наш дождь

тебя нет - ssshhhiiittt!

— Эми-и-и! Проснись! — Луз потрепала девушку за правое плечо. Та, лениво открывая глаза, отвернулась к стене и махнула рукой, при этом случайно ударив Носеду по носу. На это шатенка лишь рассмеялась и попыталась поднять Эмити, но ей не удалось этого сделать в силу её физической подготовки. Да и Блайт весила не намного меньше девушки. — Эмити, ну просыпайся же! — уже более обиженно сказала Луз. — Я приготовила оладьи, идём кушать. — У тебя опять первые десять комом? — сонно хмыкнула Эмити. В квартире и в правду стоял слабый жжёный запах подгорелого теста. — Бе-бе-бе! — закатила глаза Носеда. — Я просто немного отвлеклась в начале, вот они и испортились. Пошли завтракать, а то «нормальные» оладьи остынут. — Ладно, ладно, — согласилась зелёноволосая и сползла с дивана. За две недели совместного проживания с Луз Эмити успела привыкнуть ко многому. Например, к запаху горелого по утрам, игре на гитаре в час ночи, странным вопросам вроде «если бы в мире не было зелёного цвета, в какой бы ты покрасила волосы?». А ещё Носеда обожала прогулки в лесу, который находился неподалёку от её дома. Эмити же была истинной домоседкой, а потому редко соглашалась выйти на улицу. Но когда мулатке всё же удавалось её уговорить, они бегали по всему лесу в поисках листьев необычной формы, орехов каштана, которыми потом кормили белок, а также устраивали небольшие пикники, на которых обязательной частью были песни под гитару Луз. Блайт, как выяснилось, достаточно неплохо пела, но всячески отрицала это, а когда всё же начинала напевать что-то, краснела и становилась похожей на помидор. Этим утром Луз буквально светилась от счастья, и Эмити казалось, что шатенка вот-вот завизжит. — Что случилось? — спросила Блайт, макая оладушек в варенье. — Мне предложили сыграть концерт в кафе, где Эмира работает! — воодушевлённо сказала мулатка. — Вау, Луз! — зелёноволосая удивлённо посмотрела на девушку. — Поздравляю! Это так круто. — Да-а, спасибо, — улыбнулась Носеда, — завтра в шесть вечера всё начнётся, я пиздецки волнуюсь. — Всё пройдёт отлично, к тому же, ты уже давала концерты, — попыталась успокоить её Эмити. Ты уже давала концерты. Да, один концерт Луз и в правду уже давала. Вот только в тот момент она буквально кричала, а не пела от того, насколько всё было отвратительно. Зрители с волнением наблюдали за тем, что творилось на сцене. В тот день у Луз, кажется, текли слёзы прямо во время того, как она пела. Но зато тогда она совершенно не волновалась. Ей было настолько плевать на всё, что не касалось Эмити. А тем более на толпу людей, которых она даже не знала. Сейчас же всё было по другому. Да, Луз Носеда определённо счастлива. Но при этом с ней уже нет тех эмоций, которые она испытывала 2 года назад. Нет той боли, нет той ненависти. Есть лишь влюблённость, которая, возможно, перекрывала те чувства, но не была их заменой. Теперь через музыку мулатка выражает не свои страдания, а своё счастье. Но сможет ли она выразить это счастье на сцене? — Д-да, наверное, всё будет так же хорошо, как тогда, — кусая губы, кивнула шатенка. Эмити с улыбкой посмотрела на неё, подошла и, немного привстав на цыпочки, поцеловала, при этом крепко держа девушку за руку. Такие поцелуи на кухне были для Луз лучше всяких успокоительных. В эти моменты она понимала, что любима, и что хотя бы один человек на планете всегда будет с ней. — Эй, Эми, от тебя снова пахнет сигаретами. Ты курила? — спросила она, разрывая поцелуй. — Да, этой ночью. Я опять переволновалась из-за отца, что он вышел на мой след, — немного дрожащим голосом ответила Эмити. — Не волнуйся, всё в порядке. Я понимаю, что тебе тяжело справиться с проблемами без сигарет, — улыбнулась Носеда, — просто в следующий раз, когда опять переволнуешься, поговори со мной, а если это не принесёт пользы, то кури, к сожалению или к счастью, не на здоровье. — Ладно, хорошо. Просто ты так крепко спала, я не хотела тебя будить, — поджала губы Блайт. — Знаешь, иногда мне кажется, что я такая стереотипная: курю в пятнадцать, не сплю ночами, постоянно выгляжу как зомби. Ни дать, ни взять серая мышь из какого-то подросткового романа. — Год назад я чувствовала себя точно также, — ухмыльнулась Луз, — вот только я не курила, потому что жила в небольшой квартире с мамой, она бы точно почувствовала запах. — Мне кажется, даже если мои родители узнали бы о том, что я курю, я бы вы всё равно не перестала это делать, ибо курение помогает мне почти всегда. Да они вряд ли бы узнали. Им плевать на всё, что не касается моих оценок, — с невеселой ухмылкой сказала Блайт и села на пол. Луз молча села рядом с ней, и они обе поняли, что сейчас им стоит просто помолчать. За окном опять полил разбавляющий тишину дождь, который так любила Эмити. Зелёноволосая положила голову на колени Носеды и начала вслушиваться в звуки дождя, дыхание мулатки и не громкие споры соседей за стенкой. Эта глупая романтика, в которую были влюблены обе девушки. Их отношения и в правду напоминали подростковый роман. А у всех романов есть последняя страница, на которой написан хороший... или плохой финал.

