Скажи мне, что тебе нравится

Ракель проснулась, потому что солнце слишком ярко светило через тонкие белые занавески. Она открыла один глаз и дезориентировано прищурилась. Ей потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, где она была и почему чувствовала себя такой счастливой, и — она пошевелила бедрами и поморщилась — немного побаливало. Затем Серхио повернулся к ней спиной, сонно обнял за талию, и вчерашний день вернулся к ней одним великолепным порывом. Она восторженно улыбнулась и крепче прижалась к его теплу. — Ракель? — он прошептал. — Да, дорогой? — Я мечтал о тебе, — его голос был тихим шепотом в ее ухе. — Обычно, когда я просыпаюсь, тебя нет. Но ты все еще здесь. Она погладила его по руке. — Я все еще здесь. Я никуда не поеду. Он обнял ее сильнее и зарылся лицом в ее волосы, и вскоре они снова заснули. Когда она проснулась в следующий раз, солнце уже зашло, и Серхио ласкал ее плечо. Она удовлетворенно замурлыкала и перевернулась на живот, чтобы он мог погладить ее по спине, что он послушно и сделал. Все еще в полусне, она наслаждалась мягким ощущением его пальцев, двигающихся вверх и вниз, вверх и вниз с абсолютной нежностью. Через некоторое время она снова повернулась на бок, чтобы он мог погладить ее по руке и боку. Это рай, подумала она. Именно в этот момент. Он поднес руку к ее животу и поцеловал ее волосы. Затем он начал целовать ее плечо, его руки спустились к ее бедрам, и когда она придвинулась немного ближе к нему, она почувствовала, как он твердо лежит на своей спине. — Я знаю, ты сказала, что не любишь утренний секс, — пробормотал он, и она услышала в его голосе улыбку. — Но формально уже полдень. Она подавила улыбку и уткнулась лицом в подушку. — Я все еще сплю, — проворчала она приглушенным голосом, и она услышала его смешок. Она была в восторге, когда его руки не прекращали своих ласк, пробираясь по ее бедрам, животу и рукам, осторожно избегая ее чувствительных мест, нежно пробуждая ее тело. Через какое-то время он стал немного смелее, его пальцы заскользили по внутренней стороне ее бедер, и она автоматически немного раздвинула ноги, но он не воспользовался преимуществом — пока. Он обнял грудь, избегая ее соска, который все равно затвердел, затем его рука поднялась, чтобы убрать ее волосы с шеи. Мне не следовало говорить ему о моем слабом месте, подумала она без особого сожаления, когда он начал целовать ее шею, начав с легкого прикосновения губ к ее коже. Несмотря на то, что ее тело все еще было тяжелым от сна, между ее ног началось глубокое, медленное покалывание, и она вздохнула, прижимаясь к нему. Ободренный, он снова стал медленно целовать ее шею, а его рука скользнула вниз, на этот раз слегка задев сосок большим пальцем. Когда она не запротестовала, он сделал это снова — просто легонько коснулся самого кончика, и дрожь пробежала по ее телу. Он коснулся ее второго соска, и она снова задрожала. Воспользовавшись своим преимуществом, его рука спустилась вниз по ее животу и исчезла между ее ног, сначала просто поглаживая чувствительную кожу внутренней части ее бедер, задерживаясь там с бесконечным терпением, пока ее тело просыпалось немного больше от каждой ласки. Когда он, наконец, переместил туда руку, его прикосновение было дразняще легким, всего лишь мимолетный удар, а затем он снова исчез. Глубокий гул желания поднялся в нижней части ее живота, и она еще немного раздвинула ноги, побуждая его исследовать дальше, и он осторожно опустил палец, лишь на мгновение. Она знала, что мокрая, и улыбнулась его удовлетворенному звуку. Тем не менее, он еще не сделал никаких дальнейших движений, даже когда она призывно прижалась к нему бедрами. Он просто продолжал свои нежные поглаживания, касаясь ее повсюду, кроме того самого места, где она хотела его. Наконец ее терпение иссякло, и она взяла его за запястье и крепко прижала его руку к себе. — О, ты уже проснулась? — поддразнивающе прошептал он ей на ухо. — Если ты совершенно не можешь держать свои руки при себе, то я тоже могу проснуться, — проворчала она в ответ. — Ты права, — сказал он, рисуя маленькие кружочки указательным пальцем. — Я действительно не могу оторваться от тебя. Теперь она слегка извивалась, и он двинулся, чтобы войти в нее одним пальцем, затем двумя. Когда она невольно вздохнула, он быстро отступил. — Тебе больно? — спросил он озабоченным голосом. — Просто немного чувствительна, — заверила она его. — Как часто мы делали это вчера? — Я сбился со счета, — сказал он. Она