— Вернись.

Это было в середине осени, одним мрачным и серым днём, сразу после шестой пары. Я никогда не забуду. Помнишь? Мы ехали домой в пустой маршрутке… Ты так робко молчал, всё думая и размышляя, пока я беспечно молол какую-то чушь, не глядя на твоё прекрасное в решимости лицо. Ты поднял на меня свои огромные глаза-омуты, тихо прошептав: «Дэм? Ничё, если я кое-что скажу?». И я усмехнулся самодовольно, по-идиотски, не сдерживая колкой иронии: «А чего так скромно? В любви что ли признаваться будешь?». Твои зрачки как будто медленно превратились в стекло, и ты ответил тихо, грубо и обиженно: «Может, и так…» Конечно, я думал, что ты прикалываешься. Любой бы так подумал… Нет? Ладно, не хочу оправдываться, мне это не поможет… «Серьёзно? Чего ты там бормочешь, скажи нормально». «Ты совсем тупой? Тебе, блять, конченому такому уебищу, признались в блядской любви». «А?..» Я так охренел от жизни в тот момент, хах… Даже больно вспоминать. Наверное, так и должно быть… Не важно. Я никогда в жизни не видел, чтобы кто-то на меня так смотрел, клянусь. Твой взгляд будто током пробивал, будоража и удивляя, одновременно так просто и обыденно, что не верилось в его существование. Мне часто доводилось слышать признания, но это было новым и ярким, как в первый и последний раз. «Погоди, реально что ли?..» «Ну наконец-то дошло. Да, прикинь, сам в ахуе». Я даже немного растерялся, а это со мной не часто происходило! Сейчас-то меня уже ничем не удивишь… «И типа, чего ты хочешь? Я просто не знаю, что сказать…» «Да мне похуй. Говори как есть». Похуй? Нет, тебе было точно не похуй. Ты хотел кричать, плакать, ударить меня, неловкость сгустилась вокруг твоего тела, полностью поглотив. Зачем ты лгал? Впрочем, не мне тебя судить… «Честно, никогда об этом не думал… Можно я приведу мысли в порядок? Пожалуйста, мне нужно время». «Как хочешь». Только и всего. Я причинил тебе боль, но поверь, я до сих пор не простил себе это. И вряд ли когда-то прощу. Как я посмел? Без предупреждения и вступления, вдруг ударить тебя словом, которое рикошетом впилось мне в сердце, муками повиснув на нём. Кто мне дал право? Я снова и снова виню себя во всём, абсолютно во всём. Славная была осень. Мы много гуляли и болтали. Я боялся задеть тебя или дать ложную надежду, старался быть осторожным и внимательным. Но ты не хотел видеть моей холодности, закрывая глаза на натянутую улыбку, пустые слова и глупые вопросы. Ты питался мечтами, и они давали тебе сил пережить эту короткую лиственную пору. Я же в это время убивал себя мыслями, высасывал из мозга все соки, пытаясь распутать огромный клубок эмоций. Что там внутри? Теперь я знаю. Жаль, что уже поздно… Самая долгая осень на моей памяти, и вместе с тем самая мимолетная… Какой-то месяц, что он значит в нашем тупом круговороте времени? Мы много говорили. Ты старался быть интересным, я только сейчас понял, но тебе это было не нужно. Ты всегда прекрасен, вот и всё. «Смотри: там, в небе, созвездие Волосы Вероники. У Фицджеральда, кстати, есть рассказ с таким названием». «Где? Ни черта не вижу. Я даже Большую Медведицу не сразу найду, хах». «Да вон, смотри же. Видишь? Группа звёзд, расположенных уголком». «Ааа, эта что ли куча? Где волосы-то? Чушь собачья эти ваши созвездия. Какой идиот только додумался, что это — волосы?! " «Дурак… Зато легенда очень красивая. Про царицу Веронику, которая из-за мужа отрезала свои прекрасные волосы в жертву богине любви Афродите. У Фицджеральда не хуже, но его история о другом». «О чём? " «Ахах, что, интересно? Почитай, там немного. Про сестёр… И концовка неожиданная… " Тогда я так ничего и не понял: ни про волосы, ни про Фицджеральда. Но сейчас… Я выучил наизусть легенду, а также многие созвездия. И прочитал рассказ, и даже длиннющего «Великого Гэтсби», тоже авторства Фицджеральда. Я, правда, ничего не понял, но это не важно. Где же ты?.. Мне ничего не нужно, кроме как смотреть на звезды с тобой и смеяться из-за «ковшей» и «молотков». Я прочитаю что угодно за ночь ради тебя. Только вернись… Пожалуйста. Прошло уже полгода с тех пор, как Тэнэ Кёниг пропал безвести.