***

Волнение охватывало Луз с ног до головы. Гитара была настроена, микрофоны несколько раз проверены на работоспособность, столики прибраны. Кафе закрыли буквально на пятнадцать минут, чтобы успеть приготовить «сцену» — Эмира и ещё одна работница кафе раздвинули столики по углам, тем самым освобождая пространство в центре зала. Там поставили колонки и микрофон на подставке. Луз уже битый час красилась в подсобке. Несмотря на то, что она каждый день рисовала стрелки по утрам, сегодня они у неё вообще не выходили. — Лу, тебе чем-то помочь? - спросила Эмити, зайдя в комнатку. Она помогала Эмире украсить зал, что вышло у них достаточно неплохо. — Нарисуй мне стрелки, умоляю! - устало воскликнула Носеда. — Хор-рошо, - зелёноволосая села напротив Луз и взяла подводку. На своём лице делать макияж было достаточно нетрудно, но вот на чужом... Блайт провела пару линий на правом глазу, закрасила и критично посмотрела на свою работу. В целом, выглядит сносно. Второй глаз было рисовать намного труднее, но уже через 10 минут макияж шатенки был полностью готов. Блёстки на щеках, розоватая помада, длинные стрелки - выглядела мулатка потрясающе. Надела она красивое персиковое платье с каким-то рисунком и достаточно массивные белые ботинки. Выглядело необычно, но очень даже стильно. До выступления десять минут. — Ты сможешь, ты справишься, — тихо шепнула Эмити на ухо Носеде. Та улыбнулась и взяла зелёноволосую за руку. — Ты пойдёшь в зал или будешь слушать отсюда? — спросила Луз. — Наверное, пойду в зал. Вряд ли в интересах обычных подростков сообщить моим родителям моё местоположение, — неуверенно проговорила Блайт. — Это определённо не в их интересах, — улыбнулась шатенка. — Кажется, народ собирается. — Тогда я пойду в толпу, ещё раз удачи, — сказала Эмити, отпуская руку Луз. — Спасибо, Эми. Кто же знал, что на концерт известной далеко не всем певицы соберётся почти вся молодёжь города? Блайт еле-еле пробралась в первые ряды и начала ожидать выхода Луз. В этот момент ей показалось, что она волнуется сильнее самой шатенки, которой нужно будет выступать сегодня. Наконец Носеда вышла на сцену и дрожащим голосом поприветствовала слушателей. Первая песня, которую она исполнила, была о ромашках на летнем поле и девочке, которая влюбилась в одну из ромашек. Голос Луз был до жути неуверенным, но с каждой песней девушка становилась всё смелее и смелее. Какие-то песни были о любви, какие-то о друзьях, а одна была посвящена насмешкам в сторону Носеды. В каждой из композицией чувствовалась сама Луз. Чувствовались её эмоции, её счастье, её боль. Последняя песня была самой тяжёлой для мулатки, ведь она посвящена Эмити.

