Pixel

Глава 11

Белые узоры

Арсений открыл глаза. Вокруг было темно, со всех сторон доносился приглушенный гул множества голосов. Все они, казалось, говорили одно и тоже, но и непонятно, что именно. — Кто вы? — озираясь по сторонам воскликнул юноша, стараясь разглядеть хоть что-то в темноте. — Мы тени, — голос эхом разнесся вокруг, а после его подхватили другие. — И где я? — Ты в нас, — шелестели голоса. Эльфу стало не по себе. — И скоро ты станешь таким, как мы. Ты станешь частью нас. Ошарашенный дополнением, голубоглазый повернулся вокруг своей оси. — А если я не хочу? — Никто не хочет, но все остаются, — пролепетал высокий детский голос. — Отсюда нет выхода, — вторил женский. — Мы искали. Став тенью однажды, нельзя вернуться. Это хуже смерти. Ведь мы живы. Но вынуждены из раза в раз возвращаться под землю, а после вновь вылазить по велению кастера, — разъяснил детский голос. — Но мне нужно обратно! У меня напарник, — Арсений опустился на колени. Со всех сторон начали появляться пустые белые глаза. К юноше приближались полупрозрачные черные тела. Он уже видел, как Шаст становится чем-то подобным, когда ловил его с острова и проходил сквозь черный огонь Джека. Фигурки сплетались друг с другом, собираясь в один силуэт. — Нам жаль, — проговорил он, смотря на эльфа. — Мы не можем противиться заклинанию того, кто нас вызвал. — Я тоже маг! Неужели нельзя разорвать эту пустоту? — Попов уже не знал, что делать. Чернь вокруг давила на него. Юноша пробыл в этом месте от силы минут пять, но его уже воротило. Пустые глаза прозрачного силуэта смотрели на него с видимым искренним сочувствием, на какое они были способны. От безысходности хотелось взвыть. Брюнет обнял руками колени, опустив на них голову. Неужели он и правда такой беспомощный? Антон там сражается с Джеком, а он... Угодил в ловушку, как последний кретин! В сердцах голубоглазый выругался. Время в этом месте шло непонятно как. Эльф уже давно сбился со счету,сколько он просидел в темноте. Белоглазый силуэт то и дело разлетался на множество маленьких теней, а после вновь собирался воедино. Им самим было скучно. Со всех сторон, как из динамиков, доносился ропот. — Снаружи вы выглядели как какие-то карлики, — парнишка постарался отвлечь себя разговором с тенью. Голоса в миг замолкли. — Я тоже стану таким? — Мы принимаем разные обличия. Тени на то и тени. Мы живем везде и одновременно нигде. Видим различных существ, копируем их внешность в угоду тому, кто нас вызвал, — Арс начинал привыкать к тому, что голос тени то и дело менялся. Неизменной оставалась лишь интонация, с которой говорил силуэт. — Сегодня карлики, завтра мотыльки, послезавтра летучие мыши. Мы давно забыли, какого это — иметь постоянное обличие. Мы его не помним. Никто из нас. — Это грустно, — паренек поднял взгляд. Тень лишь рассмеялась множеством голосов. — Ты жалеешь нас? Люди по ту сторону зеркала все такие добрые, или только ты? — Почему вы смеетесь? — Для нас это необычно, в новинку. Никто не жалел нас до этого. Это очень мило, но мы не можем тебе дать ничего взамен. — Этого и не нужно. Вы сами сказали, что я стану одним из вас. В пустоте вновь воцарилось молчание. Брюнет создавал белоснежные сферы на кончиках пальцев и тут же гасил их. Так продолжалось вплоть до того момента, пока силуэт не повернулся к нему. В белёсых глазах мелькнуло нескрываемое удивление. — Ты умеешь создавать спасительный свет?! — одновременно воскликнули голоса. Возглас пронесся волной по всему темному пространству и ударил прямо по ушам юноше. — Кого? — Спасительный свет, — повторила тень, а после разлетелась на множество теней поменьше. Каждая подобно мотыльку завороженно смотрела на вновь созданную Арсением белоснежную световую сферу. — Говорят, что пройдя через спасительный свет тень может стать эфиром. — Кем? — с каждой секундой эльф понимал все меньше. — Эфиры — это противоположные теням создания. Как и мы, они живут независимо от этапов. И если тень — это потеряная душа, то эфир — это душа, которая, можно сказать, вознеслась над этим миром. Эфиры как сосуды силы. Они могут вселяться в кого-то, в десятки раз увеличивая силу этого человека. И им открыты все дороги. Их никто не вызывает, как слуг... Попов слушал сбивчивую речь, удивляясь все сильнее. Тени, эфиры, спасительный свет. — И если вы станете эфирами, то эта ловушка спадет? — голубые глаза с надеждой окинули силуэты. Тени переглянулись. — Процесс перерождения очень сложен для мага. Даже самые сильные маги третьего этапа не всегда берутся за очищение тени. Ты можешь попросту не выдержать. — Какая разница? Если мне и так отсюда не выбраться? Мне все равно остается лишь стать таким же, как вы. И это "перерождение" единственный способ что-то изменить. Разве вы сами этого не хотите? — Хотим. Но так же мы боимся за тебя. Ты не такой как все. — Раз я не такой, то мне по силам будет этот обряд, — тени лишь тихо рассмеялись. Смешок гулом разнесся по всей пустоте. Белоснежная сфера увеличилась в размерах между ладоней юноши. Тени окружили мага, с интересом смотря на источник белёсого света. Дальше все закружилось с невиданной скоростью. Тени одна за другой влетали в сферу, теряясь внутри, отчего она все увеличивалась и