Другое Соглашение (The Other Arrangement)

Два дня спустя Азирафаэль постучал в дверь квартиры Кроули. Он готовился провести с ним вечер, сидя напротив него, наслаждаясь чудесной едой и прекрасной компанией, а потом отправиться домой в одиночестве. Это было не совсем то, чего хотел Азирафаэль. Но Кроули хотя бы пригласил его. Хоть Кроули и казался совершенно неуязвимым под прицелом неуклюжих соблазнов Азирафаэля, он все же дарил ему счастливые часы в своем обществе. Азирафаэль наслаждался этим последние четыре столетия. Он будет продолжать довольствоваться малым. Дверь открылась сама собой после того, как ангел постучал. Он пошел на запах чеснока, лука и оливкового масла. И на запах Кроули, конечно же, этот тягучий, пряный аромат, который Азирафаэль запомнил много веков назад. Азирафаэль прошел на кухню и обнаружил Кроули помешивающим соус для жарки в сковороде. На демоне были темные брюки и черная футболка, солнцезащитные очки и черные туфли. Азирафаэлю оставалось довольствоваться видом предплечий Кроули, которые он видел далеко не первый раз. Он снова повторял себе, что не получит большего, не увидит до самого конца их вечных жизней, как Кроули ходит босым по квартире. - Ты в порядке, ангел? Азирафаэль перевел взгляд на лицо Кроули. - Конечно. Пахнет восхитительно. Что ты готовишь? Кроули оглядел свою кухню с напускной неопределенностью. - Курицу? - Разве у тебя нет рецепта? - Был. Но куда-то подевался. - Что ж, начало положено неплохое, - сказал Азирафаэль, скинув пальто и перекинув его через спинку дивана. Он обошел кухонную стойку, взялся за манжеты своей рубашки, но, немного поколебавшись, передумал закатывать рукава. Азирафаэлю было бы слишком больно видеть, что Кроули не заинтересован в том, что ангел собирался ему предложить. - А курица-то у тебя есть? – спросил Азирафаэль. Кроули закатил глаза – Азирафаэль понял это даже несмотря на солнцезащитные очки. - Конечно. В холодильнике, - Кроули указал ложкой, как будто без этого Азирафаэль не нашел бы холодильник. Доставая оттуда пачку куриных бедер, Азирафаэль зацепил и коробку клубники, которую обнаружил на той же полке. Но Кроули тут же очутился позади него и забрал ягоды у него из рук. - Не порти аппетит перед едой, ангел. Азирафаэль замер. Это первый раз на его памяти, когда Кроули говорил нечто подобное. Кроули всегда испытывал странное удовольствие, наблюдая за тем, как Азирафаэль ест. Ангела обуревали неприятные чувства. Кроули отстранился? Азирафаэль стал ему противен? Но ведь он сам пригласил его на ужин… - Все в порядке, ангел? – спросил Кроули, открывая упаковку с курицей и выкладывая бедра на сковороду со специями. Кроули едва заметно улыбнулся, стараясь скрыть улыбку. В сердце ангела затрепетала надежда, и поток его эмоций направился в другую сторону. - Только курица и клубника? – сдавленным голосом спросил Азирафаэль. - И рис. - А где он? – квартира Кроули выглядела минималистической и просторной, но за закрытыми дверцами шкафов мог царить поистине демонический беспорядок. Кроули дирижировал ложкой, указывая на разные шкафы, пока не остановился на том, что возле холодильника. - Верхняя полка. Азирафаэль с беспокойством взглянул на шкаф. Он был слишком высок, но ангел решил попробовать. Конечно же, у него не получилось. Азирафаэль даже не видел пакет с рисом на верхней полке. Он позорно подпрыгнул, но безрезультатно. Но как только он сложил пальцы, чтобы щелкнуть ими и чудом заполучить этот рис, он вдруг обнаружил, как все его мышцы застыли, даже те, которые использовались для дыхания. Потому что Кроули стоял перед ним, прямо перед ним, и протягивал руку к верхней полке. Демон был выше на пару дюймов и без проблем смог дотянуться. Святые угодники. Он был так близко. Грудь, руки и бедра Кроули были всего в нескольких дюймах от