Мое сердце в твоих руках

      Они забыли! Забыли, черт возьми! Оба!       Его трясло, и он ничего не мог с этим поделать. Руки непроизвольно сжимались в кулаки, в висках стучала кровь, а в глазах стояли слезы. Он изо всех сил пытался не разреветься как девчонка.       Двенадцатое марта подошло к концу. Наступило тринадцатое, а его так никто и не поздравил! Никто! Не поздравил! А ведь у него сегодня, точнее уже вчера был день рождения!       Бен помнил, что его водитель поздравил Рей, что миссис Смит, повариха, испекла Рей торт. Его не поздравил никто. Но самое обидное, что про этот день забыли даже самые дорогие и любимые люди — родители.       Бен сидел на кровати и смотрел на часы. Он до последнего момента надеялся, что они придут в его комнату, обнимут, поцелуют, скажут, что любят и гордятся, ведь ему сегодня десять. Но никто так и не пришел. Никому просто не было дела.

***

      А на следующий день он отправил в больницу Стивенса и Джеффри, сломав одному руку и толкнув другого с такой силой, что тот упал и ударился затылком о бордюр. Еще он подбил глаз Патрику Майнкрафту, а Эдвину Садески выбил передние зубы.       Конечно, ему тоже нехило досталось. Но такого удовлетворения он не испытывал давно. Единственное, что расстраивало — мать вызвали к директору. Бен попытался было сказать в свое оправдание, что они начали первые, но его привычно никто не слушал.       Директор грозил Лее отчислением сына в надежде получить побольше денег на нужды школы. Родители пострадавших пытались заставить его компенсировать затраты на лечение и возместить моральный ущерб. А Бен сидел в стороне, стараясь не делать глубоких вдохов, потому что эти уроды явно сломали ему пару ребер.       В машине мать с ним не разговаривала, а на все его попытки объясниться, только нетерпеливо отмахивалась.       Дома она, не глядя на него, произнесла только: «Иди спать, завтра поговорим». И ушла.

***

      На следующее утро, приведя Рей на работу, миссис Томпсон строго-настрого предупредила, чтобы та лишний раз не выходила из игровой, потому что миссис Органа-Соло сегодня дома. На вопрос Рей, почему, миссис Томпсон ответила, что Бен очень сильно подрался в школе и сегодня его мать будет проводить с ним воспитательную беседу.       Через пару часов сидения в игровой Рей поняла, что очень хочет в туалет. Чтобы туда попасть, нужно было спуститься на первый этаж и пройти мимо кабинета Леи в сторону кухни.       Уже возвращаясь назад, она услышала крики Бена, доносящиеся из-за приоткрытой двери кабинета.       — Ты совсем меня не слышишь! Они первые начали! Они постоянно задирали и оскорбляли меня! Били! Я устал терпеть!       — Если все так, как ты говоришь, нужно было прийти ко мне или к директору Патерсону, — тон Леи не выражал ничего.       — Я ходил! Но директор не стал меня слушать и заявил, что я выдумываю! Я пытался поговорить с тобой, мама, но тебе же всегда некогда! Ты всегда занята! Попозже, Бен! Давай в другой раз, Бен! — его голос срывался.       Рей замерла, боясь что ее обнаружат. Но и уйти не могла. Она слушала и не понимала, если его обижают, значит он знает, как это больно и обидно. Так почему он так же ведет себя с ней?!       — Значит так, Бенджамин, — продолжала Лея тем временем, — ты вел себя недостойно, недопустимо. Ты запятнал честь нашей фамилии. Я уже не говорю про то, в какие деньги мне выльется твоя выходка… Поэтому ты лишаешься карманных денег на ближайшие три месяца а так же подарка на предстоящий день рождения.       — Прошедший.       — Что? — не поняла Лея.       — Прошедший день рождения, — сказал Бен тихо. — Спасибо, что поздравили, — еще тише.       — Да? — удивленно потянула мать Бена. — Разве вчера было двенадцатое?       — Тринадцатое, мама. Двенадцатое было позавчера.       — Ах да, точно. Ну что ж. Тем более. Ты лишаешься подарка. Иди в свою комнату и подумай о своем поведении.       Раздались шаги, и Рей поняла, что убежать она уже не успеет. Выйдя из кабинета матери, Бен лишь слегка скользнул по ней взглядом, а потом ушел наверх. Рей же продолжала стоять около кабинета Леи, не в силах сдвинуться с места. Перед ее взором все еще стояло лицо Бена после разговора с матерью, а еще она поняла, что Лея сына так и не поздравила.

