Мое сердце в твоих руках

      Они скучали, не только по сексу, но и по обществу друг друга, по неспешным разговорам между занятиями любовью, по чужому телу, обнимающему или прижимающемуся во сне.       Видеозвонков не хватало, поэтому они разговаривали или писали друг другу каждую свободную минуту, не обращая внимания на удивленные или косые взгляды других людей.       Они были счастливы! Казалось, что так будет всегда, что никто и ничто не в силах этого изменить.       Бен мечтал, что как только найдет работу после окончания университета, сразу купит квартиру или дом и сделает Рей предложение.       Рей, не желая брать денег у Бена, после того разговора налегала на учебу в надежде получить стипендию хоть в каком-нибудь колледже. Она не знала, чем хочет заниматься, но мечтала в будущем открыть небольшой бизнес, чтобы хоть немного соответствовать своему успешному парню.       Когда они расстались в августе, обоим казалось, что три месяца — дико долгий срок. Но они прошли, и молодые люди снова были вместе, пусть и только на неделю.       Встретившись, они не могли наговориться, как будто и не общались ежедневно по телефону. Они болтали обо всем на свете, лаская друг друга, лежа внизу на диване в доме Рей, пока не услышали, возящегося с ключами мистера Томпсона, который как раз возвращался с работы.       Последний был рад видеть Бена и пригласил его остаться на ужин, делая вид, что не замечает смущения парня и его эрекции, натягивающей джинсы.       Лея неожиданно начала дожидаться сына в гостиной и устраивать допросы с пристрастием, где и с кем он был и что делал. Бен отмахивался и валил все на Армитажа, который хоть и скучал по друзьям, понимал, что им нужно время побыть наедине.       Чуть более длинные зимние каникулы прошли спокойнее. Бен и Армитаж снова стали зависать у Соло, когда Рей была на смене в закусочной, чтобы немного отвлечь Лею.       В те вечера, когда отец Рей был на работе, а Лея дома, Бен делал вид, что идет спать, а сам выходил через черный ход и ехал к девушке на такси.       Им было так хорошо вдвоем! Секс был разным: томным или неистовым, быстрым или тягучим, страстным или нежным. Два месяца практики не прошли даром, поэтому каждый знал, как быстро довести другого до разрядки, если времени мало; как возбудить до крайности и заставить умолять; как продлить ощущение эйфории.       Иногда они делали глупости. Чаще всего это происходило по вине Рей, которая иногда накидывалась на него в самых неожиданных местах и приходилось срочно искать уединения. Нет, он тоже бывал виноват, когда в порыве страсти забывал про презерватив, но всегда вовремя вытаскивал. А ведь без резинки с любимой девушкой было круче! Намного круче!       Время от времени Бену казалось, что Рей специально доводит его до такого состояния, когда выключаются мозги, и он совершенно забывает о безопасности. Но ему так нравилось, как она в последний момент падала на колени и ловила его семя ртом, или как резко задирала свитер, чтобы он мог «разрисовать» ей грудь, или так крепко сжимала его бедрами, когда он вынимал, что он тут же кончал.       О возможных последствиях никто не думал.

