Волан-Де-Морт убил ее лично.

Тусклые всполохи света от огня в печи, что сушил промокшие ботинки гриффиндорок, не давал погрузиться комнате в непроницаемую темень. Дождь что так и не унимался, барабанил по окнам. Медоуз услышала, как в своей кровати ворочается Лили. Глубокий вдох и шумный выдох. Тук. Тук. Тук. Она вновь протяжно выдохнула, гадая, как есть на самом деле — этот звук по стеклу монотонный или все же нарастающий? Прислушалась. Больше походило на второе. Сколько уже прошло времени? Ей казалась целая вечность. Вечность назад она спустила бордовый полог над своей кроватью, пожелав спокойной ночи соседкам, что только-только начали готовиться ко сну. Марлин заплетала на ночь косы, чтобы утром пряди приняли красивые изломы, Мэри, с ногами забравшись на кровать, разгадывала кроссворд на последней странице «Ведьминого досуга», Алиса все еще торчала в душе, Эванс пыталась разобраться в своих же конспектах. Но по итогу, каждая из четырех уже спали, а Доркас неподвижно лежала под одеялом, сомкнув веки, надеясь на скорый приход сна. Дождалась? Не была уверена что лучше, мучительная бессонница или такие сны? И опять ни в одном глазу. Она протяжно выдохнула, издав едва слышный рык, после оторвала тело от кровати, взбила подушку, что сегодня казалась до жути неудобной и опять рухнула на нее. Послышались легкие шаги. — Наконец-то, я уже думала, что ты не придешь, — последовал шепот. — Разве я мог? — мужской шепот казался знакомым, последовали шаги, аккуратные, но не робкие. Доркас сразу поняла, что парень часто хаживал ночами в комнату. Но вопрос как? Разве на лестницу не наложены чары? — Так и будешь стоять или присоединишься? Марлин Маккиннон — безошибочно узнала Доркас голос своей соседки, как только шепот наполнился игривыми интонациями. Кровать под весом издала несколько скрипов. — Оглохни. Комната погрузилась в прежнее молчание. «И на этом спасибо» — пропищал в голове едкий голосок. Она лежала в звенящей тишине, сама того не ведая, прислушиваясь к малейшим шорохам. Все ее внимание, как бы она того не хотела, сосредоточилось на злосчастной постели Марлин, словно она ждала, что сейчас чары падут, она услышит скрип кровати, глухие прерывистые вздохи, их шепот… будет повод сорваться. Устроить голубкам промывку мозгов, не для того чтобы заморалить, нет, скорее чтобы выплеснуть гнев. Прошло трое суток с неприятного происшествия, трое суток, как Джеймс обижен, трое суток полного одиночества, самокопаний и боли. Трое суток наедине с собой, с одним и тем же ночным кошмаром, что в очередной раз вызвал бессонницу, желание сорваться. Крепись. Все нормально. Это не повод. Ты обещала. Медоуз аккуратно скинула с себя одеяло и спустила ноги на холодные половицы, после отодвинула полог и поднялась. Двигаясь максимально тихо, девушка достала из прикроватной тумбы небольшой сверток и направилась к выходу, даже не позаботившись прикрыть тощие ноги. Едва она оказалась за пределами спальни, Доркас почувствовала себя лучше, словно ее обдало свежим ветерком в жаркий день, дышать стало легче. В гостиной было пусто, как она и ожидала, расположившись за столиком возле окна, перед собой положила тот самый газетный сверток с заголовками весенней давности. Дата рядом с заголовком случайно попала на глаза, по телу вновь раскатилось чувство жара, стало теснее, вновь не хватало воздуха. Она потянулась к окну, и чуть приоткрыла раму, немного полегчало. Надолго ли? Взгляд то и дело возвращался к свертку, пальцы рук предательски дрожали, но все же тянулись к нему. Она аккуратно развернула первую страницу «Пророка», и, наверное, окажись здесь кто — ожидал увидеть внутри драгоценность, но там — полупустая пачка сигарет красного