Жнец

Посреди замусоренного переулка, перед задним ходом одного из зданий, стоял мужчина, облачённый в огненно-жёлтую экипировку. Одинокая лампа над дверью освещала белые тканевые вставки, заставляя те блестеть и переливаться. Плащ и капюшон развевались на холодном ветру. Человек в маске держал меж пальцев обрывок бумажного листа, исписанный мелкими символами, и внимательно рассматривал их сквозь керамическую маску. (…): Хм… Кажется, здесь… (Как мило, даже сердечко пририсовала…) Ну, адрес вроде верный. Ещё раз подняв взгляд на неприметный двухэтажный дом перед собой, коих в городе встречалось сотни, воин выпустил бумажку, позволив ей улететь на потоках ветра. Он повернул голову к тёмной части переулка и кивнул в сторону двери. Словно по команде несколько силуэтов промелькнули у него за спиной, исчезнув во мгле так же быстро, как появились. Раздалось три глухих стука в дверь. Некогда уютное помещение, в котором слышались переливы одинокой гитары, звон кружек и приятельские разговоры, ныне полностью затихло. Все звуки резко оборвались, по спинам многих пробежал лёгкий холодок. Но никто не понял отчего. Никого громкий стук не застал врасплох. (…): (Сейчас…) Я проверю, кто это. (…): Амилья? Сидевшая рядом с гитаристом девушка, ещё когда никто и не успел среагировать на стук, уже поднялась и по своей воле отправилась к чёрному ходу, скрывшись за поворотом. (…): (Долго. Видимо, я всё же пришёл не-) По ту сторону донеслись глухие щелчки. С поворотом ручки дверь медленно отварилась, показав в проёме миловидное, пусть и угрюмое личико. Русоволосая, невысокая девушка встретила человека в маске в переулке, закрыв за собой дверь. (…): Ты не торопилась. (Амилья): Издеваешься. (…): Нет, просто. Кстати, милое сердечко. (Амилья): Давай поскорее с этим покончим. Человек в маске подал девушке сложенную ткань. Нечто, серого оттенка, невероятно лёгкое и воздушное, довольно массивное. Им оказался плащ с капюшоном, который девушка на себя накинула в одно движение. Глаза её медленно переменились в цвете с зелёного на яркий янтарь. Оба молча встали на пороге, будто чего-то ожидая. (…): Готова? (Амилья): Почему бы просто не выбить дверь? (…): Тогда появится путь к отступлению. (Амилья): Хах! Как будто от тебя кто-то смог бы убежать. (…): Убежать — нет. А вот наделать шума на всё городское крыло… Не забывай, нам ещё три дома обойти. (Амилья): Да, точно… (…): Ты хоть входные двери закрыла? (Амилья): В первую же очередь. (…): Хорошо. Тогда ждём. (Амилья): Чего? (…): Приманку. Тем временем, никто в баре так и не шелохнулся. Все ждали возвращения девушки. В любой другой день подобные незваные приходы ещё можно было списать на личное. Но не сегодня, не в данную ночь. Всё помещение затаилось. (…): Чёрт… Она не вернулась. Будь другом, посмотри, кого там принесло. Мужчина, видимо, самый невозмутимый из присутствующих, положил гитару, встал из-за стола и направился к двери. Постукивание замка послышалось вновь. Но не более. (…): Эй! Ну кто там? Несколько секунд прошло с окрика, но ушедший не ответил. Тишина так и не разбавилась ни шагами, ни голосами. Вскоре ещё пара человек поднялось со своих мест, дабы его проверить. Застали они лишь открытую нараспашку дверь и испускающие чёрный дым доски. Хотя скрипа ни первых, ни вторых ранее не доносилось. Группа вышла в переулок в надежде там найти своего соратника. И, стоило последнему из них переступить через порог, дверь начала медленно закрываться. (…): Нет, стойте! Это заметил мужчина, ранее и попросивший проверить вход. Ему показалось подозрительным, как быстро та захлопнулась. Тяжёлая, оббитая железом дверь не могла так легко поддаться сквозняку. Он бросился вперёд и выбил её плечом, стоило язычку прикоснуться к раме. Но переулок уже опустел. Мужчина замер. Пять человек пропало из поля зрения всего на долю секунды, прежде чем бесследно исчезнуть. Переулок шёл вправо слишком далеко, чтобы тем хватило времени скрыться за поворотом. И обрывался слева на старой каменной кладке другого дома. Вскоре мужчина отпустил ручку и осторожно попятился назад по коридору, подальше от улицы. (…): Н-неужели?.. (Нет, как?! Он же не чёртов бог! Это закрытая операция! КАК ОН УЗНАЛ?) Завывания и свист ветра пронизывали коридор. Встревоженные люди поднялись со своих мест, перешёптываясь. Они не понимали, куда пропали их друзья и почему единственный свидетель их исчезновения трясётся от страха. Но недолго оставалось гадать. Снова по телам присутствующих пробежали мурашки. Невидимая и неосязаемая волна пронеслась с улицы до самых дальних комнат, потушив все фонари, лампы и свечи на своём пути. Свет в мгновенье был поглощён непроглядной тьмой. И тут же дверь молниеносно захлопнулась с громким ударом о раму. Напуганный мужчина, чуть не повалившись с ног от