве народа, ничего с ней не произойдет. — Почему бы вам не присоединиться к нашему столу? — он указал на круглый столик у окна, где восседали его друзья, Доркас заметила ухмыляющегося Нотта, и по спине пробежал холодок, второй, малоприятный парень с длинными сальными волосами был ей не знаком. — Ну, пойдем? Это было не приглашение, не просьба, скорее указ. Доркас на свой страх и риск сделала первые несмелые шаги, если бы она обратила взор на Лестрейнджа, заметила бы, как сменилось выражение его лица, парню это не нравилось. — Ну вот, это и есть наша Доркас Медоуз, — обратился он к своим друзьям, — Нотта ты уже знаешь, а это Северус Снейп. Доркас опустилась на стул. Снейп мрачно кивнул и отвел взгляд, словно стыдясь своего окружения, а может, нашел что-то интересное на улице, всматриваясь в окно. — Доркас, — позвал ее Мальсибер, опускаясь по левую руку от нее, справа место занял Лестрейндж, — как тебе Хогвартс? У тебя много друзей, да? — Сносно, не считая вас, — огрызнулась она, на что вызвала смешок у Нотта. — Да, брось, мы ведь просто хотели подружиться, верно, Тео? — Угу, — односложно хмыкнул Нотт, оценивающе оглядывая гриффиндорку. — Странные у вас способы заводить дружбу, — все так же враждебно ответила Медоуз, сняв фразу с языка Лестрейнджа. — Расслабься, пташка, — пропел Мальсибер, — никто тебя не обидит. — Адриан, хватит, — наконец подал голос Рабастан, — оставьте ее в покое, я серьезно. — Это угроза? — Можешь называть это, как тебе вздумается, — просто ответил он. Доркас окончательно была сбита с толку. Зачем это Лестрейнджу заступаться за нее? Обстановка за столом была напряженной, разве что Снейп отчаянно делал вид, что его происходящее никаким боком не касается. Он лениво перевел взгляд с Мальсибера на входную дверь, левая рука сжалась в кулак, но это осталось незамеченным. — Остынь, Лестрейндж, — Мальсибер откинулся на стуле, по-хозяйски положив руку на спинку стула Доркас, тем самым приобняв ее. — Мы же просто разговариваем, верно, Медоуз? Мозг Доркас отчаянно работал, пытаясь найти возможность улизнуть из злосчастного паба, но лицо оставалось безразличным, словно происходящее было делом самым обыденным. Мальсибер подался вперед, прильнув к ней телом, губы почти казались ее уха, а шепот, казалось, громом раскатился по всему телу. — Как там поживает твой младший братик, Доркас? Выдох. Пропущенный удар сердца. Удар в поддых. Она не шевельнулась, лишь глаза выдавали страх. — Если ты будешь умницей… я уверен, с ним все будет в порядке… Шепот перерастающий в липкий страх. — Доркас? Что ты тут… Никогда в жизни она так не радовалась появлению Блэка. Сириус нахмурившись оглядел ее собеседников, заострив взгляд на Мальсибере, что вальяжно откинулся на спинку, его рука оставалась на прежнем месте, более того, накручивала прядку волос Доркас на палец. — Смотрите кто тут, — пропел Нотт, делая глоток из своего стакана, — присоединишься? — Пошли, — строго произнес Сириус, он смелым движением убрал руку Адриана со спинки стула. Доркас ожидала, что слизеринец это так не спустит, но к удивлению, он лишь коротко посмеялся, съязвив что-то на счет популярности новенькой. Покорно поднявшись со стула, Медоуз оставила слизеринцев, явное желание уцепиться за руку Блэка в поисках чувства защищенности, преследовало ее до самой двери. Вновь оказавшись под промозглым дождем, на глаза выступили слезы. Этого было достаточно для Блэка, чтобы не задавать вопросов, он почувствовал ее страх. Она молча следовала рядом, ее сознание словно все еще находилось в душном помещении «Трех метел», зажатое там, между Лестрейнджем, что знал слишком много, и Мальсибером, что в ее представлении был явной