увеличивалась в размерах. После и вовсе силуэты влетали в нее группами. Эльф чувствовал, что с каждым заходом теней внутрь сферы становится труднее поддерживать ее в стабильном состоянии. Разрастаясь, она требовала для стабилизации большего количества манны, которая и так уже была на исходе. Видимо, в это место не поступала манна из его деревни. Оставалась последняя тень. Как только и она скрылась внутри сферы, голубоглазого пробрал холод. Маг чувствовал, как леденеют кончики пальцев, как холод от них распространяется по всему телу. А после был свет. Белоснежный, чистый, он бил по глазам. — Так вот как выглядит "свет в конце тоннеля", — пробормотал брюнет, закрывая глаза и пропуская свечение сквозь себя. Ощущение было не из приятных. Тело как будто пронзали множество маленьких иголок, некоторые участки и вовсе жгло пламенем. Арсений не видел, как пустота вокруг разошлась трещинами, а после и вовсе разлетелась на множество осколков. Зато маг слышал голоса, некогда принадлежавшие теням. Они ликовали. Это успокаивало юношу. Но сил открыть глаза не было. Веки казались тяжелее любой штанги. Последнее, что он услышал, был высокий детский голос: — Отдыхай, наш спаситель. *** Антон из последних сил атаковал Джека, когда где-то позади в клубах сизого дыма сверкнула белоснежная вспышка. Двоих соперников насквозь пронзила разлетевшаяся во все стороны энергия. Только в отличие от Шаста, Джек понял, что к чему и очень сильно удивился. — Пророчество и впрямь сбывается. — Что? — Он освободил тени, — но и этого зеленоглазый не понял, готовясь отразить новую атаку эльфа. — Только, скорее всего, не выжил. А вот эти слова Антон понял очень хорошо. И, наплевав на принципы дуэли, зеленоглазый понесся туда, где сияли белые огни. Джеку не оставалось ничего, как продолжить преследовать соперника. Их бой не заканчивался даже на бегу. Антон пускал в эльфа клинки, тот в ответ метал в него фаерболы. — Отвали от меня! Не до тебя сейчас! — Сначала закончи поединок, а потом левые дела, — рыкнул в ответ Джек. Его слова злили Шаста, выводя парня из себя. — В сравнении и с ним левое дело тут только ты! — на ходу Пиксель сделал темному эльфу подсечку, и пока тот отплевывался от пыли после падения, ускорился. Белые огни становились ярче, а после юноша увидел перед собой тело Арсения в окружении десятков эфиров. Белёсые фигурки стояли вокруг брюнета. Черные как смоль глаза выделялись на якобы фарфоровых лицах. — Кто вы? Что с ним?! — Мы эфиры. Бывшие тени. Этот эльф помог нам вознестись. — Ценой своей жизни, — послышался голос Джека. — Неправда. Он жив! — запротестовал один из эфиров. — Его тело истощено. Он потратил слишком много сил и маны. Телу нужен отдых. — И ты веришь этим позданиям? Они использовали его! — не унимался темный эльф. Он так старался обернуть юношу против эфиров, что не заметил, как тот обернулся против него. Из дымки вылезла когтистая лапа, в мгновение пробившая насквозь грудь Джека. — Но призвал тени ты, — прошелестел голос Антона. — Радуйся, ты сдох. Эфиры смотрели на происходящее без каких-либо эмоций. Стоило Шасту достать руку из груди эльфа, как тот повалился на колени, выплюнув на сухую землю огромное количество крови. — Вот и закончилось наше обучение, — прохрипел тот, а после разлетелся на множество пикселей. Антон почувствовал, как во рту увеличились клыки, как и остальные зубы они стали в разы острее. Зеленоглазый обвел их языком, удивляясь такой странной трансформации. — После убийства никто не будет таким как прежде. Это часть обучения каждого, кто выбирал класс ассасина, — послышался знакомый голос контролера. — А он дурак, если считал, что после смерти сможет получить привелегии и возродиться. Я этого б не допустил, — мужчина поправил очки, опустившись рядом с Арсением. — Жить будет. Он и впрямь потерял слишком много сил. — Почему нам все врали? К чему все эти истории про двойников? А те эльфы Иггдрасиля? Почему и они поддерживали эту историю? — Что б вы почувствовали себя спокойней. Что б сразу не сваливать на вас весь груз. Ведь одно лишь слово "избранные" несет за собой огромную ответственность. А вам ведь так мало лет. Вы не должны стараться на благо целого мира. — Поз, я нихера не понимаю! Почему мы попали сюда через игру. Как вообще такое возможно? — Магия, Шаст. Магия. Я обязательно отвечу на все твои вопросы. Но на втором этапе. — Мы прошли этот? — в ответ на вопрос мужчина лишь улыбнулся, потормошив прическу ппареньк. А после и вовсе растворился в тумане. — Нам тоже пора, — подали голос эфиры и так же, как Поз, растворились в белых клубах тумана. Все, кроме одного. Он положил маленькую ручку на предплечье брюнета. — Я виноват. Он был не упал в обморок, не будь меня. Передай ему огромную благодарность, — с этими словами эфир как будто проник под кожу Попову. На предплечьях начали вырисовываться замысловатые белоснежные узоры, состоящие из букв и всевозможных завитков. Арс вдруг распахнул глаза, откашлявшись от пыли и песка. Шастун почувствовал, как волнение ушло на второй план. Прижав парня к себе, зеленоглазый широко улыбнулся. — Мы прошли этап, — на этих словах их тела превратились в кучу пикселей, которые вместе с ветром взмыли в небо, исчезая в облаках яркой вспышкой.