Ну надо ж так вляпаться

      Жил в лесу эльф. Как все эльфы, был он потенциально бессмертным. И, как любой потенциально бессмертный, был он всё ещё молод. Вероятность умереть за каждый следующий год у него закономерно снижалась: в двадцать лет вероятность дожить до сорока лет у него была такой же, до какой выросла к ста годам вероятность дожить до двухсот лет, а тысяче лет – дожить до двух тысяч лет. Но помнил он времена, когда лесов ещё не было. Помнил он и времена папоротниковых лесов, по которым бродили детёныши динозавров. Эльф был не просто давно живущим, ему исполнилось полтора миллиарда лет. А звали его Фанданидуил. Но до ноля вероятность умереть так и не упала: бессмертие-то его было лишь потенциальным. Не знал он, что на его планету падает шальной метеорит. А когда увидел, было уже поздно: убежать от этой глыбы он уже не успевал. Пришибла его каменюка, но ни в рай, ни в ад он не попал. При жизни был Фанданидуил знатным книгочеем и было ему известно такое явление, как попаданцы. Попаданец – это тот, кто попал чёрт знает как чёрт знает куда. Например, спьяну погруженный в самолёт дикарь, полёта не мыслящий в принципе, а потом проснувшийся вместо своего острова в современном городе. Или угнавший машину времени своей праправнучки и оказавшийся в далеком будущем изобретатель радио. Нормальные с точки зрения Фанданидуила попаданцы попадали в произведения маститых авторов, лет так тысячу как преодолевших планку в пять миллиардов экземпляров отдельно взятой новинки.       Но самому ему не повезло, попал он в фанфик какого-то сорокалетки, да ещё и на произведение неизвестной в мире Фанданидуила короткоживущей женщины. И всё в том фанфике было не так. Для начала, сам Фанданидуил оказался в теле совсем уж мальчика. Да ещё и человека. С дурацкими очками со столь слабыми линзами, что толк от них можно было заметить лишь, очень постаравшись. По какому-то выверту авторского произвола «страдал» мальчик близорукостью, но столь слабо выраженной, что вообще не понятно, как её умудрились обнаружить. Всю ночь Фанданидуил мучился, пытаясь измерить оптическую силу недолинз, в конце концов, заключил, что линзы эти не сильнее минус одной тысячной диоптрии. «Серьёзно? Да хрусталики свою оптическую силу на единицы диоптрий меняют, когда взгляд с бесконечности переводишь на поднесённую на дюйм к глазу мелочь» – подумал Фанданидуил. А утром сверху раздался топот, с потолка посыпалась пыль.       – Гарри, просыпайся!       – Какой ещё Гарри?       Мальчик выскочил из натурального чулана под лестницей, а на самой лестнице увидел другого мальчика. Сам Фанданидуил был теперь худ, второй же мальчик был толст.       – У тебя амнезия? Гарри – это ты, мой бзикнутый братец. Ответь-ка мне на вопрос. Ты нафига в чулане поселился? На верху же полно места. Марш в коридор, сейчас сова прилетит.       – Какая сова?       – Как какая? Особый почтальон для тебя из Хогвартса.       В этот момент вместо совы прилетел кондор. Не сумев вовремя затормозить, кондор выбил дверь и снёс Гарри, вбив его обратно в чулан. В когтях у кондора были обрывки письма.       «Дор... ар... и! Име... че... общ... ебе, что ты за... лен в ш... шеб... Хогв... дс... писок... метов... лагается... ект... ерва... гал»       На письме был герб: щит, разделённый на четыре сектора, а в них изображены: лев, барсук, змея и ворон, между ними в центре пятый сектор с буквой аш, а сверху и снизу две ленты, на верхней написано Хогвартс, а на нижней – ещё что-то, не читабельное из-за дырок от когтей кондора. Выбравшись уже второй раз за день из чулана, Гарри изрёк:       – Ну и почтальон! Как ему вообще письма доверяют? И как-то он на сову не очень похож. А тебя как зовут?       – Ну ты точно заболел. Я твой двоюродный брат Дадли Дурсль. Мы живём у моих родителей Петуньи и Вернона Дурслей. Сегодня твой день рождения. И по семейной традиции мы поедем в зоопарк, где ты будешь шипеть на змею.       – Шипеть на змею?       – Ну да. Ты же змееуст.       – Кто?       – Змееуст. Маг, умеющий говорить со змеями. В их языке преобладают шипящие.       Почему-то только в этот момент из своей комнаты вылезли двое взрослых. Дядя Вернон был ещё более толст, чем его сын. Тётя же была ещё более тощей, чем Гарри. Но замученной не выглядела, наоборот, она умудрялась улыбаться.       – В какой детский фанфик я попал? Здесь, наверное, даже рейтиг PG1300?       – Какой ещё фанфик? Куда попал? – спросила Петунья. – Гарри, мальчик мой, ты вообще о чём?       – У него амнезия, вот ему и кажется, что он куда-то попал.       В гараже Гари первым делом подошёл к капоту, а не к двери машины. И сказал:       – Подожди, я сначала хочу посмотреть, на чём предстоит ехать.       Машины для Фанданидуил были слегка в диковинку. Что вы с него хотите? Лесной житель. Но стал же он горожанином. И знать их теперь должен.       – Как здесь капот открывается?       Вернон открыл капот, Петунья включила свет.       – Что это?       – Гибридный двигатель на основе двигателя внутреннего сгорания Рудольфа Дизеля и двигателя внешнего сгорания. При сжатии воздуха в цилиндре он нагревается. Нагревается и цилиндр, от его жара загорается импульсная горелка снаружи цилиндра. Тепло горелки нагревает цилиндр и воздух в нём, воздух расширяется, толкая поршень, подача топлива в горелку прекращается, цилиндр обливается порцией воды и охлаждается, воздух тоже охлаждается, но по инерции маховика сжимается в большей степени, чем следовало бы по газовым законом, от чего снова нагревается, нагревая цилиндр. Такое вот извращение на тему двигателя Стирлинга. Воздух в цилиндре расширяется и сжимается на одном и том же месте, а не как Стирлинг задумывал.       – И после этого вы будете продолжать утверждать, что это не фанфик малолетки? Да автору ста лет ещё не исполнилось.       – Не понимаю. Машина работает, потребление керосина меня устраивает.       – А на колёса вращение как передаётся?       – Цепной передачей. Видишь эту звёздочку и цепь на ней? Вторая такая же звёздочка на корпусе дифференциала заднего моста. На корпусе закреплены шесть попарно соосных осей с пересекающимися осевыми линиями, а на них – пары конических шестерён, входящих в зацепление с двумя коническими шестернями на концах полувалов, а они уже крутят задние колёса. Каждая из шести шести шестерён входит в зацепление сразу с двумя, так что если одна из двух шестерён начинает отставать, то шесть шестерён начинают вращаться не только вместе с осями, но и вокруг осей, что разгоняет вторую из двух шестерён ещё больше, она начинает опережать вращение корпуса дифференциала.       В зоопарке Гарри стал шелестеть вместо шипения. Змея его не поняла. Но вместо змеи его поняла коряга, на которой змея лежала.       – Привет!       – Говорящий? Такое бывает?       – Удивлена?       – Конечно! Даже змея на мне говорить не умеет.       – Но ты единственная змея в этом вольере.       – Я не змея.       – А кто?       – Ветка под ней.       – Дадли, какого ты мне наплёл, будто я змееуст?       – А разве нет?       – Тогда почему меня змея не понимает? Вот ветка под ней меня поняла.       – Странно. Раньше ты на змей шипел и они тебя понимали. А мама утверждает, что шипеть по-змеиному ты научился раньше, чем говорить по-человечески.       – Но я не знаю змеиного. Вот на флоренге говорю как на родном.       – На чём?       – На флоренге, языке растений. От слов «флора» и «лэнгвич».       Вечером ещё одно письмо принесла уже сова. И бросила его прямо в руку Гарри. На нижней ленте оказалось написано: «Никогда не щекочи спящего дракона». А в самом письме было написано: «Дорогой Гарри Поттер! Имею честь сообщить Вам, что Вы с рождения зачислены в школу чародейства и волшебства Хогвартс, руководимую директором Альбусом Дамблдором. Обучение начинается со второго сентября года, в который Вам исполнилось одиннадцать полных лет. То есть со второго сентября этого года. Прибыть же в школу необходимо к вечеру первого сентября этого же года. Поезд отправляется с платформы № 9 3/4 вокзала Кинг Кросс (билет прилагается к письму, отправление ровно в полдень по времени Гринвича). Список необходимых предметов прилагается, приобрести их можно в Косом Переулке в Лондоне. Жду Вашу сову не позднее тридцатого августа, с уважением заместитель директора Минерва Макгонагал». Список действительно прилагался. В списке значились: мантии, котёл, телескоп Галилея и книги фэнтезийного толка, но названные учебниками.       – И где я возьму сову, чтоб отправить ответ?       – Вообще, её надо купить в Косом переулке. Но ты не можешь пройти туда без взрослого, который покажет тебе пароль. И без волшебной палочки, которую тоже надо купить в Косом переулке. Но если сова не прилетает в указанный срок, то на следующий день приходит представитель школы. Маг или ведьма. Именно ведьма, от слова «ведать». Не колдунья, колдовство – явление стихийное, по сути волшебные выбросы малолеток – это именно колдовство, а заклятья обученных – уже магия, там совсем другая парадигма. Научная, хотя учёные-маглы и не согласятся считать научной их методологию. А в колдовстве парадигма искусства, если не инстинктов. Даже не ремесла. Так вот, ведьма может ведать и академическую магию. Представители школы взрослые, у них палочки уже есть. И они знают пароль, который я всё равно не смогла бы воспроизвести, так как его надо набирать волшебной палочкой. Забыть этот пароль почему-то может только магл.       – Кто такие маглы?       – Обычные люди, не способные к волшебству вообще. Ни к колдовству, ни к магии. Есть ещё сквибы, это инвалиды по волшебству, рождённые в семьях волшебников и волшебниц. Я магла. А моя сестра Лили была маглорождённой волшебницей. Твой отец Джеймс Поттер был магом. Так вот, в переулок тебя проводит представитель школы.       – А деньги?       – Джеймс, наверное, оставил деньги. Или министерство выделит, раз уж тебя уже зачислили. У волшебников есть свой банк, его отделение тоже в Косом переулке. Там деньги и выдадут. Кстати, взять их ты можешь только под присмотром своего магического опекуна, так как ты ещё не совершеннолетний. Я магла и магической опекуншей быть не могу. Вернон тоже магл. А Дадли сам ребёнок. К тому же, когда одиннадцать исполнилось ему, сова не прилетала. А если бы он был магом, то должна была бы прилететь.