Мальборо, испачканная каплями крови, что впитавшись, стали блекло коричневыми оттенками ржавчины. Уже не отдавая отчет своим действиям, Доркас открывала пачку сигарет — минуя непочатые, она достала половинку, фильтр которой был в той же крови. На глазах появились слезы. Пальцы рук предательски дрожали. Пачка сигарет, послужившая поводом для очередного скандала, стала вдруг единственным связующим, самой ценной вещью. Нельзя было с уверенностью сказать, чья кровь на фильтре, но отчего-то хотелось верить, что все-таки не ее. Заголовок в Пророке гласил: «Памяти Дугласа Медоуз…» Сигарета в руках уже близилась к губам. Наверху хлопнула дверь. Будто опомнившись, Доркас резко вернула все на место, вновь пряча сигарету в рваную газетную вырезку. Но спрятать не успела, лишь завела руки за спину, резко вскочив на ноги, когда в гостиной показался Сириус Блэк. Голый торс, донельзя спущенные пижамные штаны, взлохмаченные волосы, сигарета, зажатая между губ, и ленивый взгляд хищника вдоволь насладившегося добычей. Но тут же переменился в удовлетворенном лице, стоило заметить Доркас в неприлично короткой футболке, босые ноги и припухшие глаза, горящие от испуга. — Что ты здесь делаешь? — спросил он прежде. — Не догадываешься? Еще раз увижу тебя в нашей спальне, могу гарантировать, что об этом узнает Макгоннагал. — Зависть плохое чувство, Доркас, хочешь в следующий раз позову тебя к нам… присоединиться, — Блэк зажег палочку и склонил голову, прикуривая сигарету. Он не думал, что это может задеть. Нет. Не заботился о ее чувствах, он по-прежнему ее ненавидел. — Я говорю серьезно, Блэк. В следующий раз, я сообщу декану. — Не строй из себя пай-девочку, Доркас. Мне ли не знать, такие как ты не ябедничают. — Уверен? — она скептически изогнула бровь. — Больше чем. Что ты прячешь? — Я не понимаю о чем ты. — За спиной — Не твое дело, — более резко ответила она, наконец, сообразив, что не обязана перед ним оправдываться. Она сделала шаг влево, чтобы обойти, он повторил, вправо — такая же история. Довольная ухмылочка раздражала. — Дай пройти. — Как только скажешь, что ты прячешь за спиной. В протяжном выдохе Сириус учуял раздражение. Ему это понравилось. Он подошел ближе, так что теперь приходилось немного склонять голову, чтобы смотреть в ее глаза, испуг в которых сменился стервозной злобой. Пока она играла с ним в гляделки, безмолвно выражая все, что думает о нем, Блэк изловчившись, обхватил ее за талию, Доркас только и успела, что отвернуться, перебрасывая руки на живот и согнувшись. Началось нечто похожее на борьбу, но Доркас заранее проиграла. Она силой наступила пяткой на ногу Сириуса в лохматом тапке, что, по всей видимости, принадлежал Марлин, и потеряв равновесие расцепила хватку рук, так что сверток оказался в руке Блэка, высоко поднятой над головой. Вторая уже отнимала сигарету от губ. — Дура, я мог бы случайно волосы твои сжечь. — Отдай, отдай немедленно, Блэк. Она пыталась допрыгнуть, только это было бесполезно, Сириус был выше ее почти на голову. — Да что там такое, Доркас? Пришлось даже швырнуть недокуренную сигарету в камин, чтобы побыстрее утолить интерес. — Отдай, пожалуйста. — О-о, оказывается, мы умеем быть вежливыми, — играюче ответил он, разворачивая сверток над головой. Она не могла оторвать взгляда от его рук. Ему даже на мгновение стало жалко, но он бы не был собой, если бы не продолжил. — Сигареты? Он слегка разочарованный увиденным опустил руки, воспользовавшись этим, Доркас выхватила пачку. «Памяти Дугласа Медоуз…» — успел прочитать он, прежде чем Доркас выхватила и газету. Извини. Слова так и остались непроизнесенными вслух. Доркас, круто развернувшись, шла к лестнице. — Эй, ты все-таки подумай над