улыбнулась. — Лжец. — Хорошо, четыре. — Это довольно много после целого года бездействия. Я просто немного заржавела. — Давай посмотрим, смогу ли я помочь с этим, — пробормотал он, затем начал всерьез гладить ее. Больше не было поддразнивания — он точно знал, куда пойти, чтобы заставить ее стонать от удовольствия. И все же он продолжал свои легкие прикосновения, постепенно усиливая ее возбуждение, растягивая его до тех пор, пока она не начала задыхаться от него. — Серхио, пожалуйста, я хочу тебя. Он направился к ее отверстию и медленно вошел в нее. Она была уже такой мокрой, что ей совсем не было больно, и она толкнула бедра назад, чтобы взять его глубже. Крепко держа ее в руках, он начал двигаться внутри нее, и она вздрогнула от восторга, двигаясь в такт его ритму. Этим утром он задал медленный темп, не торопясь с ней, и они долго качались вместе, прежде чем его рука снова опустилась между ее ног, и его пальцы возобновили поглаживание. Она вздохнула и положила свою руку поверх его, направляя его движения и давление, пока она не застонала от восторга и не задрожала в его руках, когда ее потряс оргазм. Он держал ее крепко, пока толчки не утихли, затем он возобновил свои медленные движения для еще нескольких ударов, когда он уткнулся лицом в ее волосы и прошептал ее имя, содрогаясь от освобождения. Они долгое время оставались заключенными друг с другом, их конечности отяжелели от сонного восторга, а пальцы переплелись. Наконец она откатилась от него, потому что ее рука онемела, и он, казалось, проснулся, вздрогнув. Она посмотрела на него. — Кофе сейчас? — сказала она с надеждой, и он улыбнулся. — Конечно, — сказал он. — Оставайся здесь, а я приготовлю тебе кофе. Она роскошно растянулась на пустой кровати, зевнула, затем мечтательно смотрела на солнечный свет, играющий на потолке, пока он не вернулся с дымящейся кружкой кофе. Она с радостью приняла его и села, дуя на горячую черную жидкость, чтобы быстрее остудить. Он лег на живот рядом с ней, поглаживая ее ногу. — Ты ведь не возражала, правда? — Не возражала против чего? — Секс перед кофе. — Нет, — улыбнулась она. — Я не возражала. — Я не был слишком настойчив? — Поверь мне, — сказала она. — Если ты станешь слишком настойчивым, я дам тебе знать. — Я просто ничего не мог с собой поделать. Ты была прямо здесь и выглядела так красиво… Она сделала глоток кофе, и он обжег ей язык, поэтому она поставила чашку на ночной столик, чтобы дать ей еще немного остыть. Когда она посмотрела на него, то увидела, как он поправил очки на носу, и почувствовала, что сейчас задаст еще один вопрос. Она терпеливо вздохнула. — Что? — Ты помнишь наши разговоры во время ограбления? — Слово в слово. — Однажды я спросил у тебя, не симулировала ли ты оргазм. Ты помнишь? Она криво улыбнулась ему. — Отчетливо. Было очень весело признаться в этом перед всеми моими коллегами? Он немного смущенно ухмыльнулся. — Мне жаль. — А теперь ты хочешь узнать больше? — Да, пожалуйста. — Если ты хочешь знать, как часто я имитировала оргазм, то я ничем не могу тебе помочь. Я не считала. — Ты делала это часто? — Иногда. — С твоим бывшем мужем? — С каждым парнем, с которым я когда-либо спала. Казалось, это его удивило. — Но почему? Зачем тебе притворяться удовольствием, если ты его не получила? Затем ты заставляешь этого самодовольного парня думать, что он проделал хорошую работу, но ты ничего не получаешь от этого верно? Она вздохнула. — Иногда это просто проще всего. Бывают дни, когда ты знаешь, что этого не произойдет. — Почему? Она нахмурилась. — Я не знаю. Может, я устала или отвлеклась. Может быть, Может быть, я просто занимаюсь сексом, чтобы доставить удовольствие своему партнеру, но мне это не нравится. Тогда оргазм может быть невозможен, и притворство — хороший способ заставить его прекратить попытки, не задевая его чувств. Он нахмурился. — Ты заставляешь нас, мужчин, казаться детьми. Она засмеялась. — Иногда так и есть! Многие мужчины не могут смириться с тем, что ты говоришь: «Дорогой, ты все делаешь правильно, но сегодня этого просто не будет.» Он кивнул. — Есть еще какая-нибудь причина, по которой ты можешь притворяться? Она задумалась на мгновение. — Если они становятся слишком нетерпеливы. Это самое худшее, если ты пытаешься расслабиться и чувствуешь, что они просто хотят сделать это. Тогда ты иногда просто… хочешь поскорее покончить с этим. Он посмотрел на нее. — Обещаешь ли ты никогда не симулировать оргазм со мной? Она заколебалась. — Я не знаю, Серхио. Может наступить