***

      Третий курс был сложным для Соло не только потому, что он не мог быть рядом с Рей, но и потому что нужно было выбирать специализацию.       Публичное право было ему совершенно не интересно, уголовное тоже. Бен злился. Если бы он ранее мечтал о юридической карьере, возможно, выбор было бы легче сделать. Он остановился на гражданском праве, но подотрасль все еще вызывала сомнения.       Помощь пришла, откуда Бен ее совершенно не ждал. В Чандрилу с курсом лекций по корпоративному праву вернулся друг его деда, доктор юридических наук, профессор Оби-Ван Кеноби, который был очень рад познакомиться с внуком Энакина.       Они много говорили, вспоминали деда, обсуждали учебу Бена, его планы на будущее. Парень пожаловался, что не может определиться со специализацией. Адвокатом, как Скайокер старший, парень не хотел становиться совершенно. Тогда-то профессор Кеноби и предложил прослушать его лекции, и если он заинтересуется, то готов стать его научным руководителем. А если Соло, действительно, сможет себя проявить, то и с работой поможет.       Корпоративное право показалось Бену интересным и перспективным, так что почему бы и нет. Еще одним плюсом этого выбора было то, что хоть профессор Кеноби и числился в Чандриле, но на постоянной основе уже не преподавал в силу возраста и студентов давно не брал. В итоге Соло стал единственным за чуть ли не десять лет. Но учиться у Кеноби считалось дико престижным, он до сих пор оставался одним из ведущих специалистов в в сфере корпоративного права.       Соглашавшись, Бен даже и подумать не мог, сколько дополнительных материалов и заданий навалит на него профессор. Иногда он так уставал, что с трудом реагировал на заигрывания Рей по видеосвязи.       Она злилась, конечно. Но Бен не хотел ударить в грязь лицом и быть достойным памяти деда.       — Бен, Господи, опять?!       — Рей, я же говорил! Не успеваю совсем! А мне еще читать и читать. Я даже половину списка дополнительной литературы еще не прочел.       — Да плюнь ты на старого пердуна! Ну не выгонит же он тебя, тем более если, как ты говоришь, он друг твоего деда.       — Рей! Он уже хрен знает сколько времени не предлагал никому научное руководство! Это большая честь! И престиж. Он один из лучших и уважаемых в этой среде. Я не могу просто наплевать на все.       — То есть учеба вдруг стала важнее меня? — вот уж откуда Рей совсем не ждала проблем, так это именно от его занятий. Девушки, приятели, спорт, что угодно, но не старый препод, который завалил Бена учебой так, что тот уже давно ничего не хочет ни показывать, ни смотреть.       — Не вдруг. И не важнее. Но это шанс! Шанс быть не просто Беном Скайуокером-Органа-Соло, наследником, мать его, аж тройной фамилии, а сделать самостоятельную карьеру, добиться успеха…       — Взял бы он тебя, если бы не дед…       — Хочешь сказать, я ничего не стою? — вот это сейчас было обидно. Очень! И от кого — от нее, от той, которая знала, как сильно он хотел показать, что что-то может и чего-то достоин без своей знаменитой фамилии.       — Господи, Бен, конечно нет. Но ты не можешь отрицать, что он предложил тебе это из-за того, что ты внук Энакина.       — Да, это так. Но я хочу доказать, что я не только его внук, что я достоин его выбора и без родственных связей!       — Прости. Я понимаю… Просто так сильно скучаю по тебе.       Рей заметила, как Бен помрачнел.       — Что?       — Послушай, милая… я должен тебе сказать…       Вот тут-то она испугалась. Боже, как же она испугалась! Она все время подспудно ждала этого момента с начала их непростых отношений.       «Вот и все. Почему? Господи, как же больно! Появился кто-то или из-за учебы?»       — Я смогу приехать только в августе. Профессор нашел мне практику на полтора месяца. Я начну сразу после сдачи экзаменов.       — Так ты не бросаешь меня? — Рей сначала не столько обрадовалась, сколько удивилась.       — ЧТО?!       — Я думала, ты решил меня бросить! — она разрыдалась.       — Что? — Бен растерялся. Он ждал криков, недовольства, чего угодно, но не этого предположения и слез.       «Неужели она мне не доверяет? Сомневается?»       — Ты все время занят. Нет, мы общаемся, но ты постоянно говоришь об учебе, и когда ты сказал… — она разрыдалась еще сильнее.       — Рей, родная, любимая, хорошая моя! Как ты могла подумать?! Пойми, это правда шанс, который просто глупо упускать. Я не бросаю тебя! Даже не думай! Я люблю тебя! Приеду в августе. Правда, только на три недели. Но каждую минуту этих трех недель я хочу провести с тобой! Слышишь?       Рей кивала, несмело улыбаясь. Блин, как же она его любит!       — Я люблю тебя, Рей Томпсон!       — Я-я тоже тебя люблю, Бен Соло!