моим предложением, — кинули ей в спину, — задница-то у тебя ничего! Она вскинула руку над плечом, представив его вниманию идеально ровный средний палец с облупленным маникюром, один жест — вместо тысячи слов. С его стороны — усмешка. Стоило ли говорить, что до самого рассвета она не сомкнула глаз. Стоило солнцу зардеться на горизонте, сонно вытягивая первые лучи где-то далеко за холмами, как подорвавшись с кровати, Медоуз направилась в душ задолго до будильников своих соседок. И весь день словно слитый в канализацию стал одним большим размытым пятном в ее памяти. Вот, она на завтраке, пара лекций, звон колокола, обед, снова нудный треп кого-то и преподавателей… любая мелочь раздражала и моментально била по нервам, что сегодня были ни к черту. Все дело в бессоннице. В Сириусе Блэке. В долбанном мудаке, что, по всей видимости, забил на учебу, решив проспать весь день. Только вот на самом деле, Доркас понимала — Сириус Блэк не причем. Окажись он рядом — она бы точно ляпнула что-то оскорбительное. Сириус был единственным человеком, с которым она могла поговорить, пусть даже и так. Джеймс ведь молчал. В чем же дело? Она никак не могла уловить, что упустила. Странное давящее чувство где-то в груди начинало разрастаться по телу, оседая в голове новой тонной догадок о причинах своего дурного предчувствия. Беспричинное беспокойство. Что-то было не так. Только вот что? Перо в ее руке подрагивало. Не смотря на то, что лекция продолжалась, она и не думала возвращаться к конспекту. Во рту появилась сухость. Ее руки машинально прощупали карманы своей мантии. Пусто. На миг охватила паника. Лишь после она осознала, что заветный сверток еще ночью был спрятан в рюкзак. Доркас нервно крутила в руке перо, поражаясь, насколько нудной может быть лекция у Слизнорта. На шум повернула голову. Джеймс о чем-то болтал с Питером, но заметив подругу, нахмурил брови и стер улыбку. Если бы только под рукой оказалось бодроперцовое зелье. Веки никак не хотели открываться. Она вернула внимание в класс. Все тот же душный класс, все тот же голос Слизнорта, только теперь она различала в монотонном гуле знакомые слова. Во рту было слишком сухо. Наконец, прозвенел колокол, и Доркас даже не поймала себя на том, что быстрее всех в классе закинула в рюкзак вещи и готова была уйти, но ради приличия нужно было дождаться, когда профессор закончит диктовку домашнего задания. Прохладный воздух подземелий принес хоть какое-то облегчение. Выйдя из класса Медоуз замедлила шаг, наслаждаясь свежестью. Впереди нее шли Поттер и Эванс, что спорили о чем-то, стараясь не поднимать шума, и разговаривать как можно более вежливо и отстраненно друг с другом, но на их лицах то и дело проскальзывало раздражение. — Знаешь, — Доркас даже ссутулилась под тяжелой рукой Сириуса, что нахально захватил ее за плечи, — думаю, нам стоит с тобой познакомиться поближе. Все-таки мы оба приходимся Джеймсу не чужими людьми, не хорошо, если мы будем открыто демонстрировать свою неприязнь… Парень не смотря на прогул, совершенно не боялся попасться Слизнорту, что закрывал двери класса за их спинами, словно у Блэка было тысячи привилегий в запасе. Он в маггловском прикиде поджидал друзей в коридоре, но заметив Сохатого в компании заучки Эванс, его внимание перебросилось на Доркас. Вопросов в его голове было много, ответов — нет. Но он бы не был собой, если бы просто показал интерес, нет, он лучше поиграет с ней, понаблюдает за тем, как она злится. — Неприязнь? Ты мне безразличен, Блэк, — равнодушно бросила Доркас, снимая его руку со своих плеч. — Ты, наверное, что-то надумал себе… но это не так, нас с тобой ничего не связывает, даже Джеймс не заставит меня с тобой любезничать. — Кстати