— Вернись.

Очередной тёплый день кончался, прохладный ветер надувал на закат плюшевые тучки. Дэм и Тэнэ подходили к дому Кёнига.  — Спасибо, что провожаешь. Вот твои таблетки… — Черноволосый вытащил из сумки небольшую баночку и отдал её Келлерману. — Пока?  — Да, спасибо… Слушай, Тэнэ…  — Что? — Кёниг терпеливо выжидал, когда Дэм соберётся с мыслями.  — Небо сегодня красивое… — после недолгого молчания наконец сказал парень, убрав за уши лезущие в лицо белые пряди. На секунду ему показалось, что Тэнэ сильно разочарован.  — Ага… Всё? — С какой-то усталой мольбой.  — Ну, да… — Келлерману хотелось сказать что-то ещё, но он сдержался. Черноволосый вздохнул и зашёл в дом. «Это был последний раз, когда я видел его». Дэм немного потоптался на месте, но затем тоже растворился в кончающемся дне, уходя дальше и дальше, не зная, что творится за его спиной. Ночь сгущалась над городом, чёрной краской облив тучи и съев пурпурно-красное солнце. Башня метеорологической станции напоминала огромного дракона с алыми светящимися глазами-точками, которыми он презрительно обводил город. За окном шумели машины, со свистом проносясь над асфальтом. Одинокая настольная лампа тускло горела белым электрическим светом. Келлерман лежал на кровати, закинув руки за голову, с пустым взглядом смотря на потолок. Где-то в углу тикали часы, отсчитывая секунды до полуночи. «Именно тогда я вдруг понял, что по-настоящему влюблён… В тёмные жёсткие волосы, в скромную, угловатую улыбку, в разговоры по вечерам, в твой образ мыслей и ум. Влюблён в блестящие глаза и мрачный сарказм, в прикрытую грубостью нежность, в твои случайно брошенные на ветер слова, подхваченные мной. Я так влюблён, что от одной этой идеи хотелось прямо сейчас броситься в круговорот ночной жизни, отыскать там тебя, и высказать всё. Но я этого не сделал. Мысль побежать неведомо куда напугала меня, оставив дома.» Дэм закрыл глаза, пытаясь уснуть. Капризные образы сегодняшнего дня навязчиво лезли в голову, крутили идиотские песни, всплывали один за другим, путались и кувыркались, устроив кошки-мышки по закоулкам памяти. Келлерман ворочался с боку на бок, злясь на себя, взбивая подушку, то накрываясь одеялом с головой, то скидывая его с кровати. Наконец, он погрузился в тяжёлую дрёму. Поздняя ночь. Кошмар. Парень убегает, преследуемый неизвестными. Во сне ноги еле ворочаются, волочась не быстрее шага. Сердце бешено стучит об рёбра, отбивая дробь до поимки. Холодный воздух ворует теплоту дыхания. Глухой грохот, эхом поющий где-то внизу. Земля резко исчезает из-под ног, уйдя вниз обрывом. Мелкие камни падают на острые треугольники скал, исчезнув в кромешной тьме. Дэм с немым криком летит следом. Сердце срывается вниз, громко ухнув. Келлерман резко открыл глаза, чувствуя, как задыхается. За окном только-только наклевывался рассвет. Часы показывали 4 утра. Парень со злостью ударил подушку, ложась обратно. Кажется, будто прошло не более 10 минут, ощущения соответствующие. Голова трещала, душно раскалываясь. Всё тело было неестественно горячим. Заснуть больше не удалось.

***

 — Привет, Дэмик! Выглядишь сегодня так себе, всё нормально? — Кица вынырнул из-за угла, улыбаясь. Цепочка около его щёки тихонько звякнула.  — Где Тэнэ? — хрипло спросил Дэм, игнорируя приветствие.  — Черныш? Хм, не знаю, не видел его сегодня. Келлерман оттолкнул белобрысого, пробираясь по коридору академии. Лавэнэ что-то кричал вслед, студенты беспечно болтали, но Дэм их не слышал. Он быстрым шагом обошёл всё здание, заглядывая в кабинеты, вглядывался в толпу. Перед академией старосты тоже не было. Внутри начинало нарастать серьёзное беспокойство и страх. Одновременно парень не мог избавиться от мысли, что это всего лишь паранойя. Тэнэ ведь может просто не прийти сегодня? Заболеть, например? Или даже банально опоздать?.. Но черноволосого не было и на следующий день. Никто не знал, что произошло, Кёниг как в воду канул. Келлерман просто не мог в это поверить. Вскоре по академии начали со скоростью света расползаться слухи о том, что Тэнэ, староста первого курса, погиб. Кто-то говорил, что видел его тело. Дэм пытался найти распространителя этого бреда, но не мог. Нервы стремительно сдавали. Каждое чёрное слово о Кёниге убивало Келлермана изнутри. Он уже сотни раз наведывался в дом черноволосого, но там никого не было. Никаких следов жизни. Вещи были на своих местах, но владельцы пропали. «Что тогда происходило внутри меня? Полный хаос… Я пытался думать одновременно о своих чувствах, твоём исчезновении, связи этого события со мной, ко всему прочему примешались страхи из-за слухов. Я накручивал себя до предела, началась серия нервных срывов и истерик. Пришлось по настоянию мамы пить антидепрессанты и ещё какое-то дерьмо… Там было строгое расписание, но я всегда накидывался таблетками до момента, пока мне не становилось плохо. Пару раз мама вызывала скорую. Зато теперь я точно знаю, что если захочу сдохнуть, то лучше спрыгну с крыши, ну или вскрою вены. Смерть от отравления — мучительная и просто мерзкая… Я так спокойно говорю это. Легко и непринуждённо. Даже странно немного… Тебя нет в моей жизни уже полгода, а я всё ещё не могу забыть. В чём смысл топить свою боль в алкоголе и куреве, если на утро всё равно вспомнишь всё? Я стал много читать… От всего Фицджеральда мне хочется неудержимо рыдать, но я продолжаю проглатывать страницу за страницей, давясь слезами. Только представлю, как ты читаешь эти самые строчки, тут и начинается… Когда же я смогу отпустить свою боль? Когда мне станет легче без выкуривания трёх пачек сигарет в день? Когда ты вернёшься?..»