***

      Постояв несколько минут около кабинета, Рей кинулась наверх. В игровой никого не было. Поэтому она тихо подошла к его спальне. Оттуда не доносилось никаких звуков. Рей знала, что без стука входить неприлично, мама много раз ей об этом говорила, но стучать Рей боялась. Боялась, что Бен опять накричит на нее или назовет мусорщицей.       Она нажала на ручку двери и осторожно заглянула в спальню. Бен сидел на подоконнике и смотрел в окно. Кулаки были сжаты так сильно, что пальцы побелели. Когда дверь за Рей захлопнулась, он вздрогнул всем телом, но головы не повернул.       Рей застыла на мгновение, потом подошла, забралась на подоконник рядом и несмело обняла Бена.       — Прости, прости меня, Бен! Я не знала. Если бы я только знала, что у тебя был день рождения, я бы обязательно тебя поздравила.       В первый миг, когда Рей его обняла, Бен подумал, что надо ее оттолкнуть, прогнать, чтобы она ушла. Ему не нужна ничья жалость, в том числе и ее. Но когда он уже открыл рот, чтобы обозвать ее мусорщицей, из горла вырвался только надрывный всхлип.       — Поплачь, Бен. Станет легче. Мама всегда говорит, что нужно плакать, если хочется, что со слезами из нас выходят наши обиды.       — Мм-альчики нн-е долж-жны плакать, — прошептал Бен, едва сдерживая слезы.       — Не правда! Папа иногда плачет на кухне после работы. А мама его утешает. И он всегда говорит, что ему стало легче.       — А к-к-кто он у т-тебя?       — Врач на скорой.       Бен хотел было сказать, что тогда ему понятно, почему отец Рей иногда плачет, но не смог. В тот момент эта надоедливая девочка обняла его чуть сильнее, и Бен сдался.       Он плакал, уткнувшись ей в плечо, а она обнимала его и гладила по голове, спине, рукам.

***

      Они не знали, сколько прошло времени. Бен уже не плакал, но продолжал сидеть, спрятав лицо у Рей на плече, а она все так же гладила его по голове и спине.       Наверное, они бы и дальше так сидели, если бы в коридоре не раздался голос миссис Томпсон: «Рей, милая, где ты? Куда ты спряталась?»       При этих словах Бен напрягся. Он, скорее всего, даже себе не признался бы в тот момент, что хочет, чтобы эта малявка продолжала обнимать его. Ведь он уже давно не чувствовал, что кому-то не все равно, что хоть кому-то не плевать.       — Иди, Рей.       — Скоро вернусь, — с этими словами Рей выскользнула за дверь.       При виде дочери, выходящей из спальни Бена, миссис Томпсон на секунду потеряла дар речи.       — Рей, родная, все в порядке? Он обидел тебя? — миссис Томпсон смотрела на мокрое пятно на плече дочери.       — Нет, мама, все хорошо.       — Я хотела позвать тебя обедать.       — Только меня? А как же Бен? Почему ты не зовешь его тоже? Я без него не пойду.       При этих словах миссис Томпсон смутилась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз слуги звали его обедать, если родителей не было дома. Он иногда приходил на кухню и просил поесть, но не часто. Как бы Бен себя ни вел, он же еще ребенок, о котором должны заботиться взрослые. Родителей постоянно не было дома, и мальчик фактически оказался предоставлен сам себе. Слугам тоже не было до него никакого дела. Ей стало стыдно, что она, считавшая себя внимательной и чуткой, обратила на это внимание только после слов пятилетней дочери.       — Давай так, Рей, — происхождение мокрого пятна на плече дочери перестало быть тайной, — вы еще немного с Беном поиграете, а примерно через полчаса спускайтесь обедать. Хорошо?       — Да, мама, — и сразу следом. — А ты помнишь, когда у Бена день рождения?       Нет. Миссис Томпсон не помнила. Точнее помнила, что весной, но не точную дату.       — Он был позавчера, — сказала Рей очень тихо. — А все забыли… Мы спустимся через полчаса, — и ушла, оставив миссис Томпсон в полном замешательстве.