о Джеймсе… Поттер, что наконец-то добился своего от Эванс, развернулся на сто восемьдесят, но увидев в компании Сириуса Доркас остановился, растерявшись. Рука взметнулась к затылку, голова склонилась, он оглядывал их поверх своих круглых очков, не понимая что ему делать — присоединиться или развернуться? Сделать вид, что ее нет. — У нас тренировка через полчаса, ты пойдешь? — обратился он к Сириусу. — Хвост и Лунатик будут, там тепло… — Конечно, — подхватил Сириус, — мы будем. Джеймс сдерживал улыбку, в каких бы разногласиях они не находились, ему нравилось, что Доркас придет на тренировку. До этого она находила отмазки… наверное, Сириус решил их помирить — Джеймс считал это благородным, тем более сам он не знал как подойти, и видел, что Доркас не знает. Между друзьями бывают ссоры, надо найти силы сделать первый шаг, неважно виноват или нет, иначе можно раз и навсегда потерять друга. Но было ли произошедшее обычной ссорой? Он ведь словно с катушек слетел… Джеймс тут же отбросил эту мысль. Он покинул их, устремившись в спальни за своей метлой и формой, Доркас и Сириус двинулись прямиком на стадион, первая не скрывала своего раздражения, каждый раз сбрасывала руку Блэка с плеч, что настойчиво клал ее обратно, весело болтая с Римусом и Питером. Для полетов погода была идеальной — ни тебе ветра, ни яркого солнца, слепящего глаза, этим Джеймс и пользовался, сгоняя со своей команды все семь потов. Доркас, хоть и согласилась, но за тренировкой сильно не следила, расположив на своих коленках учебник по Зельям, она вдумчиво перечитывала главу, пытаясь найти ответ на один из вопросов, что сегодня задал Слизнорт на дом. Но, к сожалению, сосредоточиться было практически невозможно. Друзья Джеймса, что к слову тоже не очень-то следили за другом, слишком громко смеялись, играя в карты за спиной девушки рядом выше. Когда Сириус выиграл очередную партию, Доркас захлопнула книгу, это получилось громче, чем она рассчитывала, чем и привлекла внимание Мародеров. — Мы тебе мешаем, Доркас? — громко спросил Сириус. — Нет. Нисколько, — тут же отозвалась девушка. — Может, присоединишься? — Нет, я не играю в азартные игры, — она предала голосу мягкости. — Бурное прошлое? — не отставал от нее Блэк. Доркас сцепила зубы, он действовал на нее раздражающе. — Разве я похожа на любителя азартных игр? — обернулась Медоуз. — Я просто пытаюсь узнать тебя получше, — Сириус безоружно выставил перед собой руки. Он выглядел слишком спокойным, слишком дружелюбным, поэтому ее немного грубого тона не понял ни Римус, ни Питер, а Блэк именно на это и рассчитывал. Что-то подсказывало, что он позвал ее на поле отнюдь не для того, чтобы примирить ее с Джеймсом. — Мы играем на интерес, — включился Римус, выглядя как-то по-особенному дружелюбно, — вряд ли здесь уместен азарт. — Может быть в другой раз, — пожала плечами Доркас, решив до победного придерживаться сказанного. Не то чтобы сторониться азартных игр было ее правилом, это скорее было сказано, чтобы избежать лишних разговоров с Блэком, что только-только открыл рот для того, чтобы сказать что-то поистине весомое. Но ему не удалось, так как на трибуну приземлился Поттер. На его губах играла довольная улыбка, а взгляд еще искрился счастьем. Полеты. Доркас и забыла, насколько их любил Джеймс. Еще в Годриковой Впадине они сбегали подальше от деревушки, в лес, стащив отцовскую метлу поочередно учась подниматься над землей. Он отложил метлу в сторону, как показалось Доркас, чрезмерно бережно и аккуратно, но Медоуз и не знала, сколько стоит эта самая метла, затем стащил у друзей открытую пачку чипс и приземлился рядом с подругой. — Как у тебя обстоят дела с полетами? — неожиданно спросил