Скажи мне, что тебе нравится

— Серхио, — зевнула она, — я, пожалуй, вздремну. Он бросил на нее виноватый взгляд. — Мне очень жаль. Боюсь, это моя вина, что ты устала. Я разбудил тебя слишком рано. На мгновение она прижалась к нему и поцеловала его в щеку. — Все в порядке. Я не имею ничего против, что ты разбудил меня… и особенно я не возражаю, как ты это сделал. Он застенчиво улыбнулся ей. — Я боялся, что тебе это не понравится. — Мне это очень понравилось. Но сейчас я немного вздремну. Разбуди меня, если принесут новую кровать. — Когда они сказали, что доставят? — Сегодня. — О, они всегда так говорят. Мы можем ее и не ждать в течение недели или около того. — Хм, — проворчала она. — Неделя сна на полу. Надеюсь, моя спина не будет жаловаться. Он поцеловал ее. — Хорошенько вздремни. Я буду у себя в кабинете. Она сонно помахала ему рукой и пошла спать. Когда она проснулась, на улице уже темнело. Она потянулась, чувствуя легкую сонливость, и окончательно проснулась только после холодного душа. Освежившись, она надела чистый топ и свободную юбку, затем прошлась по дому, чтобы заглянуть в кабинет Серхио. Она прислонилась к дверному косяку. — Что ты делаешь? Он не поднял голову. — Просто кое-какие бумаги, до которых я вчера не добрался. Она вошла и села на край его стола, скрестив ноги. Он покосился на ее обнаженное колено, затем снова сосредоточился на своих бумагах. — Я почти закончил с этим, — сказал он. — Не буду тебе мешать, — сказала она, слегка откидываясь назад и проводя рукой по своим все еще влажным волосам. Он окинул долгим взглядом ее тело, затем с упрямой решимостью вернулся к своим бумагам. — Это не сработает, инспектор. — Что не сработает, профессор? — невинно спросила она, перекрещивая ноги так, чтобы ее босая ступня оказалась на его колене. — Это, — сказал он, не поднимая головы. — Тебе не удастся меня отвлечь. Я неуязвим. — Хорошо, — сказала она, медленно проводя ногой по его бедру. — Я в этом не сомневаюсь. Он оттолкнул ее ногу, прежде чем она достигла критической точки. — Мой разум — крепость. — Я уверена в этом, — сказала она. — А остальное? Она протянула руку и легонько провела пальцами по его затылку. Он поежился. — Я не поддамся на уговоры. Она спрыгнула со стола и встала позади него, проводя руками по его груди и животу. — Разве я не могу повлиять на тебя? Совсем? Он застонал, и она наклонилась, чтобы поцеловать его в шею. Он развернул свое кресло, притянул ее к себе на колени и приблизил свой рот к ее губам. — Ты просто не можешь держать свои руки подальше от меня, не так ли? — пробормотал он. — Я действительно не могу, — призналась она, пытаясь поцеловать его, но он отстранился. — Я не собираюсь награждать тебя за такое скандальное поведение. — Прости, — сказала она, проводя рукой по его волосам. — Могу я загладить свою вину? — Ты могла бы начать с того, чтобы слезть с меня, — проворчал он, но когда она пошевелила бедрами, то заметила, что он был тверд под ней. — Конечно, — сказала она, соскальзывая с его колен, чтобы встать на колени перед его стулом. Он напрягся, его глаза расширились. — О, это несправедливо. Ты ведешь грязную игру. Она протянула руку, чтобы расстегнуть его брюки. — Прости, ты хочешь, чтобы я ушла? Он задохнулся, когда она вытащила его наружу. — Нет, — прошептал он. — Хорошо, — удовлетворенно сказала она, и когда ее губы сомкнулись вокруг него, он со стоном откинулся назад. — О боже, Ракель. Он запустил пальцы в ее волосы, пока она двигалась вверх и вниз по его длине, и вскоре его дыхание участилось. Она продолжала идти, пока он внезапно не остановил ее, положив руку ей на голову. — Пожалуйста, встань, — сказал он настойчиво. — Сейчас. Она быстро встала, и он поднял ее, посадил на край стола, раздвинул ей ноги и поцеловал. Он на мгновение исчез