него. Азирафаэль чувствовал жар тела демона. А еще сильнее он чувствовал запах Кроули, смешанный с запахом чеснока и жареной курицы. Демон был так близко, что если бы у несчастного ангела подкосились ноги от шока, Кроули бы в мгновение ока его поймал. Поскольку Другое Соглашение запрещало прикосновения, они обычно добросовестно держались на расстоянии, зная, что если они окажутся слишком близко, оба могут не выдержать искушения и позволят руке перепрыгнуть воздушную реку и оказаться на другом берегу. Рука Азирафаэля, не привыкшая к такой перспективе, начала дрожать. Но длилось это всего секунду. Кроули подошел к нему, протянул руку, достал рис и вручил его Азирафаэлю. А потом снова очутился у плиты, а Азирафаэль вновь оказался один. - Можешь приступать, - сказал ему Кроули, указывая на шкаф под раковиной. – Там рисоварка. Азирафаэль трясущимися руками достал ее. Он даже вспомнил, как варить рис, добавил воду и специи, включил плиту. Он собой гордился. Но вот тем, как он сам загорелся, он горд не был. Все, о чем он мог в тот момент думать, сосредотачивалось на Кроули. Все, что он мог делать, - лишь смотреть, как Кроули готовит, любоваться мышцами, двигающимися под его одеждой, линией его плеча, длинными ногами. Взгляд Азирафаэля проследил за прядью волос, упавшей Кроули на лоб, над темными очками. Кроули не так уж часто носил солнцезащитные очки, когда они были вдвоем, и это начало казаться Азирафаэлю своего рода подсказкой. - Ты… э… - Азирафаэль не знал, что сказать. – Ужин. Могу я еще чем-нибудь… Кроули самодовольно улыбнулся ему, явно поняв, что Азирафаэль им любовался. - Нет. Просто чувствуй себя как дома. Азирафаэль обнаружил себя в столовой, сидящим на стуле. Он понаблюдал за Кроули еще пару мгновений, а затем начудесил себе книгу. Он даже не понимал, что это за книга, кажется, краткий разговорник, но очень заинтересованно уставился в нее и сделал вид, что читает. На самом деле он считал про себя. Демоны не отличаются терпением. Десять, девять, восемь… На кухне раздался стук, будто Кроули что-то уронил. Азирафаэль не поднял глаз. Семь, шесть, пять, четыре… - Ангел, куда ты положил… Азирафаэль не ответил. Три, два, один. Раздалось громкое шипение. Это Кроули шипел от боли. Причем весьма драматично. - С тобой все в порядке? – спросил ангел, наконец подняв взгляд. - Да, просто обжегся. Все нормально, - полоса прозрачного жира пересекала грудь Кроули, испачкав футболку, и заканчивалась красным следом на его бицепсе ниже рукава. - Ох, позволь мне… - начал Азирафаэль, поднимаясь на ноги. Он нередко занимался исцелением Кроули, ведь для этого не нужно было прикасаться к нему. Но Азирафаэль так и не продвинулся дальше предложения, потому что Кроули сказал: - О, не переживай, ангел, все в порядке. А вот футболка – нет. Он положил ложку, зацепил пальцами низ футболки и стянул ее через голову. Азирафаэль издал сдавленный звук. Не то чтобы он никогда не видел Кроули без рубашки. Просто это было очень давно. Какой же он красивый. Точеные плечи, немного алых волос на груди и над поясом черных брюк. Прекрасная кожа цвета слоновой кости и крепкие мышцы под ней. Когда Кроули был без рубашки, он будто бы имел больше смысла. Ладно, можно было сказать это как-то иначе, но тем не менее, он будто складывался в единую картину. У Кроули были такие прекрасные длинные пальцы, и сейчас, когда на нем не было рубашки, Азирафаэль видел, как они сочетаются с его длинными руками, как изящные движения рук отражаются в движении мышц на талии. Он просто… ну, Кроули следует запретить носить рубашки. Возможно – хотя никаких возможно, это чистая правда – Кроули обыгрывал Азирафаэля в шахматы или в другие стратегические игры, поскольку, будучи демоном, видел на два шага вперед. Он же искуситель. Не то чтобы он когда-либо искушал ангела на