он. — О полетах приземлился поговорить? — Да, — он усмехнулся, расслабился, уловив в ее голосе стеснение и неудобство, ей было совестно. Все хорошо. — Я думаю, полеты сближают, понимаешь, плюс это отличный способ выплеснуть эмоции… так что? Как обстоят дела? — Нормально, — пожала плечами Доркас. — В детстве ты держалась ужасно, — усмехнулся он, активно прожевывая хрустящую закуску, — сколько раз ты падала? — Я неплохо умею трансгрессировать, пользуюсь каминной сетью… — Так и не научилась, — вновь улыбнулся он, за что получил легкий тычок в бок острым локтем. — Я уж подумал, что ты назло мне научилась летать, стала лучшим охотником… как там ее… Мидлтона. — Нет, я просто забила. — В Мидлтоне нет квиддича, да? — вмешался Блэк. — Что это за школа, в которой нет квиддича? — изумился Джеймс. — Вот такая школа, — растерянно ответила Доркас. Откуда Блэк знал? Момент был испорчен. Просто все перечеркнуто. — Ладно, я сейчас переоденусь и душ приму… увидимся на ужине или подождете? — На ужине, — хором ответили Питер и Римус, на долю Сириуса и Доркас пришелся противоположный ответ. Уже начало смеркаться, Доркас кинула книгу в рюкзак и потихоньку начала спускаться по трибунам вниз, Сириус следовал за ней, но не торопился становиться рядом. Она чувствовала, что вот-вот Блэку надоест молчать, и он заговорит, как ему свойственно с колкими намеками на ее прошлое. — Так за что ты угодила в Миддлтон? — без особого интереса спросил он. — Так захотел отец. — Джеймс говорил, что твой отец был мировым чуваком… — Был, — ответила Доркас. — Так чем же ты довела его? — Если я не хочу с тобой откровенничать? Не думал, что дела моей семьи тебя не касаются? — выдохнула Доркас устало и немного раздражительно. — Какое тебе дело? — Миддлтон что-то вроде тюрьмы для детей, расписание с точностью до минут, дисциплинарные наказания за малейшие проступки, отсутствие постоянной связи с внешним миром… — Ты так осведомлен… — Так как ты там оказалась? А? Доркас круто развернулась, ее лицо до этого момента отличавшееся своим равнодушием и беспристрастностью вдруг отразило внутреннее раздражение. — Ты ведь не отстанешь? — Не-а, если подумать, я даже и не начинал приставать, — с ухмылкой ответил он. — Ты не выносим. — Спасибо. Доркас выдавила из себя нечто похожее на усмешку. — Так ты поведаешь нам свою душераздирающую историю? — Историю? — Да, что привела тебя сюда, про ревность к новой мачехе и о чувстве беспомощности, о том, что ты считала предательством со стороны отца… он завел себе новую семью, а ты наверняка еще не выстрадала потерю родной матери… — Ну, вот видишь, ты все знаешь, — безразлично бросила она, а после добавила немного ехидно, — ты так прекрасно разбираешься в людях! — Нет, если бы все было так просто… — сладко сказал он, — это слишком поверхностно… — Что ты от меня хочешь? — Правды, — просто ответил он. — Какой еще правды? — Ты притворяешься, Доркас. Она резко развернулась к нему лицом, он заметил, как крепко сжаты ее зубы. — Кем же я притворяюсь? — Пока еще не выяснил, но ты здорово поможешь мне, если расскажешь. — Расскажу что? — беспомощно выкрикнула она. — Я просто не хочу, чтобы Джеймс доверял тебе, потому что уверен, что ты что-то скрываешь… — Разве ты не думаешь, что я уже все ему рассказала? Может, Джеймс не счел нужным тебя посвящать в это? — И о дружбе с Рабастаном Лестрейнджем? Он мог поклясться, что ее лицо отразило смятение, но лишь на долю секунды. — Понятия не имею о чем ты! — Ты врешь, — стойко произнес он. — Что ты делала в подземельях? Почему он впрягся за тебя? Твой дружок, Рабастан? Зачем хранишь это пачку сигарет в газете? Тебя сжирает чувство вины? Ей казалось, что она попала под камнепад, он забрасывал