под ее юбкой, и она приподняла бедра, чтобы он мог снять с нее нижнее белье, прижавшись губами к ее губам на мгновение. У нее перехватило дыхание. — Боже, как я люблю юбки, — пробормотал он, вновь появляясь и отбрасывая в сторону ее нижнее белье. — Такой легкий доступ. Он встал между ее ног и натянул юбку ей на бедра. Она обвила его ногами и застонала, когда он вошел в нее. Он крепко схватил ее за бедра и с самого начала задал быстрый темп, сильно взяв ее. Она протянула руки назад, чтобы ухватиться за край стола, отталкивая стопку папок, бумаги летели повсюду. Он поморщился на мгновение, но, к его чести, продолжил, и вскоре о бумагах забыли. Теперь она стонала каждый раз, когда он толкался внутрь, втягивая его глубже, обнимая его ногами, и когда он приложил туда свои пальцы, прошло всего несколько секунд, прежде чем она выгнула спину и закричала, дрожа. Он продолжал идти, вызывая восхитительные толчки, пронзающие ее, затем он напрягся и застонал, толкаясь в последний раз, прежде чем рухнуть на нее, содрогаясь. Они оба тяжело дышали, когда она убрала свои ноги с его талии, и он упал обратно в кресло. Она пригладила волосы и села. — О, — сказала она. — Это было хорошо. Затем она оглядела беспорядок, который сама же и устроила. — Мне очень жаль, — сказала она. — Все в порядке, — сказал он, снова застегивая штаны. — Мои неврозы — не твоя проблема. Она спрыгнула со стола. — Я помогу тебе это убрать. — В этом нет необходимости, — поспешно сказал он, но она уже собирала упавшие бумаги. Она брала документ за документом, потом замедлила шаг. — Что все это значит? — Ничего, — сказал он, пытаясь взять у нее бумаги, но она вырвала их из его рук. — Почему у тебя есть план… — она ​​присмотрелась, — Национального банка Испании? — Ничего, — повторил он, но она смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. — Серхио, — сказала она, — пожалуйста, не говори мне, что ты планируешь еще одно ограбление. — Не совсем, — сказал он, чувствуя себя неловко. — Это всего лишь запасной вариант. — Запасной вариант для чего? — На случай, если он мне понадобится. — Зачем тебе это нужно? — Даже не знаю. Но я мог бы. Она встала и посмотрела ему в лицо. — У тебя мало денег? — Дело не в деньгах, — ответил он ей. — Речь идет о вызове, — он потер лицо руками. — Ракель, ты не знаешь, на что это похоже. Я потратил годы на планирование этого ограбления, годы. Это была вся моя жизнь. Я жил и дышал этими планами. А потом все закончилось, все просто ушло, и я почувствовала себя… опустошенным. Поэтому я снова взялся за этот план, над которым начал работать мой брат, просто, чтобы было чем заняться. Просто чтобы сгладить перегибы, попытаться выяснить, может ли это сработать. Это как будто… хобби. Она сердито посмотрела на него. — Хобби? Серхио, это невероятно компрометирующий материал, чтобы иметь его в доме! Неужели ты не понимаешь, что я собираюсь привести сюда свою семью? Моя мать, мое дитя? Ты не можешь так играть, ты больше не только за себя отвечаешь! Он раздраженно повысил голос. — Ракель, ты не понимаешь? Мне нужно это! Он поднял руку, чтобы провести ею по волосам, и она вздрогнула. Она попыталась скрыть это, но он заметил. — В чем дело? Она видела, как выражение его глаз сменилось от замешательства до ужаса, когда его осенило понимание. — О боже, — прошептал он, побледнев. — Ты думала, я тебя ударю! — Нет, — поспешила сказать она. — Не совсем так. Это был рефлекс. Он уставился на нее, потрясенный и обиженный. Прошу тебя, не надо, в отчаянии подумала она. Я не могу успокоить Я не могу утешить тебя прямо сейчас. К своему облегчению, она увидела, что он пришел к тому же выводу. Он встряхнулся и тихо продолжил: — Мне очень жаль, Ракель. Я понятия не имел, что это все еще так важно для тебя. — Я тоже, — признала она. Она