хлопка, сразу попытался открыть её, а после выбить, но безуспешно. Тихие перешёптывания сменились мёртвым молчанием. Тела и голоса многих сковал ужас. Люди изо всех сил старались ни шевелиться, ни заставлять доски скрипеть. Они делали всё возможное, дабы не быть услышанными. Ведь пусть в полной темноте даже в упор нельзя было разглядеть чужих очертаний, каждый ощущал чьё-то присутствие за спиной. Присутствие некой угрожающей сущности. Того, что не являлось человеком. (…): НАС НАШЛИ! (…): Успокой- (…): САМ УСПОКАИВАЙСЯ! Я НЕ ПЛАНИРОВАЛ БЫТЬ СОЖЖЁННЫМ НА КОСТРЕ! (…): ОНИ ХОТЯТ, ЧТОБЫ МЫ ПОНИКОВАЛИ, ИДИОТ! ЗАТКНИСЬ И- Кто-то в толпе не выдержал напряжения и вслепую кинулся сквозь темноту, прикинув примерное расположение главного входа. Но звучание его шагов прервалось задолго до того, как он успел до него добраться. Глаза трясущихся от страха мужчин и женщин уже немного привыкли к освещению и устремились в ту сторону, откуда в последний раз доносились крики. Больше там никого не было. (…): М-молчи… Пытавшийся открыть дверь мужчина вытащил из ножен короткий стальной меч и крепко сжал его обеими руками. Никто из присутствовавших не был бойцом, многие даже ни разу не держали в руках оружие. Обычные горожане. Он единственный, кто обладал мечом, и единственный, кто умел хорошо им владеть. И он понимал, кому придётся дать бой невидимому врагу. (…): Все ко мне, быстро! Держаться вместе! Смотреть по сторонам! Люди обратили внимание на голос, но никто так и не успел подойти. Один за другим, дюжина мужчин и почти столько же женщин растворилось во тьме без единого звука, без единого вскрика. И стоило мечнику оглянуться, на их месте, словно тени отлипли от стен и приняли человеческие очертания, возникли странные существа в светло-серых плащах того же цвета, что их кожа. Не считая роста, в своих мрачных одеяниях они выглядели совершенно одинаково, как на подбор. Тела полностью скрывались за тканью. Только нижние части мертвецки бледных пустых лиц проглядывали из-под тьмы капюшонов вместе с оранжевыми точками, светящимися через неё на месте глаз. Точки поочерёдно загорались во всех углах комнаты. От страха мечник даже не мог их сосчитать, сбиваясь на каждой паре. Во всём доме он остался один — последний человек, окружённый теневыми монстрами. Он кружился на месте, наставляя дрожащее остриё во все стороны. Атака могла последовать откуда угодно. Удар мог прийти от любого из них и ото всех сразу. И этот удар будет для него смертельным, он не успеет его отразить. В непроглядной мгле мечник увидел собственную смерть. Последняя появившаяся пара точек засветилась особенно ярко. Ярче других. Ярче и ближе, всего в нескольких шагах. Почувствовав ярко выраженное присутствие за спиной, мечник незамедлительно к ним повернулся. Эти, в отличие от прочих, искрились и дымились под маской. Точки, разросшись до пламенных языков, осветили огненно-жёлтый костюм с чёрными и белыми вставками. Одни обильно поглощали весь свет вокруг, окутывая силуэт зловещей чёрной аурой. Другие же, наоборот, ослепительно блестели от огня, на пару с ним проявив гладкую белую маску, выжженную у рта и глазниц, придавая ей очертания черепа. И при виде той маски мужчина, окружённый силуэтами, резко изменил хват меча, наставив его не на существ, а на собственную грудь. Владелец маски-черепа был известен многим. Далеко за пределами Империи. Деяния личности за ней дошли и до самых глубоких джунглей, пристанища одичавших рас, и до сердца пустыни, где быт свой вели разношёрстные торговцы. Маска та вершила суд над живыми. Хоть начался он совсем недавно по меркам истории, событие это уже увековечили в мифах. Восстали новые культы, прославлявшие спорную личность, как новое божество. Им в противовес нахлынули мятежи несогласных. Таковыми и являлись те, чьи тела ныне мечник безнадёжно пытался найти в темноте. (…): (Лучше так, чем под пытками или в огне…) ЖИВЫМ Я ВАМ НЕ ДАМСЯ, ТВАРИ! Но стоило острию прикоснуться к пуговице на рубашке, воин в маске, будто телепортировавшись, сократил дистанцию, заставив ноги мечника подкоситься. Он вырвал короткий меч из дрожащих рук, словно отобрал сигарету у ребёнка, без труда, с отцовскими недовольством и разочарованием, и небрежно отбросил тот в сторону. Тогда же из-под маски донёсся тихий рык, отчасти уставший, отчасти раздражённый, пробравший тело мужчины насквозь. И с ним существа в серых плащах начали синхронно сужать круг. Призрачные шансы на плен или даже безболезненную смерть навсегда были развеяны. Мечник подкосился с ног и спиной попятился назад. Врезавшись в недвижимый, словно каменный, силуэт, он со всхлипом отпрыгнул, теперь лежа в ногах у человека в маске. Он уже отчётливо видел в непроглядной мгле собственную смерть. Но лишь сейчас он осознал, что смотрел ей прямо в глаза.