ее вопросами, на которые у нее не было ответов, или не хотелось отвечать. Но молчание могло тоже послужить ответом — более ужасным, чем скрываемое. — Что ты скрываешь? — Да, пошел ты, — сквозь стиснутые зубы ответила Доркас. Она круто развернулась на пятках, и быстрым шагом уходила прочь. — Что, я угадал? — кинул ей вдогонку довольный Сириус. Доркас даже не обернулась, лишь показала ему средний палец, подняв руку высоко над головой. — Что тут у вас? Сириус обернулся, Джеймс стоял за его спиной, его лицо выражало крайнее недовольство. — Пытаемся найти общий язык, ведь я правильно понял, что Доркас в нашей компании надолго? — раздраженно бросил Блэк. — Не сомневайся в этом, — между лучшими друзьями повисло напряжение, — что ты ей наговорил? — Ничего, пойдем уже есть, я чертовки голоден, — Сириус уже развернулся, но Джеймс цепко ухватил друга за предплечье, тем самым вернув его внимание, так он требовал более конкретных объяснений. — Послушай, я родителям пообещал, что пригляжу за ней, ей и так непросто после смерти отца, тут эти слизеринцы, я со своей неконтролируемой агрессией, а еще и ты… пытаешься вывести ее из себя. — Ты серьезно? Со своей неконтролируемой агрессией? — эта претензия Джеймса к самому себе была просто абсурдной, считал Блэк, — Ты ведь понимаешь что произошло? Или нет? На девушку напали, пытались ее изнасиловать, а она их покрывает! Ее блядь спас один из чокнутых фанатов Волан-де-Морта! Она предпочла заткнуться, променяв свою честь, своего друга на покрывательство этих ублюдков, и ты серьезно говоришь о своем желании отомстить за нее, как о неконтролируемой агрессии? Она — чертов Армагеддон! Разве ты не видишь, что она все разрушает! Все, чего бы не коснулась Доркас Медоуз горит адским пламенем! Ты не понимаешь? — Просто оставь ее в покое, Сириус, и да, я серьезно. — Ты сильно ошибаешься на ее счет, — более спокойно ответил Сириус, словно потеряв всякую надежду убедить друга в своей правоте. — У меня нет причин не доверять ей, — он шумно выдохнул, пнув камешек попавшийся на глаза, — вы оба мои друзья и… меня бесит, что вы постоянно препираетесь… — Ты так просто называешь ее другом… по какой причине? Потому что вы были ими раньше? Джеймс почувствовал себя по-идиотски, он не знал, что нужно сказать, чтобы убедить Блэка. Сириус, наверное, был в чем-то прав, и его можно было понять. Вряд ли Джеймса и Доркас можно было назвать друзьями, их разделяла гигантская пропасть в годы молчания. Поттер был не глуп для понимания того, что его порывы навеяны не только настоятельной просьбой отца, но и ностальгией по прошлому, ведь с Доркас, с этой соседской сумасбродной девчонкой было связано слишком много приятных и беззаботных воспоминаний. И где-то в глубине души Джеймс наверное жаждал их вернуть, но у него не получалось, поскольку все четче приходило осознание того, что они уже не дети. Доркас стала другой, как и он, возможно, тоже. — Я… я не знаю, — пожал он плечами, чуть замедлив шаг, — я дал отцу слово, вдобавок ко всему, я представляю, каково ей — потерять родного человека, оказаться в новой школе… в центре внимания, это нелегко, я просто искренне хочу ей помочь, понимаешь? На ее месте, мне бы было одиноко, а это — скверно. Я просто делаю то, что должен. — Со стороны выглядит так, будто ты в нее втюрился… — Что? — поперхнулся Джеймс, — я и… Доркас? Фу. Она же мне как сестра. Звучало дико. Более чем дико. Как Сириус мог о таком подумать? Он и Доркас. Фу. Звучало да. Дико. Странно. А на самом деле? Нет-нет-нет. — Вот и хорошо, — попытался улыбнуться Блэк, — а то я не вынес бы второго пришествия влюбленного Джеймса Поттера, мне хватило твоих страданий по Эванс в свое время. Поттер локтем