Дар Лета

Они спали. Крепкие, сильные руки обнимали худенькое, тонкое тельце. Тонкие, длинные руки обвивали что-то большое и сильное, защищающее, родное и такое знакомое. Позволенное увидеться в бездонных чёрных пустых глазницах, пугающее, тревожное, невероятное, но вместе с тем своё, знакомое, когда-то прожитое и несказанно важное, мирно забывалось сквозь сон, уходило, оставляя только самое важное — впечатления, ощущения и то, что он, Нацу, его узнал. Жить с бременем прошлых жизней — это право и обязанность Дар оставил только для себя. Его любимый мальчик почти ничего не будет помнить. Ему важно только, чтобы он узнал его. И он его узнает. А Дар всегда и везде его найдёт. Так было и будет с начала и до конца веков этого Мира. А когда Мир прекратит своё существование… Они и после будут вместе. Мальчик по имени Лето ему это однажды пообещал… Нацу спал так сладко, как редко когда выдаётся. Наверное потому, что сейчас его подушкой была большая тёплая грудь Дара. Щекой он касался его кожи, вдыхал её любимый и знакомый аромат. Обнимал Дара, как своего залюбленного до дырок, оставшегося с детства, видавшего виды медведя, только внезапно выросшего до исполинских размеров, но совершенно не пугавшего этим. А какие ему снились сны! Только… он их уже не помнит. В них совершенно точно, это он запомнил, было что-то хорошее, сладкое, обволакивающее как патока жаркого летнего дня. И ещё они были такими реальными! Он знал Дара. Не важно как и почему. Просто знал. Сильные руки сжали крепче. Макушки Нацу коснулись губы. «Нет, не хочу просыпаться! Не буди. Во сне было так хорошо!». Нацу попытался сильнее зарыться и вжаться в его широкую грудь. Ладони Дара прошлись по его спине, одна из рук осталась обнимать, а другая погладила по голове. Губы в продолжение нежных прикосновений руки начали покрывать поцелуями волосы, лоб, виски, щёки, кончик носа… Разомлевшему от прикосновений Нацу наконец-то дошло, что его целуют. Его раньше никогда не целовали так… только в этом сне, но это ведь не считается! Правда? Он еле успел вжать губы, когда Дар попытался коснуться и их своими, и решил срочно просыпаться! Нацу открыл глаза. Они проспали всю ночь в старом знакомом Нацу кресле, укрытые пледом. Как они здесь оказались? Были же в совершенно другом, странном месте! Или нет?! Почему-то это казалось уже совершенно неважным и почти забылось. Огромная фигура Дара полулежала в кресле, а Нацу беспардонно лежал на нём. Грудью к груди, животом к животу. Между раздвинутых ног Нацу находились обнажённые бёдра Дара, да и вообще весь огромный Дар как и вчера был обнажён. Нацу был одет как и вчера. Это позволило ему немного меньше смутиться, осознав наготу Дара. Только ботинки Нацу были заботливо для удобства сняты с него. Просыпаясь, Нацу всё сильнее начинал ощущать себя. Сначала он заметил, что он бос. Потом ощутил, что ему в попу упирается что-то твёрдое… Дар, покрыв поцелуями всё любимое лицо, изучив ощупью губ знакомые чёрточки, которые все вновь были на месте, снова стиснул мальчика в объятьях и активнее начал изучать угловатые изгибы его тела. Знакомые, любимые, родные. Рука скользнула под рубашку. Спина тут-же возмущённо изогнулась, обдав ладонь электричеством недовольства. Но Дар не обратил внимания, ведь Нацу всегда был немного ершистым и недотрогой. Сначала. Любимый вредина! Дар потёрся об любимую попу своим стоящим огромным членом. — Любимый, я разрешу тебе сегодня быть сверху. Давай… Ты ведь так любишь играть в наездника. Ну… Дар наконец открыл глаза и увидел своего испуганного мальчишку. На Нацу посмотрели два невероятно красивых, нечеловеческих глаза. Немного хищный разрез. Огромные, бездонные зрачки и жёлтая горящая потусторонним светом роговица. Нацу почудилось, что из глубины веков на него взглянул дракон. Нацу замер в изумлении и восхищении, забыв, что был занят попыткой бегства из этих цепких рук. А тем временем Дар, скользнув взглядом по любимому и больше, казалось, не испуганному лицу, ладонью скользнул в непослушные штаны, огладил ягодицы, пальцем проник между ними и надавил на заветное колечко. Нацу, потерявший дар речи при взгляде на Дара, опомнился и принялся неистово вырываться, упираясь ладонями в такую до этого гостеприимную грудь. Дар удерживал мягко, но крепко. Но, наконец поняв, что колечко поддастся только грубой силе, а он этого не хотел, отпустил, отступил, но из уже невинных объятий не выпустил. — Прости, я опять забыл, что ты снова девственник. Он попытался поймать взгляд насупившегося Нацу, но бесполезно. Как и всегда. — Я никогда не сделаю тебе больно. Не бойся меня. Моё тело сейчас тоже девственно. Для тебя… Так что же ты боишься потерять? Расслабься и впусти меня! Как уже впустил в свои сны. — Что ты несёшь…? — Ты не помнишь меня? — Помню. Нет… Не знаю! Дар вздохнул и притянул нервно сопящего, раскрасневшегося Нацу к своей груди. Зарыл пальцы в его волосы. Опустил подбородок на его макушку. — Понятно. Опять всё придётся начинать с начала! Чёрт возьми! Как это прекрасно… Нервно сглотнул Дар, вспомнив нрав своего любимого мальчишки.