Я влюблена В твои пальцы, в твои губы, В твои жёлтые глаза. Я тону, я умираю, и я так боюсь тебя. Ты идеальна, словно девочка с картинки, Ну а я совершенно не достойна-а тебя.

Луз поёт всё на одном дыхании, смотря лишь на одного человека в зале — конечно же, на Эмити. А та, в свою очередь, завороженная пением своей возлюбленной, не слышит до боли знакомый голос и оборачивается лишь тогда, когда Луз доигрывает. — Эмити Блайт! — мистер Блайт злобно смотрит на свою дочь. А дальше всё как в тумане: поездка домой, выговор, домашний арест, слёзы, крики. Эмити обломалась.

***

Элитная консерватория, красивая архитектура, интересные люди и скучные пары. Всё это окружало Эмити Блайт последние два года. Родители хорошенько подсуетились, чтобы она смогла продолжить обучение в музыкальной школе. А оттуда она пошла в консерваторию. Не сказать, что ей нравилось обучение. Даже не так. Эмити Блайт ненавидела учиться здесь. Но выбора особо не было. Блайт младшей всё ещё нет восемнадцати, а значит даже по закону полностью принадлежит своим родителям. А те хотят, чтобы девушка занималась музыкой, которую зелёноволосая буквально ненавидела. Даже во время прогулок она редко включала что-то в наушниках. А всё из-за того идиотского вечера, когда она отправилась на концерт Луз.

***

Музыка их связала. Она же их и разлучила. Много раз обдумывая те события, Эмити понимала, что поступила глупо. Ей не надо было идти в такую большую толпу людей, ибо обернулось это тем, что кто-то просто сообщил в полицию местонахождение пропавшей шестнадцатилетней девочки. Что случилось с Луз, Блайт не знала. Она пару раз спрашивала у Эмиры, но та отвечала, что потеряла все контакты с ней. Однажды, вместо последней пары, зелёноволосая решила съездить домой к Носеде. Её там, конечно же, не было, а квартиру занимал новый жилец. Что-ж, отец очень хорошо постарался, чтобы обломать все связи своей дочери с девчонкой, которая «мешала» ей учиться. Эмити понимала, что Луз где-то есть, она жива. Не мог же Блайт старший убить её. Единственным, что осталось у Эмити от Луз это воспоминания и палантин, который мулатка дала девушке на том концерте. Этот кусок терракотовой ткани пах Луз. Пах её персиковыми духами, её любимым кофе, её завсегдашним тыквенным пирогом за доллар из магазина неподалёку от автобусной остановки. Этот запах хранил столько воспоминаний. Всех и не перечислить. Порой перед сном Эмити представляла, что это всё её будущее, а не прошлое. Но судьба, к сожалению, жестока. За полтора года Блайт изменилась. Свои идиотские подростковые привычки она откинула в сторону, подальше, в то самое прошлое. Попытки стать более дружелюбной и не такой закрытой не оказались тщетными. В консерватории ей удалось найти друзей и стать, в какой-то степени, душой компании. Хотя, возможно люди тянулись к ней потому, что знали, кто такой Аладор Блайт. Зелёноволосой было плевать - главное, она не одинока и не является той серой мышью, каковой её считали в старшей школе. Внешне изменения тоже были на лицо. Зелёные волосы канули в лету. На их место пришёл чёрный цвет. Блайт буквально ненавидела свой родной цвет волос, потому как только корни отросли уж очень сильно, она перекрасилась сначала в синий, а потом и вовсе стала брюнеткой. Да и одеваться она начала по другому. Огромные толстовки ушли из гардероба, а им на замену пришли свитера, водолазки и огромное количество рубашек. Также девушка начала носить преимущественно юбки: в складку, карандаши, плиссированные; в цветочек, в клетку - любые. И вроде бы, в такой одежде Эмити чувствовала себя комфортно. По крайней мере, это именно то, чего от неё всегда хотели родители. Но если в консерватории всё было относительно неплохо, то дома всё было отвратительно. Каждый вечер буднего дня Эмити отказывалась от ужина, ибо проводить целый час с родителями наедине было худшей пыткой. На выходных они, к счастью, уезжали и брюнетка оставалась в особняке одна. В эти дни она либо спала, либо пыталась выяснить хоть что-то о Луз. Но поиски хоть какой-то зацепки стояли на мёртвой точке. Всё блядски тщетно. В эти выходные Блайт младшая снова осталась дома одна. Успешно проспав субботу, в воскресенье уже в четыре утра она попивала крепкий чай на кухне. За окном шёл снег. Приближался март, а зима не хотела отступать. Метель была чуть ли не каждый день, а температура была около -19°C. Гулять особо не хотелось, но сегодня у Эмити в планах было сходить в музыкальный магазин купить нотных тетрадей, которые у неё заканчивались. До открытия оставалось часов так пять, потому Блайт решила, что стоит сделать уборку в своей комнате. За примерно месяц здесь скопилось ну очень много мусора и ненужного хлама. Всё это определённо стоит выкинуть.