попал меж ребер, отчего Блэк не сдержавшись зашипел, после хотел дать затрещину, только Джеймс оказался проворнее, вовремя пригнувшись. — Так мы договорились, да? — Да, — кивнул Блэк, доставая сигарету из пачки, — я оставлю Доркас в покое, до тех самых пор, пока не найду достаточных доказательств своих слов. Джеймс, решив, что это бесполезно возражать не стал, в конце концов, он был уверен, что ближайшее время Доркас может жить спокойно. И надо признать, Сириус свое слово держал, к Доркас он больше не лез, только вот дело свое не бросил. Он наблюдал, взял привычку периодически заглядывать в карту, чтобы знать ее местоположение и окружение, в ее присутствии больше слушал, чем говорил, да и к тому же взял моду как бы нечаянно касаться темы Доркас в разговорах с Маккиннон. Только вот ответы Марлин чаще разочаровывали — отношения между девушками вряд ли можно было назвать дружескими, по мнению Марлс, Доркас была нелюдимой, молчаливой девчонкой, себе на уме, не способной поддержать беседу, и не утруждающей себя даже обыденной вежливостью. Единственной, с кем у новенькой складывался диалог, была Эванс, и то, по причине того, что это Лили выступала инициатором. Именно тогда Сириус впервые заметил у Маккиннон явное раздражение в голосе, неприязнь. — Она тебя бесит? — прямо спросил он. Маккиннон явно считала подобное слово слишком эмоциональным, по ее мнению, Доркас не могла вызывать ярких чувств к своей персоне. Как человек, никоим образом тебя не касающийся мог настолько ярко окрашивать ее эмоциональный спектр, это даже немного оскорбительно. — Нет, мне в общем-то плевать, — вальяжно ответила она, поднимая голову с его колен, — просто мне такое поведение кажется идиотским и наигранным. Ее вечное страдальческое выражение лица, «я обожаю одиночество» и прочее дерьмо… это смотрится так, словно она считает, будто никто не способен понять ее, что мы ограничены и наши проблемы ничто по сравнению с ее… но если оглядеться? Люди умирают каждый день, и это скорбно, но жизнь ведь продолжается. У пятикурсника Кевина в сентябре не стало матери, и, кажется, его отправят в приют, но даже он ведет себя более взросло и адекватно чем она. Я о том, что Доркас испытывает чрезмерное чувство жалости к себе, а это уже чистой воды эгоизм, а не скорбь. Девушка спустила ноги с дивана, вытянув носочки к камину, тонкие руки поспешили переплести хвост, что растрепался от рук Блэка. — Ей уделяется слишком много времени, — буркнула она, — Джеймс носится с ней, ты задаешь вопросы, Алиса от нее без ума, Лили постоянно уделяет повышенное внимание… а ведь Доркас одним щелчком пальцев может увести у нее из-под носа Поттера, и будет она вечно страдать, как сей…- заметив озарение в глазах Блэка, Марлин замерла, поняв какую глупость сболтнула. — Только не говори никому. — Так наша Лили сохнет по Джиму? — Сириус… Блэк рассмеялся. Вот же повороты. Узнай Джим о том, что крепость Эванс падет годом раньше, то не бросал бы своих тупых попыток по привлечению ее внимания… черт, ну надо же! Может, Сохатому стоило давно на нее забить? — Слышишь? Не вздумай кому-нибудь ляпнуть! Сириус почесал затылок, такая мысль была — сказать Сохатому, глядишь он бы уже бросил свои глупости и признался всем, что об Эванс не забыл. Но это было слишком поверхностно, тем боле, никто не мог гарантировать, что Поттер стремглав понесется к Лили. — Что если мы сведем их? — Спросил он у Марлс, — они будут отличной парой, к тому же… у них есть чувства. Хоть Маккиннон не дала прямого ответа, но по одному простому взгляду на нее Блэк понял, что она согласна, девчонки любят подобную хрень — устраивать чужую жизнь, он же видел в этом возможность развести дорожки Поттера и Медоуз.