что-то серьезное, конечно же. Просто небольшие шалости то тут, то там, да и то лишь потому, что Азирафаэлю самому нравились эти шалости. Но суть была в том, что люди могли не понимать, когда их искушают, а Азирафаэль это понимал, потому что он знал Кроули. Он знал, что стоит за каждым его взглядом, за оттенками его голоса, за каждым его движением. Азирафаэль должен был знать все эти знаки наизусть, поскольку, когда дружишь с демоном, нужно быть начеку. Скажем так. Кроули? Хорошо играет в игры. Азирафаэль? Хорошо распознает, когда Кроули играет в игры. Надежда окрыленно давно во мне живет. О, Кроули всегда жил в его сердце. Камень, внезапно рухнувший с плеч Азирафаэля, парадоксальным образом заставил колени бедного ангела подкоситься. Он рухнул на стул. Сумев поднять взгляд мгновение спустя, Азирафаэль обнаружил, что Кроули снял темные очки. Его глаза с узкими зрачками были совсем желтыми, без намека не белый. Азирафаэль не смог к нему подойти. Не мог даже говорить. Да и сказать было нечего. Взглянув в глаза Кроули, ангел увидел все, что ему хотелось знать. Каждый крик, который он хотел издать, каждая слезинка, которая должна была скатиться по его щеке – все это было в глазах Кроули. И даже больше: неприкрытая правда о том, что все его действия, каждая мелочь – все было следствием любви. То, что оставалось невысказанным, запомнилось, а то, что нельзя было признать, бережно хранилось. Все было по-настоящему. Всего этого было так много. Ангела била дрожь. Кроули, как и всегда, пришел ему на помощь в своей демонической манере. На его лице появилась легкая улыбка, а температура в комнате, казалось, взлетела до небес. Демон медленно провел рукой по плечу и груди, как будто у него был легкий зуд. И внезапно Азирафаэль стал думать не о тех страданиях, которые они разделяли, а о наслаждении, которое могли бы подарить друг другу. Пока он любовался полуобнаженным демоном, Кроули спросил: - Проголодался, ангел? Азирафаэль рассмеялся и опустил голову на стол. Кроули подошел на пару шагов ближе, обогнул столешницу и оперся на нее бедром. - Думаю, пора приступить к основному блюду, - усмехнулся Кроули. О, Азирафаэль не собирался сдаваться так быстро. Этого не произойдет, пока Кроули холодный и собранный, а Азирафаэль сам не свой. Да и Кроули не стал бы перегибать палку, когда ангел загнан в угол. - О, не знаю, - ответил Азирафаэль. – Я не очень голоден. Кроули удивленно поднял бровь, но, похоже, обрадовался. - Неужели? - Да, не очень. Кроули пожал плечами и мгновение спустя направился обратно к плите. Они оба знали, что Азирафаэль наслаждается его видом сзади в узких черных джинсах. Азирафаэль глубоко вздохнул. Он бросил взгляд на рукава своей рубашки, на туфли. Нет, слишком очевидно. Играй с ним на своих условиях. Когда Кроули отвернулся, чтобы проверить рис, Азирафаэль взмахнул рукой и внес некоторые изменения. Он все еще оставался полностью одет, его руки и ноги были закрыты. Просто одежда была другой. Кроули повернулся, издал хриплый тихий звук и выронил ложку. Азирафаэль улыбнулся – самую малость самодовольно. Демону определенно будет нелегко быть на два шага впереди. Ангел положил ногу на ногу, показывая начищенные белые туфли, видневшиеся из-под белых брюк. Помимо этого, на нем была белая рубашка, голубой галстук-бабочка и голубой пиджак в белую полоску. Этот ансамбль висел у него в шкафу почти сто лет, и так приятно было снова надеть его. Кроули пришел в себя и заговорил как ни в чем не бывало, но Азирафаэль улавливал хрипоту в его голосе: - Нью-Йорк. 1927? Что за фильм мы тогда смотрели? - «Крылья». - Точно. Отвратительная картина. Азирафаэль поправил бабочку, наблюдая, как Кроули следит за его движениями: - Я думал, тебе понравилось. - Ну. Мне понравилось… - демон нахмурился, заметив ухмылку Азирафаэля. - В