***

Луз припарковала машину, которую получила на восемнадцатилетие от тёти, у торгового центра. Месяц назад девушка всё же вернулась в родной город, несмотря на все угрозы Аладора Блайта. Ей было настолько плевать, что даже предупреждение о том, что отец, когда-то самого дорогого человека, «закажет» её, не действовало. Носеде до жути хотелось хотя бы краем глаза увидеть Эмити. Убедиться в том, что она жива. Хотя бы что-то. Но за целый месяц проживания в самом центре небольшого городка, в котором все знали всё обо всём, она не услышала ничего о зелёноволосой дочери самого влиятельного человека в городе. Может она просто слушала не те сплетни? Каждый день приходить в одну и ту же квартиру поздно вечером было пыткой. Почти все люди, с которыми Луз когда-то общалась, уехали куда подальше. Боша и Уиллоу поступили в один колледж в Манчестере, Эдрик со своим парнем переехали в Канаду, а Эмира училась, кажется, в Оксфорде. На работе мулатка познакомились со своей коллегой - Алисой, которая вроде бы была милой. Работали они, к слову, в музыкальном магазине, который находился в торговом центре. Луз была более чем уверена в том, что Эмити связала свою жизнь с музыкой. Блайт не раз говорила, что родители хотели отправить её в консерваторию. Рано или поздно она бы пришла в этот музыкальный магазин. Надежда всегда умирает последней. За целых полтора года в медицинском колледже в Нью-Йорке, куда её отправил Аладор Блайт, когда узнал о «романе» с его дочерью, Носеда определённо приобрела терпение. Сколько раз её старенький ноутбук выключался, оставляя курсовую несохраненной, сколько раз ей приходилось перебарывать желание встать и уйти прямо посреди пары. Но сейчас шатенка понимала, что поступила очень даже правильно, когда бросила универ в середине 4-ого курса. Она надеялась, что переезд в родной город стоит того. Время идёт чертовски медленно. В девять утра магазинчик как обычно открыл свои двери до посетителей. Обычно, народа тут было немного. Как в принципе и сейчас. За полчаса, с момента открытия, в лавку не пришло ни одного клиента. Возможно это и хорошо, потому что у Луз наконец-то появилось время, чтобы перекусить. С утра она никак не успевала позавтракать из-за того, что проспала. А потому сейчас, сидя за прилавком, пила сладкий клубничный йогурт. Не очень сытно, но всё же лучше, чем ничего. В тот момент, когда Носеда доставала из рюкзака плюшку, в магазин наконец зашла покупательница. Невысокая брюнетка в чёрном пальто и с огромным фиолетовым шарфом на шее. — Что-то подсказать? — спросила мулатка, вставая со стула. Девушка подняла голову со стенда, на котором располагались нотные тетради, на Луз, и на шатенку устремилась пара до боли знакомых жёлтых глаз. Кажется, покупательница, имя которой было хорошо известно Носеде, узнала девушку. — Л-луз..? — только и смогла выдавить из себя Эмити, еле осознавая, что это их первая встреча за такое длинное время.. ..и далеко не последняя.