момент, когда ты будешь очень стараться, и это просто не работает, и я не хочу тебя разочаровывать. Он внимательно посмотрел на нее. — Но, если ты не обещаешь никогда не подделывать это, как я могу узнать, удовлетворена ты или нет? Любой оргазм, о котором ты говоришь, может быть фальшивым. Она наклонилась вперед и ободряюще поцеловала его. — Они не все будут фальшивыми. — Но откуда мне знать? Полагаю, ты достаточно убедительна? Она пожала плечами. — После этого у меня никогда не возникало подозрительных вопросов. — Ну, тогда. И что еще более важно: если ты не говоришь мне, что что-то не работает, как я могу работать над улучшением? Она вздохнула. — Иногда никто не виноват, что это не работает. Послушай, по моему опыту, мужская стимуляция в основном физическая и визуальная. Но женская стимуляция бывает физической и умственной. Если я не возбуждена в своем уме, то ничто из того, что ты делаешь с моим телом, не поможет. — А как мне возбудить тебя морально? — сказал он с таким видом, будто отчаянно хотел делать записи. Она улыбнулась. — Все виды вещей. Например, показав мне, что ты действительно хочешь меня. Показав мне, что ты заботишься обо мне. Говоря мне сладкие или сексуальные вещи. Я также могу создать свою собственную мысленную картину, которая может меня взволновать. Его любопытство было возбуждено. — Что за мысленная картина? — О, я не знаю, — сказала она, проверяя, достаточно ли остыл ее кофе. — Я могу представить, что я хочу, чтобы ты со мной сделал. Это может быть фантазия. Другая обстановка или другой человек. — Ты бы фантазировала о другом мужчине, будучи со мной? — спросил он обиженно. — Не совсем, — сказала она, успокаивающе похлопав его по плечу. — Определенно не в начале. Но это может случиться в какой-то момент, и это совершенно безвредно. Он, казалось, на какое-то время погрузился в раздумья, и она воспользовалась случаем, чтобы насладиться своим кофе. Нет ничего лучше, чем первая утренняя чашка кофе и немного тишины и покоя. Это продолжалось не очень долго. — Я бы все равно хотел, чтобы ты пообещала мне никогда не притворяться. — Смотри, — сказала она. — Если ты не будешь сердиться на меня и пообещаешь принять это, когда я скажу, что этого просто не будет, тогда мне не придется притворяться. Звучит ли это как компромисс, с которым ты можешь смириться? Он кивнул. — Это кажется разумным. — Хорошо, — сказала она, поставив пустую чашку из-под кофе на тумбочку и отойдя к краю кровати. Он поймал ее запястье, когда она собиралась встать. — Эй, — сказал он. — Куда ты направляешься? — Я встаю? — неуверенно сказала она. — Нет, нет, — сказал он, утаскивая ее обратно в постель, и она засмеялась, когда он притянул ее к себе и уткнулся носом в ее шею. — Ты останешься здесь со мной. Я не хочу сегодня вставать с этой кровати. — Но мне нужно добраться до отеля, чтобы забрать свои вещи! Мне нужна чистая одежда. — Если ты останешься в постели, тебе не понадобится одежда, — рассуждал он. — Но мне нужны другие вещи, — сказала она. — У меня здесь есть вещи. — Мои противозачаточные средства в моем чемодане. — Хорошо, — признал он. — Я пришлю кого-нибудь забрать твои вещи. Он распорядился, чтобы посыльный принес ее вещи, а сам пошел на кухню приготовить ей завтрак. Тем временем она почистила зубы, натянула одну из его рубашек и прошла в гостиную. — Могу я немного осмотреть дом? — спросила она его у кухонной двери. — Вчера я мало что видела. — Конечно, — сказал он. — Теперь это и твой дом. Она почувствовала, как маленький комок счастья наполнился ее желудком от его слов, затем повернулась, чтобы исследовать. Она подбирала маленькие статуэтки, которые он собирал, и любовалась картинами на стенах. Затем она перешла в другую комнату, которая, как она решила, была его кабинетом. Там было полно книг, и она лениво провела пальцами по корешкам, прежде чем обратить внимание на его стол. Он был завален аккуратными стопками бумаги с тщательно промаркированными этикетками. Она бросила небрежный взгляд на стопки, когда внезапно что-то привлекло ее внимание. Это была толстая желтая папка с ее именем на обложке. Она нахмурилась и притянула его к себе. Когда она открыла это, ее глаза расширились. Она смотрела на фотографию себя, идущую по улице к своему дому, явно сделанную около девяти месяцев назад. Она отодвинула фотографию в сторону и увидела другую, на этот раз она сидела на скамейке в парке с Паулой — шесть месяцев назад, по ее оценке. Она отодвинула и эту фотографию в сторону и увидела