была несколько озадачена собственной реакцией. Это вызвало у нее много плохих чувств, которые, как она думала, она оставила позади. — Ты хочешь поговорить об этом? — мягко спросил он ее. Ее непосредственным инстинктом было отмахнуться от этого, но потом она поняла, что им нужно это обсудить. — Да, — решила она. — Я хочу. Они вышли на улицу и сели на ступеньки крыльца, опустив ноги в песок. Он не прикасался к ней, но она оценила его близость. — Прости меня за то, как я отреагировала, — начала она. — Это не твоя вина. — Не извиняйся, — сказал он. — Хотя я не могу не задать вопрос, почему это произошло именно сейчас. Ты постоянно вела жаркие дискуссии со своими коллегами-мужчинами, не так ли? — Думаю, это был контекст, — сказала она. — Интимность, спор. Все это было слишком знакомо. Он терпеливо ждал, пока она соберется с мыслями. — Люди часто не понимают женщин, подвергшихся насилию, — сказала она через некоторое время. — Почему бы тебе просто не уйти после того, как он впервые ударит тебя? Он молчал, прислушиваясь. — Дело в том, что все начинается не так. Он не может просто взять и ударить тебя ни с того ни с сего. Все начинается с мелочей. Она вздохнула, и ее глаза смотрели вдаль, когда она продолжила. — Сначала он такой обаятельный. Ты влюбляешься, и долгие годы все идет гладко, без сучка и задоринки. И вот однажды он кричит на тебя, по-настоящему кричит, так громко, что ребенок просыпается. Ты немного озадачена, но люди иногда злятся. Такое случается. Он кивнул. — Потом все становится еще хуже, но так постепенно, что поначалу ты даже не замечаешь этого. Это такая серая зона. Когда ты от него уходишь? Первый раз, когда он так сильно сжимает твою руку во время ссоры, что на ней остается синяк? Первый раз, когда он толкает тебя к столу? В первый раз, когда он схватил тебя за волосы? Она покачала головой. — В то время все это казалось отдельными инцидентами. Ты говоришь себе, что он не хотел тебя ударить, толкнуть, причинить боль. Ты вспоминаешь хорошие времена, а они были. Он так мил в промежутках, пытаясь загладить то, что сделал, обещая тебе, что это больше никогда не повторится. Но так бывает всегда. — Прости, что спрашиваю, Ракель. Пожалуйста, скажи мне, если это не мое дело, но… было ли там и сексуальное насилие? Она уставилась в землю. — Некоторые люди говорят, что в браке не может быть сексуального насилия. — Эти люди ошибаются, — мягко сказал он. — Было? Она бросила на него страдальческий взгляд. — Даже не знаю. Где эта черта? Это сексуальное насилие, когда ты говоришь «не сегодня», а он продолжает настаивать? Это сексуальное насилие, когда ты говоришь «стоп», а он продолжает идти? Когда он такой грубый, что ты вся в синяках? Я не знаю. Когда мужчина просто доминирует в постели, а когда он оскорбляет тебя? — Я тоже не знаю, — сказал он. — Я думаю, что разница в том, как ты к этому относишься. — В таком случае, — прошептала она, — да, имело место сексуальное насилие. — Ракель, — тихо сказал он. — Я хочу обнять тебя, но не знаю, будет ли тебе это удобно. — Да, пожалуйста, — выдохнула она и прижалась к нему, когда он обнял ее за плечи. — Когда ты решила бросить его? — спросил он. — Когда через некоторое время я начала понимать, что это уже не «несчастные случаи». Что он не просто выходит из себя. Ему нравилось делать мне больно. Ему нравились мои синяки. Ему нравился мой страх. Как только я поняла это, я больше не могла оставаться. Он поцеловал ее в макушку. — Ты была очень храброй. — Неужели? — спросила она, вытирая слезу. — Что-то не похоже. Разве это храбро — делать что-то, когда у тебя нет другого выбора? — Да, — твердо сказал он. — Так и есть. Некоторое время они сидели молча. Потом он сказал: — Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда, верно? — Да, — машинально