Перепады настроения.

— Джесси, блять! Встань в позу, сучка! — Мужчина уже третий час кричал на неё. — Фотосессии в стиле «кровавый пиздец» щас хорошо расходятся, — он вновь щёлкнул камерой. Вряд ли, конечно, в «кровавый пиздец» входили настоящие порезы, но девушке некогда было об этом поразмыслить — ноги еле держали. Бедра, руки, живот. Сплошь покрытые уродливыми порезами, которые, если повезёт, можно будет красиво зашить. Если заплатят нормально. — Блять… а я-то думала: всё, что угодно лучше проституции, — простонала она и с трудом опустилась на пол, красиво вытягивая ноги, строя мордашку. — Нет ничего лучше проституции, малышка. А теперь давай, начинай-ка работать сама, — фотограф совсем не по-доброму усмехнулся и кинул к ногам девушки лезвие. — Что?! Да пошёл ты! — Джесс моментально пришла в чувства и отползла подальше к стенке. Её трясло от отвращения. — Четыреста долларов, дорогуша, — почти пропел монстр на другом конце студии и Джесс повелась. Снова. Руки, бёдра, живот, щека, плечи… Крови на белом полотне под ней слишком много, что-то пошло не так… Взгляд не фокусируется, руки наливаются свинцом. Опять проебалась. Через вату слышно, как фотограф громко матерится и кричит. Она видит, чувствует, как он подходит, бьёт по щеке. Ещё. И ещё раз. Не помогает. Всё так же плохо. Глаза медленно закрываются, клонит в сон — она надеется проснуться позже. Проституция и правда была бы лучше.