***

      Бен и правда занимался, как проклятый. Он уже сам не знал, было ли это действительно настолько важно, или проблема в его детских комплексах.       Иногда ему реально хотелось послать старого пердуна Кеноби нахрен, бросить все и рвануть к Рей на выходные. Но менять научного руководителя было поздно. Все студенты были закреплены за преподавателями, и смена разрешалась только в самых крайних случаях, например, в случае скоропостижной кончины. Но Кеноби был крепким дядькой и помирать, особенно внезапно, явно не собирался.       Поэтому Бен, стиснув зубы занимался. А ведь были еще тренировки по гандболу — они стали лучшей командой универа, а это накладывало определенные обязательства.       Иногда он засыпал прямо во время видеозвонка с Рей, а потом вынужден был выслушивать или читать ее гневные тирады, что еще больше утомляло — входить в его положение она не стремилась.       К началу экзаменов Соло был так вымотан морально и физически, что сдал их на отлично лишь каким-то чудом.       А ведь еще предстояла практика.       В компанию Резистанс Инк. его пристроил профессор Кеноби, который то ли состоял в Наблюдательном Совете, то ли был членом Совета Директоров, Бен так и не понял. А разъяснять никто не стремился.       Стажировка сначала дико разочаровала. Он фактически был кем-то вроде ассистента отдела: разносил бумажки, ксерил, подшивал — вот совсем не так он себе все это представлял. Было обидно заниматься бесполезной хренью, вместо того, чтобы быть с его Рей!       Бен уже думал связаться с профессором, но тут из отпуска вернулся мистер Чуи Бакка, огромный то ли гаваец, то ли маори.       Бен всегда был одним из самых высоких, что в школе, что в универе. Но этот мужик, работавший в Резистанс Инк. старшим юрисконсультом, был выше Соло на целую голову. Он был мохнатым, как медведь — длинные кудрявые волосы до середины шеи, густая окладистая борода, косматые брови, буйная растительность на руках и в вырезе рубашки, которую он всегда расстегивал, если у него не было встреч — очень специфическая внешность для корпоративного юриста. Но профессионалом он был отменным.       Мистер Бакка сразу смекнул, что парень не дурак и изнывает от скуки, занимаясь такой фигней, поэтому он взял его под крыло. Он показывал, как составлять договоры, говорил, на что следует обращать внимание и где искать нужную информацию; рассказывал алгоритмы решения споров и урегулирования конфликтов; объяснял подводные камни разработки уставных документов компании.       Оставшиеся четыре недели практики пролетели для Бена незаметно. Хоть он и дико хотел к Рей, но не отказался бы поработать с Чуи, как он просил его называть, подольше.