***

      — Мери, — позвала миссис Томпсон повариху, — ты помнишь, когда у Бена день рождения?       — У какого Бена?       — У нашего, Бена Соло.       — Нет, вроде в марте, но число не помню. Раньше, ну ты знаешь, еще при мистере Энакине, готовиться начинали за пару недель. А как он умер, так дома больше и не отмечали. Вот и не помню.       — И никто не помнит. Похоже, его родители тоже…       — С чего ты взяла?       — Рей сейчас спросила, помню ли я. А потом сказала, что он был позавчера, а все забыли.       — …       — Слушай, Мери, кажется, Бен очень любил твой яблочный пирог, если я ничего не путаю.       — Да, они с мистером Энакином оба его обожали.       — Сколько его готовить? Успеешь к чаю в пять?       — К чаю в пять не знаю. А вот к шести точно сделаю. Мне же только ужин готовить, миссис Лея уехала сразу после разговора с сыном.       — Ах, да, чуть не забыла, — миссис Томпсон слегка покраснела, — дети будут обедать вместе. Разогрей, пожалуйста, порцию для Бена.       — Вместе? Кира, ты уверена? Он же терпеть не может бедную девочку.       — Уверена, Мери, уверена. Помнишь, я рассказывала тебе про конструктор на день рождения Рей?       — Конечно.       — Я же тогда думала, что это идея Леи, и хотела ее поблагодарить.       — Ну да.       — Так вот, выяснилось, что Лея ничего не знала про этот конструктор. Это целиком идея Бена и его карманные деньги. Знаешь, наверное, сложно ожидать от заброшенного мальчишки какого-то другого поведения.       — Вот те раз! Никогда бы не подумала, — озадаченно покачала головой миссис Смит. — С другой стороны, мы все поздравили Рей, а про день рождения Бена даже не вспомнили, хоть и работаем тут по много лет. Ладно, пойду греть еду и накрывать на стол. А потом пирог.

***

      В половине шестого миссис Томпсон заглянула в игровую. Бен и Рей строили что-то из Лего. Вместе.       — Ребята, идите пить чай, — позвала она.       — Идем, мама. Спасибо, — откликнулась Рей. Бен только кивнул головой.       Зайдя на кухню, дети увидели помимо мамы Рей и поварихи, миссис Смит, еще водителя Сэма и садовника Джона.       На столе же стоял большой яблочный пирог, в который миссис Смит воткнула десять свечей.       — Прости нас, Бен. Мы забыли, что у тебя был день рождения, — сказала миссис Томпсон.       — Я помню, как вы с мистером Энакином любили мой яблочный пирог, поэтому с днем рождения, Бен. Извини, что на два дня позже, — добавила миссис Смит.       Бледный как полотно, Бен стоял столбом посреди кухни в окружении слуг и не мог вымолвить ни слова.       — Задуй свечи и загадай желание, — Рей дернула его за рукав.       Хоть ребра и болели, но у Бена получилось задуть свечи с первого раза. Рей радостно захлопала в ладоши.       После чая с пирогом мужчины ушли на свои рабочие места, а Бен с Рей направились в игровую.       Уже выходя из кухни, Бен обернулся и тихо сказал: «Спасибо».

***

      — Что ты загадал? — Рей было просто дико интересно.       — Не скажу, а то вдруг не сбудется. А я очень хочу, чтоб сбылось! — а про себя добавил: «Хочу, чтобы ты стала моим другом, Рей!»