ответила она, но потом заколебалась. Он посмотрел на нее. — Ракель, — настойчиво повторил он. — Ты же знаешь это? — Я знаю, — ответила она и неохотно продолжила. — Но помнишь ли ты то время в твоем старом убежище, когда ты заставил меня потерять сознание? Это было страшно. Он глубоко вздохнул. — Конечно, ты не чувствуешь, что можешь доверять мне после этого. Мне жаль, что я так поступил с тобой. Я чувствовал, что у меня нет выбора. — Что именно ты сделал? — спросила она его. — Я буду чувствовать себя лучше, если пойму это. — Я вызвал так называемый обморок, — объяснил он. — Я надавил на твой сонный синус, что немедленно привело к нарушению притока крови к мозгу. Это то, что может произойти спонтанно, например, если ты бреешься или кашляешь, и это не опасно. Самая большая проблема заключается в том, что люди, страдающие обмороком, обычно падают и ударяются головой, но я держал тебя, чтобы убедиться, что этого не произойдет. Ты никогда не была в опасности. Она улыбнулась. — И ты накрыл меня одеялом. — Периферическое кровообращение можно уменьшить. Я не хотел, чтобы ты проснулась замерзшей. — Ты много об этом знаешь. — Я много времени проводил в больницах. Некоторое время они молчали. Затем он повернулся к ней. — Ракель, ты сможешь меня простить? Клянусь, я лучше умру, чем причиню тебе боль. Она долго смотрела на него. Затем она сказала: «Я доверяю тебе. Не подведи меня снова». — Никогда, — выдохнул он, касаясь ее губ своими. — Никогда, в моей жизни. Она крепко обняла его, и он защитно обнял ее. — Ты так дорога мне, — прошептал он, и она подняла на него глаза. — Отведи меня в постель, — тихо сказала она. — Ты уверена? Она кивнула. Он поднял ее и осторожно отнес на матрас, лежащий на полу. Они лежали на боку, лицом друг к другу, а он гладил ее руку. — Спасибо, что доверилась мне, — сказал он. — Спасибо, что выслушал. — Конечно. Она придвинулась к нему ближе, и он поцеловал ее долгим, нежным, нетребовательным поцелуем. Когда она прижалась к нему своим телом, он нерешительно отступил. — Ракель… нам не обязательно. Она посмотрела ему в глаза. — Но я хочу. Я хочу быть ближе к тебе. — Мы можем быть близки вот так. Она положила руку ему на щеку. — Пожалуйста, не бойся прикасаться ко мне сейчас. Ничего не изменилось. Я не сломаюсь. Она села и медленно, без всякой спешки разделась, потом тоже помогла ему раздеться. Они снова легли, кожа к коже. Он гладил ее волосы, плечо, руку, спину, а она ласкала его тоже. Затем он перевернул ее на спину и начал целовать, сначала губы, потом лицо, потом все остальное тело. Мурашки пробежали по ее коже, когда он провел губами по ее животу, и она коснулась его плеча. — Пожалуйста, ложись на меня сверху. Я хочу почувствовать твое тепло. Он сделал, как она просила, накрыл ее своим телом, стараясь не наваливаться на нее всем своим весом. Они поцеловались, долго и глубоко. Затем она прошептала: — Я хочу быть ближе к тебе. Она раздвинула ему ноги, и он медленно, нежно вошел в нее. Она держала одну руку в его волосах, другую на затылке, прижимаясь лицом к его плечу, и они долго оставались в таком положении, не двигаясь, просто наслаждаясь своей близостью. Он начал двигаться, не торопясь, медленными движениями, которые заставили ее вздохнуть от удовольствия. Они держали это в течение долгого времени, затем они постепенно замедлились и пришли к естественной обстановке. Он посмотрел ей в глаза. — Ты этого хотела? — Да, — прошептала она. — Идеально. Он отстранился от нее, перевернул на бок и прижался к ней всем телом. — Разве ты не хочешь продолжить? — спросила она его. — Нет, — прошептал он ей на ухо. — Сегодняшняя ночь была не об этом. Она переплела свои пальцы с его. — Мы можем остаться здесь на некоторое время? — Да, — сказал он. — Столько, сколько ты захочешь. Навсегда.