время идёт, я боюсь потеряться

Пятый был прекрасным человек ещё из-за одного пункта: он никогда не думал, что ему хуже, чем кому-то другому. Даже больше, считал свою боль не столь важной на фоне чужой. О своей он может годами молчать, просто потому что, как настоящий герой, позаботится о других. А ещё, как-то он узнал, что есть персоны, которые специально ищут разбитых людей, дабы помочь им. Так было у него с Ваней. Только он не входил в тот малый круг тех людей, да и не находил специально седьмую. Она просто была рядом, стала чем-то важным и вот, что из этого вышло. А если удариться в конкретику, то сейчас номер Пять сидит на чердаке и смотрит на: стол; два стула разместившихся около друг друга; милых гирлянд которые отдавали приятным желтым оттенком; одеяло, на случай, если станет холодно и еды с напитками (ну и для себя он приберёг кофе). Когда же девушка появилась на чердаке, парень сразу появился перед ней и отвернул от всего того, что готовил здесь несколько часов. — Седьмая, ты успела увидеть что-либо? — Спрашивает тот, мысленно ударив себя, ведь забыл сказать ей, что им надо встретиться где-то внизу. — Нет, не успела, а в чем дело? Зачем ты позвал меня? — Доверься мне, Ваня. — Пятый обходит девушку, завязывает ей глаза и взяв за руку, проводит к столу, усадив на стульчик. — Что происходит? — Её рука намертво вцепилась в его, будто боясь, что произойдет что-то страшное. — Так как ты часто нервничаешь и сейчас ты можешь испытывать кучу разных эмоций в полной их красоте, перестав пить те таблетки, то, я думаю, тебе нужно свыкнуться. Но перед этим расслабиться. Я правда хочу, чтобы ты чувствовала себя хорошо. — Да, спасибо, Пятый…но, зачем эта повязка? — Тебе нужно концентрироваться на звуках, ощущениях и эмоциях. Всё остальное лишнее. Доверишься мне? — Если считать сам факт того, как она вцепилась в его руку, то этот вопрос может сразу отпасть. Она чертовски сильно доверяет ему, начиная с того момента, как согласилась перестать пить таблетки. Получив лёгкий кивок, парень продолжает: — Но тут есть маленькое условие. Говори мне о своих эмоциях, ощущениях и всего такого. — Это очень странно и неловко… — О, я рад, что ты уже начала. — Немного саркастически говорит тот и взяв пирожное, Пятый вручил Ване его в руку. Она поднесла сладость ко рту и откусила. — О, мама часто готовила их в детстве. Мои любимые были с шоколадной начинкой. — Говорит та, делая ещё один укус пирожного с клубникой. — Неожиданно, я был уверен, что с этой начинкой тебе нравился больше. — Вообще-то нет, с клубникой был любимый Эллисон. Парень закатил глаза на собственную ошибку. Как минимум, он мог спросить у самой матери, она б точно знала правильный ответ. За окном ударила молния, после чего раздался гром. Парень невольно перевёл взгляд в окно, за которым падал дождь и нахмурился. В детстве он часто видел, как Ваня сидела в саду (иногда с Пого), даже когда был ливень. Пятый довольно много раз спрашивал у матери, не заболеет ли девушка с такими темпами, на что робот лишь пожимал плечами, говоря, что даже если заболеет, то они это быстро исправят. — Пятый? — голос девушки возвращает парня в реальность, из которой он выпал буквально на несколько секунд, но, видимо, Ване было не особо комфортно в полной тишине и с завязанными глазами. — Да, я задумался. Тебе, кстати не холодно? — О, не переживай, всё нормально. — Я просто взял плед, ведь температура на чердаке всегда отличается от той, что на этажах ниже. Тут летом всегда очень жарко, а зимой очень холодно. — Взяв плед в руки, он накинул его на плечи Вани. — Да, но и в детстве мы очень редко бывали на чердаке. — Ну, а что тут делать? Нет ни любимой наркоты Клауса, мишеней для Диего, фанатов Эллисон или отца, с которым Лютер бы выяснял отношения. — А для нас с тобой тут чего не хватает? — Ну, для меня тут не хватает моих блокнотов с уравнениями и доски с мелом. А для тебя… — На этом моменте Пятому и вправду пришлось задуматься, осознавая, что вовсе не знает, чем именно живёт его сестра. На это молчание девушка улыбнулась. — Не переживай, я тоже не знаю, чего мне тут нужно, чтобы я поднималась сюда почаще. — Я думаю, тебе здесь хватает именного того, что здесь ничего и никого никогда нет. Полное отсутствие надоедливых людей, которые могут довести тебя своими нелепыми фразами. Ты бы могла брать с собой скрипку и играть, не переживая, что с соседних комнат кто-то будет кричать «заканчивай этот ужас, мешаешь!» и всё в этом духе. — Воу… Это звучало довольно убедительно. — Сказав эту фразу, она хмыкнула. — Что такое? — Спрашивает парень, вновь усевшись около неё. — Странно осознавать, как ты пытаешься узнать меня, понять, осмыслить моё поведение, мой характер, мои принципы. Но зачем? — Понимаешь, я думаю, что ты как-то связана с апокалипсисом. Я нашел трупы всех наших братьев и сестры, но не тебя. Ну и это не самое главное, меня просто тянет к тебе на уровне…привязанности или интереса…я не знаю точно. — О, даа…ну конечно, с чего бы тебе… — Нет. Я же сказал, что это не главное. Я не веду себя так из-за того, что тебя там не нашел и просто интересуюсь. Я такой с тобой, потому что это именно ты. Ты являешься важной для меня, я могу это ещё раз повторить. — Парень сразу перебил её, осознавая, что она может завестись вновь. У неё плохо с доверием, он это понимал. Спустя минуты молчания, она говорит тихое «ладно» и вздыхает. Её рука неуверенно ищет его лицо, дабы притронуться, чем вызывает смешок у парня. Со стороны это выглядело довольно глупо, и, возможно, даже мило. Подставив своё лицо к её руке, она улыбнулась и теперь они вдвоем рассмеялись. — У тебя холодное лицо. — Руки твои холоднее. — Возможно, я об этом пожалею. — Что? — Другая рука также расположилась на щеке парня и подтянув того ближе к себе, большим пальцем она провела по губам Пятого, а после поцеловала. Я думаю, у вас могла быть такая ситуация: вы уверены, что человек, который нравится вам, вовсе не заинтересован в вашей персоне. Вы ломаетесь, видя, как ему хорошо без вас, уже почти свыклись с мыслью, что к чертям собачьим не сдались этому человеку, но тут ни свет ни заря, он признается вам в любви и мир вокруг вас вновь обретает краски. Также и в этой ситуации. Но тут Пятый вовсе плохо знал, чего именно хочет от Вани и от своих чувств к ней, и она особо не знала, правильно ли делает, целуя 58-летнего мужчину в теле 17-летнего. Взяв инициативу в свои руки, Пятый перетворил поцелуй в что-то легкое, воздушное и нежное. Он не давил на неё, дал Седьмой попробовать и осознать, именно ли этого она хотела и чтоб была возможность уйти. Но она не уходила, только руку одну на его плечо переместила.