***

      Приехав домой, Бен принял душ и рванул к Рей, отца которой до утра не будет дома. Парень не знал, что его родители в кои-то веки ждали его в столовой на семейный ужин. Да даже если бы знал, вряд ли это могло его остановить — он так соскучился, они собирались трахаться всю ночь напролет, остальное было не важно.       Вернувшись около шести утра, он застал родителей в гостиной.       — Ну и где ты был, Бенджамин?       — И тебе здравствуй, мама.       — Я, кажется, задала вопрос!       — Это мое дело!       — Как ты смеешь так со мной разговаривать?!       — Как так?       — Ты знаешь! Я спросила, где ты был?       — Мама, это смешно! Я уже взрослый, если ты не заметила. Мне двадцать два.       — Ты не взрослый пока я оплачиваю твое питание, учебники, одежду и развлечения! Поэтому спрашиваю в последний раз. ГДЕ. ТЫ. БЫЛ?       — У Хакса.       — Хватит врать! Прежде чем говорить, хоть бы выяснил, где он. Я пересекалась с мистером Хаксом два дня назад, и он мне сказал, что они с сыном уедут на неделю на море, в Канто-Байт.       — Эээ, так не уехали еще. — Бен совсем не стремился отчитываться перед родителями.       — Уехали! Позавчера вечером! — Лея скрестила руки на груди. — Ты был с этой девкой?       — Не смей ее так называть! Ее зовут Рей, мама! Запомни!       — И зачем мне это делать, Бенджамин?       Бен молчал. «Наверное, пора сказать, как есть. Пусть привыкает в конце-то концов.» Он не собирался бросать Рей в угоду матери. Кого угодно, но не Рей.       — Так зачем мне запоминать это имя? Не потому ли, что ты с ней спишь?       — А если и так?! — в его голосе явно слышался вызов.       — Я не буду запоминать имена всех твоих случайных подружек!       — Рей не случайная подружка!       — Да? И кто же она?       — Я люблю ее!       — Даже так?       — Да! Поэтому потрудись запомнить ее имя!       — Нет! Пока ты живешь за мой счет…       — Мне скоро двадцать три! У меня будут свои деньги!       Лея странно посмотрела на сына:       — А она об этом знает?       — А что?       — Так знает или нет?       Бен немного смутился:       — Н-ну знает… а…       — Вы предохраняетесь? — спросила Лея, не давая ему договорить.       — Блин, а это к чему?       — Язык, Бенджамин! Так вы предохраняетесь?       — Да! Но я не…       — Конечно, ты не понимаешь! Никогда не думала, что мой сын окажется таким простофилей! — мать тяжело вздохнула и продолжила. — На ее месте я бы забеременела… Такой балбес, как ты, женится, не задумываясь. И вот она уже не неизвестно, кто, а жена наследника великой фамилии!       — Мама! Она не такая!       — Откуда ты знаешь? — Бен вздрогнул. Весь спор с матерью его отец просто молчал. Парень даже не думал, что тот так неожиданно ее поддержит.       — Я знаю! Мы столько лет дружили!       — И что? Ты считаешь, что это дает тебе стопроцентную уверенность в ней? — Хан поднялся и начал ходить по комнате. — Послушай Бен, ты можешь спать, с кем хочешь… Подожди! — последнее было явно обращено к Лее, намеревавшейся возразить мужу. — Он достаточно взрослый, чтобы спать, с кем хочет. Но, Бен, твоя мама права. Тебе следует быть осторожным.       — И это говоришь мне ты?! Ты! Который в двадцать два уже во всю ухаживал за мамой?! Серьезно?!       — Да, серьезно. Не забывай, твоей маме было двадцать.       — И что? Дед был против вашего брака! Ты сам мне рассказывал! Вас это не остановило!       — Ты хочешь на ней жениться?! — Лея вскочила с дивана.       — Подожди, дорогая, сядь, успокойся. — и повернувшись к сыну. — Да, мы пошли против воли твоего деда, Бен. Но не забывай, к тому моменту, как мы с твоей мамой познакомились и начали встречаться, в моем активе было несколько крупных побед с хорошими призовыми, я был одним из самых многообещающих автогонщиков, у меня уже были деньги. Не такие большие, как у твоей мамы, конечно, но я не был беден. А у Томпсонов кроме дома ничего нет. Вообще ничего. Поэтому беспокойство твоей мамы вполне обосновано.       — Вспомнили, что у вас есть сын? — парня бесили предположения о меркантильности Рей. — Где вы, блять, были, когда я рос?! Когда меня чужие люди водили в парк?! Когда они приглашали меня на семейные обеды или поздравляли с днем рождения вместо вас?!       — Мы работали! — Лея была в ярости. Да как он вообще смеет говорить в таком тоне — ничего еще не добился, а строит из себя взрослого.       — Мне плевать! Вы, блять, работали! Да с вашими деньгами можно вообще ничего не делать! Вас не было рядом, когда вы были мне нужны! Никогда не было! Поэтому вы не можете говорить мне, что делать! — с этими словами парень рванул в свою комнату.       — Бен,       — Бенджамин!       Его родители крикнули одновременно. Но слушать их не хотелось. Он знал позицию матери, но отношение отца его удивило. Он думал, что тот скорее примет его сторону. Было больно. Опять всколыхнулись старые обиды, одиночество, которое он постоянно испытывал, формально живя в семье. Один. Он снова совсем один. Не считая Рей, конечно.       «Вряд ли она обрадуется, узнав про все это. А вообще плевать! Вспомнили, блять, через семнадцать лет!»

***

      Бен не стал рассказывать Рей про разговор с родителями — не хотел волновать. И не важно это в общем-то было. Скоро у него будут свои деньги. Да, возможно, придется сократить расходы. Все же сумма не бесконечная. Это с доходами родителей он мог не думать о тратах. Но его это не пугало. Они справятся. С Рей. Вместе. Все будет хорошо.       Через несколько дней отец попытался вернуться к прерванному разговору.       — Мы предохраняемся! Жениться я не собираюсь. Пока! Это все?!       Хан лишь пожал плечами, посмотрев на сына с жалостью. Хоть Бен и был удивлен этим взглядом, но в подробности вдаваться не стал.       Возможно, зря.       Сначала Хан думал рассказать сыну о своих подозрениях. Но Лея спутала ему все карты. Этим дурацким разговором она лишь настроила Бена против них обоих. В таком состоянии парень все равно не услышит разумных доводов. Поэтому Хан решил подождать более подходящего момента. Желательно без присутствия жены.       Возможно, зря.