угрозой. Взяв ее за руку, Сириус сошел с главной дороги, пройдя узким переулком, они вышли к пабу «Кабанья голова». Внутри было мрачно, несколько не самых приятных посетителей занимали центральные столы. Блэк усадил Медоуз за дальний столик, сам прошел к барной стойке. Вернулся через мгновение с парой пустых стаканов и бутылкой медовухи. Первый Доркас осушила залпом. Приторная хмельная жидкость слабо прожгла пищевод, обосновавшись на дне пустого желудка. Она поставила стакан перед собой, после потянулась к бутылке, но Сириус все сделал сам. — Где Джеймс? Он закусил губу, исподлобья глядя на Доркас. — На свидании с Эванс. Доркас отхлебнула глоток. — Лили не говорила, что они… — Это небольшой сюрприз… — Твоих рук дело? — догадалась Доркас. — Думала, на ее месте должна быть ты? — Точно не я, — просто ответила она, — Джеймс заслуживает лучшего, верно? Блэк согласно кивнул, хоть в чем-то их взгляды совпадали. — У тебя были вопросы? — вдруг завела она разговор, — Я отвечу, если после этого ты больше не будешь спрашивать. — Не пойми меня неправильно Доркас, у меня нет к тебе личной неприязни, просто… твое появление и поведение вызывает много вопросов, не только у меня. — Так вот он шанс, — попыталась улыбнуться она, — я твой должник, ты вытащил меня из не самой приятной компании, пользуйся. — С самого начала. Доркас взяла в руки стакан, задумчиво разглядывая остатки жидкости в нем, сделала несколько глотков. После чего, немного надломленным голосом начала говорить. — Ты был во многом прав, касательно моей ревности к отцу… я вернулась домой после первого курса и попала в эту «идиллию», их семью. У меня, словно, пелена перед глазами, я только что и слышала, как они ворковали над новорожденным Энтони, плюс меня лишили общества моего единственного друга — Джеймса. Я свихнулась, дошло все до того, что в один прекрасный день, я собралась выкрасть ребенка и отдать его в маггловский приют, но меня, к счастью поймали. Решение о моем переводе в эту исправительную школу «Миддлтон» было принято быстро, оно было безоговорочным. А там… ты, наверное, наслышан, дисциплина превыше всего. На протяжении учебы я копила обиду, приезжая домой на каникулы ее выплескивала, чувствуя себя ненужной. В прошлом году, после сочельника, я сказала, что поеду в Ирландию к отцу, но на деле — сбежала. Не очень хорошая компания, какие-то съемные бараки, я не помню и половины, что происходило. Отчетливо лишь — двадцатое марта, когда меня упитую в усмерть, выволакивал из какой-то квартиры на окраине Манчестера отец на пару с Аластором Грюмом. Я отлежала в Мунго около двух недель, лечась от зависимости к Империусу. Но даже вернувшись домой, это было всего лишь я с еще большим комплексом неполноценности и своей несостоятельности. Дома все оставалось так же, разве что скандалов прибавилось. Чтобы наладить отношения, Аннэт решила уехать на время к своим родителям вместе с Энтони, а отец взял что-то вроде отпуска, а дальше… пришли они. Семь человек в масках… В доме было тихо, глубокая ночь, разве что в одной спальне на втором этаже на прикроватной тумбе в обычной банке плясали огоньки. Единственное волшебство в комнате и то, созданное не ее руками. Доркас вновь перевернулась на другой бок, бессонница вновь преследовала ее. Скинув пуховое одеяло, она спустила босые ноги на пол. Оглядевшись, прислушалась — тишина. Дуглас наверняка видел десятый сон — подумалось ей. Прокравшись на цыпочках к двери, она повернула ручку, щелчок. Замерла, едва приоткрыв дверь и прислушалась — в ответ тишина, значит, точно спит. Аккуратно ступая по скрипучим половицам, Доркас вывернула к лестнице ведущей прямиком в гостиную, еще спустя время, оказалась