любом случае, - сказал ангел, вставая, - мне вспомнился более поздний вечер. Помнишь? Мы пришли в тот небольшой бар с… Кроули зарычал, что любой нормальный человек счел бы угрожающим: - Азирафаэль, не смей. Но Азирафаэль провел бок о бок с Кроули шесть тысяч лет и ни разу за это время не подвергся угрозе, поэтому со стороны Кроули было наивно полагать, что Азирафаэль испугается его сейчас. Ангел улыбнулся. - Ты какой-то хмурый сегодня. Неужели ты голоден? Кроули застонал и закрыл лицо рукой. Азирафаэль чудом отключил рисоварку и плиту до того, как их ужин сгорел дотла. А потом он с улыбкой щелкнул пальцами, и прямо посреди гостиной Кроули появился небольшой рояль. Места для него было достаточно. Азирафаэль взглянул для демона, чтобы узнать, оценил ли он выбор черного цвета для инструмента в соответствии с дизайном его квартиры, но Кроули опустил голову на стойку. С улыбкой Азирафаэль устроился на черной глянцевой скамейке и провел пальцами по клавишам. - Мне понадобится твоя помощь, - сказал он роялю. – Я давно это не играл. Азирафаэль начал играть на фортепиано в 1800-х, но лишь той ночью, в 1927, они узнали, что его игра делает с Кроули. Белое пианино у Азирафаэля дома не простаивало без дела, но он из благих соображений никогда не играл, когда Кроули приходил к нему в гости. И тем не менее, Другое Соглашение не запрещало Азирафаэлю играть на музыкальных инструментах в присутствии Кроули. В фильме «Крылья» была песня о любви. Азирафаэль призвал ноты из своего книжного магазина. В ту ночь он начудесил эти ноты в баре, он сидел за фортепиано, Кроули стоял рядом, а все остальные посетители пели. Однако сейчас Азирафаэль не пел текст. Хоть он и имел в тот момент небольшое преимущество, но демон на кухне все еще оставался наполовину раздетым, и Азирафаэль не был уверен, что сможет пропеть слова, не растеряв последнее самообладание. Он пел их про себя.

В моих мечтах Под лунным светом На крыльях, мой милый, летишь ты ко мне. Только с рассветом, Зарёю одетым, Вижу я лишь пустоту в тишине. Верю, сквозь годы, Сквозь слезы, невзгоды, Белые крылья тебя принесут…

В песне говорилось про крылья самолета, ведь фильм был про войну. Но для одной несчастной пары в баре этот образ означал нечто иное. Азирафаэль тогда весь вечер играл на пианино, а Кроули постепенно перемещался от него в дальний конец бара. Когда Азирафаэль понял, что происходит, он остановился, и они попрощались. Это был последний раз, когда Кроули слышал игру Азирафаэля. Этот новый рояль был красивым и готов был радовать своих слушателей. Когда Азирафаэль во время игры по ошибке взял си, он услужливо поправил его на си-бемоль. Азирафаэль улыбнулся инструменту. Когда прозвучали последние ноты, ангел обернулся и обнаружил, что Кроули поднял голову со стойки. Демон смотрел на Азирафаэля, одетого по моде 1920-х, сидящего за пианино, с самым неприкрытым вожделением, которого Азирафаэль не видел в глазах Кроули… уже очень давно. У них появилась привычка скрывать эти взгляды не столько из-за правил, сколько из-за того, что они дорого могли за них поплатиться. Но сейчас Кроули дал Азирафаэлю отчетливо понять, чего он хочет. У Азирафаэля пересохло во рту. - Ты не представляешь, как ты выглядишь, - сказал Кроули. – Твои руки. Это так эро… - он остановился как раз вовремя, чтобы не нарушить правило о запрете разговоров о сексе. - Что ж, - сказал Азирафаэль хриплым шепотом, потому что был неспособен говорить иначе, - прошло так много времени с тех пор, как я играл для тебя. С гордостью и пьянящим возбуждением Азирафаэль снял пиджак, закатал рукава и позволил пальцам танцевать по клавишам, начав с «Un Bel Di Vedremo» Пуччини. Ангел удивился тому, насколько сильно ему понравилось не сдерживаться и делиться музыкой со своим лучшим другом. Понравилось, что впервые