***

      Они опять делали глупости.       Бен пригласил Рей в клуб. Двадцатка, данная охраннику, позволила девушке пройти без удостоверения личности.       На ней было короткое голубое платье с блестками и босоножки.       Они танцевали в темноте клуба, и своими движениями девушка явно пыталась его завести. В какой-то момент, засунув руку ей под подол, Бен понял, что белья на ней нет. Это стало последней каплей. Если бы не реальная опасность, что их арестуют за непристойное поведение, он выебал бы ее прямо на танцполе. А так пришлось искать укромное место.       И вот сейчас они жестко трахались в какой-то подсобке. Презерватива не было. Он изначально собирался надеть другие джинсы и просто забыл их переложить. Рей наклонилась вперед и уперлась руками в стену, каблуки немного нивелировали разницу в росте. Бен рывками вбивался в ее податливое тело, чувствуя приближение разрядки.       — Я с-скоро, Рей…       — Еще нем-мно-го. — она жестко растирала клитор в погоне за собственным оргазмом.       — Рей, нуж-но вынуть…       — Ещ-ще чуть-чуть. Я п-почти. Почти… Аааааааа!       — Рееей…       Бен не знал, что он начал делать раньше — вынимать или кончать. Он стоял, прислонясь с спине Рей, пытаясь отдышаться. Он не мог понять, осталось что-то в Рей или нет, и надо ли ей об этом сказать.       Ему было стыдно, что он не смог продержаться, но так же он был зол. На нее и на себя.       «Не надо было ее слушать. Кончила бы от пальцев чуть позже. Надо было вынимать. Чтоб не думалось.»       — Ты успел?       — Что?       — Вынуть.       «Соврать или нет. Соврать или нет.»       — Успел.       Но с этого момента Бен решил распихать презервативы по всем карманам джинсов и курток, чтобы не получилось, как сегодня.       — Хорошо.

***

      В сентябре Рей с головой окунулась в учебу. Если Бен так старается, несмотря на то, что ему вообще в жизни можно не напрягаться, то и она должна.       Конечно, она в глубине души надеялась, что они будут вместе и дальше, и со временем у нее появится большая свобода действий и выбора занятий, но случится это явно не скоро. Поэтому сейчас, когда ей только семнадцать, нужно напрячься и постараться выжать из учебы по максимуму.       Упор Рей сделала на точные науки. Там нужно было больше понимать и меньше запоминать. Список математических формул не мог сравниться по объему с перечнем событий того или иного исторического периода.       Сначала она вообще не поняла, что с ней происходит — решила отравилась чем-то или перебрала на последней вечеринке, куда ее пригласили, или еще что-то.       Первые нехорошие мысли начали закрадываться в конце сентября. Ее мутило. Мутило постоянно, практически двадцать четыре часа в сутки. Легче становилось только, когда она спала, но стоило проснуться — неприятные ощущения возвращались. Она несколько раз пыталась проблеваться в надежде, что это прекратится — безрезультатно. А еще у нее не было сил. Совсем. Она просыпалась уже уставшей. Не хотелось шевелиться, вставать с кровати, не было аппетита.       В таком состоянии учеба и работа превратились в пытку.       Когда прошло около полутора недель, а ее состояние не изменилось, Рей забеспокоилась. Первое, о чем она подумала — рак. Ведь ее мама тоже жаловалась на усталость. Она уже собиралась поговорить с отцом, когда однажды утром, открыв ящик комода, ее взгляд упал на прокладки.       Рей похолодела.       «Блять! Когда же у меня были последние месячные? Должны были в первой половине сентября. Сейчас октябрь. Нет. Не может быть. Наверное, просто забыла…»       Рей полезла в приложение в телефоне, которое отслеживало ее цикл. Руки дрожали, и она не смогла сразу найти искомое.       Рей тупо смотрела на календарик ее месячных, и не понимала, как такое вообще может быть.       Задержка. Уже около месяца.       Рей вспомнила тот раз, в клубе.