на пороге отцовского кабинета. Она потрошила ящики его стола, надеясь найти палочку, но предусмотрительный отец, всегда держал ее при себе. Идти к нему в комнату себе дороже. Матерясь себе под нос, Доркас разочарованно поднялась с мягкого кресла, ее взгляд нашел пачку красного Мальборо среди разбросанных бумаг. — Мудак, — прошептала она, больше не заботясь о соблюдении тишины, вышла из кабинета, пересекла гостиную и кухню. Соленый ветер ударил в лицо, закрыв за ней заднюю дверь. Усевшись на деревянные ступени, Медоуз нервно натаптывала босой пяткой сбитый ритм. Подкурившись, она выдохнула дым. Закрыла глаза. Глубокий вдох, сердце замедлило ритм. Сколько прошло? Две недели? Месяц? Голова кружилась, словно это была первая сигарета в ее жизни. Зажав фильтр между зубов, вновь открыла пачку. Восемь. Восемь сигарет… хватит ли на остаток ночи? Море бушевало на заднем фоне, волны накатывали на белый песок, пенились, вздымаясь все выше, порывы ветра трепали ее длинные волосы. Она думала о жизни, пытаясь найти хоть что-то, за что стоило уцепиться, да только на ум ничего не приходило. Все превратилось в какую-то бессмыслицу. Где тот сакральный смысл, о котором так много говорят? На горизонте вспыхнула молния, порыв ветра, раскатистый гром, вот-вот прольется дождь. Но к удивлению, землю окутала непроглядная холодная тьма. Что-то надвигалось. Может все дело в головокружении, ее истощении, но на мгновение показалось, будто кто-то смотрит на нее, наблюдает, выжидая удобного момента. Полупустая пачка сигарет тут же оказалась зажатой в кулаке. — Доркас! Доркас?! Семь темных фигур подходили к дому. Медоуз поднялась на ноги, в тот самый момент за спиной настежь распахнулась дверь. — Экспеллиармус! Палочка вылетела из рук отца, но это не помешало ему легким движением оказаться впереди, пряча за спину дочь. — Ну, здравствуй, Дуглас, — шепот перебивал вновь разбушевавшийся ветер. — Не передумал? Доркас не понимающе пятилась назад, еще минуту назад она думала о смерти, уповая на то, что ее жизнь ничего не стоит, а сейчас смотрела ей в глаза и молилась о еще одном шансе на жизнь. — Нет, мое решение окончательно, проваливайте отсюда. Люди в масках загоготали. Их всегда забавляли жалкие сопротивления. — Тогда на придется поговорить еще раз, — любовно пропел женский голос. Фигура выступила вперед. — Инкарцеро! Яркая вспышка прорезала воздух, Доркас словно в замедленном действии увидела, как отца сковывают веревки, он упал ничком на землю, изрыгая гневные проклятья. — Не трогайте его! — яростно закричала Доркас, бросившись вперед. — Круцио! Все перевернулось в одночасье, оказалось, что раньше она ничего не знала о боли. Эта пронзала каждую клеточку тела, мучительная, острая, она не угасала, заставляя извиваться на земле, словно змею на сковородке. К горлу поступила тошнота, яростный крик перерастал в жалкие всхлипы, просто потому что надо было беречь силы, бороться за жизнь, бороться с этой болью, чтобы сохранить хоть что-то внутри себя, не дать ей выжечь собой все. — Нет, нет! Отпустите ее! Сквозь пелену всеобъемлющей боли пробивался тусклый крик отца, смешанный с гоготанием людей в масках. Боль отступила так же быстро, как и началась, только вот не было сил даже веки открыть. Доркас словно пребывала в странном забвении, не находя сил даже подняться. Она наблюдала, как ее отец терпит боль, пытаясь собрать воедино все те силы, что еще в ней были. Видит, Мерлин, она не могла даже сдвинуться с места, не то чтобы помешать. Нотт, Мальсибер, Селвин, Лестрейндж, Блэк, Гринграсс, Пэчворк — она цеплялась за произнесенные фамилии Пожирателей, думая лишь о том, что если ей удастся выжить, то она обязательно