за такое долгое время он позволил себе быть самим собой с Кроули. Азирафаэлю пришлось немало подождать, пока Кроули снова возьмет инициативу в свои руки. Возможно, он просто наслаждался музыкой, возможно, будучи таким опытным искусителем, он знал, что чем дольше заставит Азирафаэля ждать, тем больший эффект возымеет его следующий шаг. А может быть, и то, и другое. В любом случае, закончив играть «Вальс цветов» Чайковского, Азирафаэль уже совсем разнервничался, но наконец почувствовал, как Кроули медленно подходит к нему. Азирафаэль сыграл первые несколько тактов «Утреннего настроения» Грига. Кроули медленно обогнул рояль и прошел позади Азирафаэля так близко, что он почувствовал, как ноги Кроули касаются скамейки. Когда Кроули подошел к другой стороне инструмента и прислонился обтянутым в узкие джинсы задом к клавиатуре, бедный рояль не смог справиться со всеми неверными нотами, которые играл Азирафаэль. Он убрал руки от клавиш. Крышка рояля захлопнулась в мгновение ока, и Кроули пересел наверх, расставив ноги по обе стороны от Азирафаэля, все еще сидящего за клавиатурой. Это означало, что лицо Азирафаэля оказалось в непосредственной близости от места, куда Кроули приложил усилия. Ангела бросило в жар. Кроули уже снял туфли и носки и покачивал босыми ногами по бокам от талии Азирафаэля. Азирафаэль поднял на него взгляд. Они поняли друг друга без слов, за шесть тысяч лет достаточно напрактиковавшись в чтении того, чего нельзя было сказать вслух. Азирафаэль представил, что придвинется ближе, и их первым прикосновением с 1586 года будет его рука на молнии Кроули, вторым – губы Азирафаэля, его рот и горло. Азирафаэль издал тихий сдавленный звук, глядя, как джинсы Кроули натягиваются на паху. Они оба прекрасно научились воображать то, чего нельзя было увидеть, поэтому ангелу казалось, что брюк Кроули не существует вовсе. Его собственные брюки стали слишком тесными, а в одежде было невыносимо жарко. Он поймал взгляд Кроули, все еще залитый золотом, и принялся расстегивать рубашку. Кроули зашипел, но не потянулся к нему. Они уже не играли и не ждали, кто из них уступит. Они просто хотели продолжить, потому что… привыкли к этому. Хотели продолжить свою томную игру. Азирафаэль бросил галстук и рубашку на пол. Губы Кроули приоткрылись, и они оба представили их прикосновение к обнаженному плечу Азирафаэля, к его шее. Азирафаэль закрыл глаза и погрузился в свои фантазии, с тяжелым вздохом представив губы Кроули на своих скулах, на щеках, на веках. Азирафаэль открыл глаза и обнаружил, что Кроули тоже покраснел. Взгляд ангела остановился на его запястье, прямо над тем местом, где пальцы Кроули отчаянно сжимали крышку рояля. Кроули повторил то, что сделал бы Азирафаэль: провел пальцами другой руки вверх по запястью, по предплечью, по груди и щеке. Он запустил обе руки в свои огненно-рыжие волосы и слегка взъерошил их. Кроули прошептал: - Туфли, ангел. Азирафаэль немного отодвинулся, чтобы снять туфли и носки. - Сможешь играть так? – спросил Кроули. Азирафаэль кивнул ему, ожидая, что Кроули встанет с рояля, но тот не сдвинулся с места. Он просто раздвинул ноги шире, давая Азирафаэлю доступ к части клавиатуры. Будет довольно непросто играть в непосредственной близости от паха демона, даже если можно было бы не беспокоиться о том, как бы не коснуться его ног ненароком. Но что может быть прекраснее? Азирафаэль бесшумно провел пальцами по клавишам, лаская их, глядя, как Кроули за этим наблюдает. А затем позволил первым аккордам вальса из «Кавалера роз» Штрауса расцвести под его ладонями. Это было яркое романтическое произведение, которое Азирафаэль очень любил. Он играл его в баре той ночью, еще до того, как Кроули ушел. Азирафаэль взглянул на Кроули и обнаружил, что его глаза закрыты. Они представляли одно и то же. Кроули