— Ты успел? — Что? — Вынуть. — Успел.

      Похоже, не успел.

***

      Через неделю Рей сидит в кабинете гинеколога, ожидая получения направлений на анализы крови и мазки, а в руках у нее — результат УЗИ и маленькая черно-белая фотография.       Срок беременности — восемь-девять недель.       Первые пару тестов Рей сделала в тот же день. Потом еще несколько с перерывами в пару дней. Все были положительные. Но она все равно до последнего надеялась, что это ошибка.       Что теперь делать, она не знала.       — Тебе как можно скорее нужно сдать все эти анализы. — врач протянула несколько направлений. — У тебя есть страховка?       Рей отрицательно покачала головой.       — Тогда, к сожалению, платно. Ну и принимать решение о том, что ты собираешься делать дальше, тоже нужно быстро.       — Что вы имеете в виду?       — Тебе семнадцать. Ты уверена, что хочешь сохранить этого ребенка?       Рей пожала плечами. Об этом она вообще не думала.       — Подумай. Решение нужно принимать в ближайшее время. Медикаментозный аборт делать поздно. Да и хирургический лучше не затягивать.       Рей молчала.       — Поговори с родителями… — продолжила врач.       — Зачем это? — вскинулась Рей.       — Тебе семнадцать. Они должны будут подписать разрешение на аборт. Анализы нужно будет сдать в любом случае, что бы ты не решила. Если сдашь завтра, через три дня все будет готово. Запишись ко мне на пятый день, чтобы уж наверняка.       Рей поблагодарила доктора и уже направлялась к выходу, когда услышала:       — Если захочешь оставить ребенка, то без страховки ведение беременности платное.

***

      Рей понимала, что с отцом придется говорить в любом случае. На анализы, ведение беременности или аборт нужны будут деньги. Заработка Рей явно не хватит.       Она не знала, не понимала, хочет ли оставить ребенка.       С одной стороны — это ребенок Бена, и она испытывала необъяснимую нежность, глядя на снимок УЗИ, на котором в центре было что-то непонятное, темное, по форме напоминающее фасолину.       С другой стороны — врач права. Ей только семнадцать. Вряд ли Бен сейчас готов стать отцом. У него столько планов, которые ребенка просто не предусматривают. Да и у нее тоже. Если рожать, то на колледже придется поставить крест, и школу она с хорошими баллами вряд ли закончит. Если вообще закончит.       Рассматривая снимок, Рей даже не заметила возвращения отца.       — Какой срок?       — Восемь-девять недель. — ответила Рей машинально, полностью погруженная в свои мысли.       — Бен знает?       — Еще нет. — тут она наконец сообразила, что отвечает и повернула голову, встретившись взглядом с отцом. — Ой. — Рей, побледнев, прикрыла рот рукой.       — Собираешься ему сказать? — отец будто бы не замечал замешательства дочери.       — Не знаю.       — Он имеет право знать о ребенке.       Только тут Рей сообразила, что он даже не спросил, кто отец.       — Подожди, при чем здесь Бен?       — Рей, я не идиот и не слепой. Или вы, правда, считали, что никто ничего не замечает и не понимает?       На это девушка смогла только вздохнуть.

***

      Бен знал, что что-то не так. Чувствовал. Видел.       Последние пару недель Рей была какая-то вялая и рассеянная. Не предлагала пошалить по видеосвязи, рано уходила спать, пропускала его звонки и сообщения.       На все вопросы отделывалась общими фразами: много работы, тяжелые смены в кафе, устала, куча домашки.       Армитаж тоже ничего не знал.       Бен уже думал, что опять придется беспокоить мистера Томпсона, когда позвонила Рей.       — Привет.       — Привет, милая, как ты?       — Все в порядке…       Бен по голосу слышал, что ничего не в порядке.       — Рей, что случилось? Скажи мне. Я же слышу, что ты расстроена.       — Нам нужно поговорить… Лучше сядь.       Бен похолодел. Это не сулило ничего хорошего.       — Солнышко, что с тобой, родная?       Рей тяжело вздохнула:       — Я беременна, Бен. У нас будет ребенок.