отомстит. Эти фамилии, словно высеченные ножом на ее коже — свежие раны, наносящие удар за ударом ее отцу, что еще дышал, но почти не говорил. — Не убивайте, прошу, — тихий шепот не был услышан. Доркас начала ползти по сырой земле к телу, что на вид казалось бездыханным. — Смотрите, смотрите, кто тут у нас? Малышка Медоуз? Кто-то силой потянул за волосы, с губ сорвался рык. — Я помогу, — вкрадчивый женский голос поволок ее к телу отца. Ее швырнули, так что лицом ударилась о ноги Дугласа. Трясущимися руками она начала шарить по телу, пытаясь нащупать вены, пульс, но из-за собственного парализующего страха она не чувствовала ни один признак жизни. — Ну? Какой будет твой ответ, Дуглас? Присоединишься? — произносивший опустился на корточки рядом с головой Дугласа. Он что-то прохрипел, будто попытался сплюнуть, но захлебывался кровью. — Не убивайте, я прошу, — прошептала Доркас, — я сделаю все, что вы хотите… все что угодно, пожалуйста… — Не лезь, — прохрипел Дуглас, — спаси Аннэт, позаботься… Она попыталась закрыть его тело своим, но кто-то жестко вцепился в ее локоть, пытаясь оттащить Доркас от тела. Ее выволокли вперед. — Что будем делать с ней Родольфус? — Убьем, она нам ни к чему… — Нет, — твердо произнес Лестрейдж, внимательно глядя на стоявшую перед ним на коленях Доркас. Рука в перчатке коснулась ее подбородка, приподнимая лицо. — Она знает наши имена, — попытался возразить один из. — Но она ведь никому не скажет, верно? — вкрадчиво обратился к ней Родольфус, — Иначе мы придем снова, ты ведь любишь своего братика, Доркас? Верно? Не будешь делать глупостей? — Я сделаю все что угодно, только оставьте его в живых. Родольфус опустился на корточки, так чтобы оказаться напротив нее, лицом к лицу. — Я не могу, милая, это приказ, — с наигранным сожалением произнес он. После чего прильнул к ней, его губы находились в каких-то миллиметрах от ее уха. Дыхание обжигало неприятным теплом. — Либо ты с нами, либо ты мертв. Слезы градом катились по ее щекам, она уже поняла, что последует после, но все-таки продолжала смотреть. Зеленая вспышка света после сухого сочетания слов — Авада Кедавра. Пролился дождь, превращая землю в кашицу грязи, она сидела рядом с телом, поджав под себя коленки, больше не было истеричного плача, жалоб на жизнь и несправедливость. Она осталась одна со своим тупым обещанием сберечь жизнь Энтони и Аннет, в руке та самая пачка красного Мальборо. Она подкурилась, дрожащими руками отнимая фильтр от губ. В пачке осталось семь сигарет. Одна початая в руке. Сделав пару затяжек, Доркас потушила ее, сунула обратно. Семь сигарет — семь имен. Нотт, Мальсибер, Селвин, Лестрейндж, Блэк, Гринграсс, Пэчворк — по одной на каждого и половина для себя. На руке еще пока безжизненный рисунок Черной метки, слабое отражение той, что растянулась на тучном небе. Их маленький секрет с Родольфусом Лестрейнджем. Расплата за жизнь, что совсем скоро согласно обещанию будет принадлежать вожаку людей в масках. Ее вожаку. — Они пришли в наш дом ночью, — хрипло продолжила Медоуз, — убили отца, потому что он не захотел к ним присоединиться. Меня заставили смотреть, как он мучается, пообещав вернуться, если я сообщу их имена Министерству. Сириус, что стал мрачнее тучи, еще раз наполнил стаканы, подал голос. — И ты не сказала? Доркас отрицательно покачала головой. — Ты боишься? Она встретилась с ним взглядом, обдумывая, сколько еще ей надо сказать лжи, чтобы он отстал. Может сейчас надо было рассказать правду? О Черной метке, скрытой под чарами? О собственной трусости? О том, что Рабастан все знает? — Я убью их, — просто ответила она, — каждого из них. И без шумихи со стороны Министерства, это будет проще.