в черном смокинге и Азирафаэль в белом вальсировали посреди пустого зала, огромного и красивого. Там были только они одни, но зал казался полным их чувствами. Они держались за руки, свободная рука Кроули обвивала талию Азирафаэля, ангел касался его плеча. Иногда их ноги соприкасались во время танца. А затем Кроули чуть наклонил голову, прижимаясь к нему щекой. Азирафаэль медленно протянул последние ноты вальса, и Кроули открыл глаза. Он улыбнулся Азирафаэлю. - А теперь, - выдохнул он, - ты голоден, ангел? У него в руке оказался контейнер с клубникой. Кроули выбрал одну, взял ее за зеленые листочки и протянул Азирафаэлю. Ангел поднялся на подкашивающихся ногах и наклонился, опираясь руками на крышку рояля по бокам от бедер Кроули. В течение короткого мига, пока он кусал клубнику, они оба касались ее. Это была самая вкусная клубника в жизни Азирафаэля. Он не хотел ничего говорить, не хотел портить этот момент словами, да они и не нужны были. Азирафаэль лишь застонал. Он наклонился вперед, чтобы откусить еще раз, но они оба поняли, что, сделай он так, его губы непременно коснутся пальцев Кроули. Поэтому Кроули положил клубнику себе в рот, касаясь губами своих же пальцев, но оба они представляли, что это были пальцы Азирафаэля. Так они съели три ягоды, прежде чем Азирафаэль понял, что Кроули дрожит. Он с беспокойством посмотрел на демона и увидел, что в его золотых глазах стоят слезы. Кроули отложил ягоду и посмотрел на руку Азирафаэля, лежащую на крышке рояля. - Ты можешь… - Кроули жестом указал, чтобы он убрал руку, а потом медленно опустил свою руку туда, где только что лежала ладонь Азирафаэля. – Я чувствую тепло, которое ты оставил, - прошептал Кроули. – Но… - слезы готовы были покатиться из его глаз. - Кроули, - сказал Азирафаэль. Ему пришлось произнести его имя еще раз, прежде чем демон взглянул на него. Азирафаэль улыбнулся. – Кажется, настал мой черед поддаться тебе, - он сделал глубокий вдох, не зная, сможет ли вообще произнести эти слова, ведь он сказал их лишь однажды, и это было так давно. – Я люблю тебя. Кроули не потянулся к нему. Не ответил, даже не сдвинулся с места. Его испуганное и несчастное выражение лица не изменилось. - Ты настоящий? – прошептал демон. – Я слышу и вижу тебя, только… я так боюсь, что, как только я попытаюсь к тебе прикоснуться, ты исчезнешь. Может, ты мне снишься? Азирафаэль сдержал подступившие слезы. - Наклони голову, любовь моя. Кроули послушался. Это было первое их прикосновение за более чем четыреста лет: губы Азирафаэля прижались к губам Кроули. Второе прикосновение – их щеки стали мокрыми от слез друг друга. А потом – кончики пальцев к кончикам пальцев, ладони к ладоням, губы к плечам, руки на талии. А еще были слова. «Я люблю тебя» и «ты нужен мне» - пока они шли по коридору. «Я всегда тебя любил» - когда они добрались до спальни Кроули. «Я буду любить тебя вечно» - когда они оказались в постели. И они касались друг друга, сколько хотели. Не только руками и губами, но и пальцами ног, ушами и коленями. Они смеялись и стонали, они учились быть так близко друг к другу, как только было возможно. Не только прикасаясь друг к другу, но и сливаясь воедино. А теперь Азирафаэль читает книги, положив голову Кроули на колени или касаясь босыми ногами его бедра. Когда Кроули работает в саду их коттеджа в Саут-Даунсе, Азирафаэль лежит на траве рядом с ним, наблюдая за облаками или читая, и каждые несколько минут стирает пятна грязи со своей оголенной кожи, когда Кроули проводит по ней пальцами. Они начинают готовить и вместо этого занимаются любовью, смотрят телевизор, но вместо этого начинают заниматься любовью, бронируют столик на вечер, но забывают о нем, пока занимаются любовью. «Я люблю тебя», - звучит при каждом удобном случае. В конце концов, таковы новые правила.