еще одну картинку, и еще, и еще. В этот момент вошел Серхио с тарелкой фруктов, и когда она посмотрела на него, улыбка исчезла с его лица. — Что это за хрень? Он осторожно поставил тарелку и поднял руки. — А теперь, Ракель, не расстраивайся. Когда я уезжал в прошлом году, я… я заплатил кое-кому, чтобы тот следил за тобой. — Ты меня преследовал? — в ужасе сказала она. — Просто, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке! — он поспешил сказать — Когда я ушел, то понятия не имел, как все это повлияет на тебя. Я боялся, что тебя обвинят и уволят, или… или отправят в тюрьму. Я должен был знать, что с тобой все в порядке. Она заколебалась. — Не знаю, жутко это или романтично. — Давай начнем с романтики, — быстро сказал он и попытался закрыть папку, но она вырвала ее у него. — Но эти фотографии были сделаны всего месяц назад. — Я хотел тебя видеть, — прошептал он. — Я так ужасно скучал по тебе. Вдруг ее горло сжалось. В ней поднялись годичные разочарования и грусть. — Я тоже скучала по тебе, но у меня не было возможности узнать, где ты был, и как у тебя дела, или… или думаешь ли ты обо мне. Он открыл рот, чтобы перебить ее, но она продолжала говорить. — Год, Серхио! Почему ты заставил меня ждать год, думая, что я больше никогда тебя не увижу? Он посмотрел на нее с болью. — Я хотел связаться с тобой, Ракель, конечно же! Но они отслеживали все твои сообщения, я не мог рисковать, я не могу подвергнуть тебя опасности! Я действительно думал, что ты посмотришь на карты раньше. Я должен был знать, что ты могла спрятать их из виду. — Что, если бы я никогда не нашла их? — сказала она, и на ее глаза навернулись слезы. — Ты бы просто отказался от меня? — Конечно нет! Я собирался дать тебе восемнадцать месяцев, а потом нашел бы другой способ, Ракель, я бы нашел. Слезы текли по ее щекам, и он смотрел на нее в ужасе. — Это было так тяжело, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Все было хаосом после твоего ухода — допросы, официальные слушания и негативная реакция в СМИ, пока мне не пришлось уволиться с работы, и ты бросил меня. Моя жизнь разваливалась, и ты оставил меня. Он в ужасе уставился на нее. — Ракель, — прошептал он. — Мне так жаль. Он попытался обнять ее, но она оттолкнула его, все еще плача. — А теперь я здесь, и мы потеряли столько времени, а я даже не знаю тебя! На этот раз она позволила ему взять ее на руки и обнять, пока она рыдала ему на груди. — Но ты же знаешь меня, Ракель, — мягко сказал он. — Может… может быть, не в обычном смысле, но мы знаем друг друга, не так ли? Мы просто делаем это. Я чувствую это, как будто знаю тебя всю жизнь. На протяжении тысячи жизней. Я знаю, что ты тоже это чувствуешь. Он погладил ее по волосам, когда ее рыдания стихли. — Не так ли? Она вытерла щеки и медленно кивнула. — Да. Я тоже это чувствую. Он поцеловал ее в макушку. — Мне очень, очень жаль. До сих пор я был отвратительным парнем. — Худший, — фыркнула она, и он кивнул. — Абсолютно худший. Но, если ты позволишь мне, Ракель, я сделаю это за тебя. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы помириться с тобой. Она вздохнула и прижалась головой к его груди, когда он держал ее. Затем она выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на него. — Мне очень жаль, что устроила сцену. Он покачал головой. — Я заслужил это. — Я положу это обратно, — сказала она, поднимая папку, но что-то внутри привлекло ее внимание. Там было имя ее дочери. Она снова отложила файл и пролистала его. В конце папки лежали всевозможные документы с именами ее дочери и матери: заявления на визу, фальшивые паспорта, информационная брошюра о ближайшей международной школе, контактная информация медсестры, проживающей в доме, и многое другое. Она посмотрела на него. — Что все это значит? Он провел пальцами по волосам. — Я просто хотел быть готовым к твоему приходу, — робко сказал он. — Поэтому ты можешь привести сюда Паулу и Мариви, когда захочешь. Она смотрела на него с удивлением. — Ты действительно планировал нашу совместную жизнь, не так ли? — Конечно, — сказал он удивленно. Она подошла к нему и поцеловала. — Я не знаю, что сказать. — Просто скажи, что останешься со мной. В ответ она поцеловала его глубже, и он обнял ее и поднял с пола. Относя ее в спальню, он прошептал: — Мне действительно нужно какое-то словесное подтверждение. — Да, — прошептала она в ответ. — Конечно, я останусь с тобой. — Это все, о чем я прошу, — сказал он, прежде чем опустил ее на кровать и покрыл поцелуями.