Деревенские каникулы

— Воу, а вид сзади мне нравится! Этот голос может принадлежать только одному человеку. Выпрямляешься, чтобы развернуться, поворачиваешься к парню, готова уже ответить, как тебя перебивает бабушка. Хосок стоит с ящиком инструментов, улыбается, скользя по тебе взглядом. — Хосок, ты уже пришел! Тебе жарко от солнца, да еще и Хосок приперся как модель на модный показ. Майка почти ничего не прикрывает кроме торса и подтянутой крепкой груди, острые ключицы, кажется, из космоса видны, ибо охуеть, как ты их хорошо видишь. Хочется укусить, попробовать его. Одна рука в кармане джинсовых шорт, которые немного свободные, но можно увидеть, какие у парня крепкие бедра и острые колени, это ты ещё на речке узнала, когда ему захотелось побывать в твоих трусах. Вторая рука напряжена, держит ящик с инструментами, мышцы видны под карамельной кожей. Хосок худоват, но подтянут. — Я освободился раньше, — он улыбается, а ты готова сквозь землю провалиться, потому что ещё вчера вы чуть не потрахались на берегу и вас могли заметить любители ягод. Когда вы возвращались обратно домой, видели несколько человек. У парня в голове всплывают вчерашние моменты с твоими ногами, на которые он пялится и сейчас, но не так явно, потому что кроме вас во дворе еще и бабушка твоя. Твоя грудь, которую так хорошо облепила ткань футболки, которую приятно мять, мягко. Кажется, что летние каникулы медленно перерастают в конкурс "кто кого трахнет раньше ". — Что там с дверью? — хрипло спрашивает Хосок, переводя взгляд с тебя на бабушку. — Скрипит, — бабушка хлопает в ладоши, разворачивается и бежит показывать парню дверь, он идет за ней, а ты его провожаешь злобным взглядом с прищуром. Приперся, блять, помощник. У Хосока дел по горло. Огород, помочь деду крышу на сарае починить, забор новый поставить, потом покрасить его, грядки полить, а потом гулять с местными пойти, чтобы не считали городским хлюпиком. А он у вас. Дверь ремонтирует, искося поглядывая в твою сторону. Ты занята цветами, клумбы прополоть нужно, чтобы сорняков не было. На речку с Хосоком идти не хочется после вчерашнего. Трахните друг друга. Хосок заканчивает быстро, смазывает петли, проверяет, чтобы не скрипела, забивает несколько гвоздей в стене, чтобы не торчали из досок. А ты уже закончила, успеваешь прошмыгнуть мимо Хосока, забегаешь в дом, чтобы умыться. — Спасибо, милый! Твоя бабушка выносит на веранду банку с чайным грибом, ставит её на круглый стол. Хосок кивает, складывая инструменты в ящик, ставит его у двери, а сам садится за стол. Ты выходишь уже чистая, довольная своей работой. Теперь на грядках и клумбах ни одной травинки. — Мне не трудно. — Слышала сегодня дискотека будет, — бабушка посматривает то на тебя, то на Хосока. Ты знаешь этот взгляд. — Возьми Т/и с собой, а то чего она дома сидит. — Ба! — Хорошо, — Хосок улыбается гаденько, подмигивает тебе. — Я зайду в девять. Ты впервые идешь на деревенскую дискотеку, точнее ты думаешь, что идешь именно туда. У Хосока другие планы, он не собирался идти на дискотеку, знает, что там скучно, все рассасываются по кучкам, мало кто танцует, в основном пьют кто что и разговаривают. И музыка старомодная. Он заходит за тобой в девять, как обещал, смотрит скептически, недовольно цокает. — Замёрзнешь. Ночью холодно, а ты в одном платье. Хочется огрызнуться, но не успеваешь, потому что парень берет тебя за руку. Ты слышала, что обычно собираются за Домом Культуры, знаешь, в какой он стороне, но Хосок ведет тебя не в том направлении. Ты уже хочешь возмутиться, спросить, куда вы идете, но он опережает тебя. — На дискотеках скучно. Это тебе не клуб, в котором можно до отвала всего танцевать. Меня позвали на шашлыки, а тебя выгулять нужно. — Чего? — Ничего. Просто иди за мной. И вообще, держись рядом. — Ладно. Идти, оказывается, далеко. На другой конец деревни, но ты идешь покорно, умиляясь тому, как рука парня держит твою. Без напора почти невесомо, пальцы обхватывают твое запястье мягко. Хосок сосредоточен, брови сведены к переносице, шагает уверенно. На нем обычные джинсы, потертые кеды, футболка и легкая куртка, чтобы ночью не покусали комары и не замерз, но выглядит как модель. Он всегда так выглядит, даже когда работает. — Воу, Хосок! — вас приветствуют громко. Музыка орет из магнитолы в чьей-то машине, несколько парней стоят возле этой же машины, пьют что-то, а ты уже морщишься, ненавидишь Чона за испорченный вечер. — Здрасте! — тебя берут под локоть, выхватывая запястье, которое держал Хосок, улыбаются широко и приветливо. — Какая красота! Я – Чимин. — Т/и, — киваешь ты. — Руки! — кричит Хосок и тянет на себя. — Ручонки пошленькие убрал! — Ой, ладно! — Чимин поднимает руки, отходит от вас. — И тут весело? Боже... Лучше бы дома сидела! Выпить хоть есть? — Есть! — Чимин снова рядом, протягивает стакан с непонятной жижей, улыбается, а Хосок глазками в него стреляет. Не нравится ему, что к тебе липнут всякие. У Чимина девушка есть, но он от нее сбегает с пацанами тусить, в загулы уходит на недели, к девкам клеится. А как такому отказать? — Что это? — все же берешь стакан, смотришь на мутную жидкость. — Самогон! Об этом чудо-напитке ты слышала многое. Но никогда не пробовала. Время настало. Все это происходит под недовольный взгляд Хосока. Пьёшь ты, а тащить тебя домой ‐ ему. И это не нравится. А еще перед бабушкой извиняться за твою пьяную тушку. — Сам пей! — забирает у тебя стакан, протягивает его обратно Чимину. — Чтоб стояло лучше! — У меня и так хорошо стоит. — Пиздуй, — Хосок отмахивается, тебя ближе притягивает. Он не хочет, чтобы ты напивалась, да ещё и этой ядерной дрянью, от которой на утро болит голова. Тебя унесет, он уверен, но ты все равно напьешься, когда он отвлечется. Тебе удается расслабиться, пританцовываешь немного, болтая с парнями, музыка нормальная, современная, почему не потанцевать. Чимин на своем стоит, пытается проскользнуть мимо Хосока и напоить тебя, тащит шашлык с луком и овощами на большой тарелке. — Ну как? Морщишься, отдаёшь стакан Чимину, закусываешь огурцом. Ты сидишь на заднем сидении, без конца поправляешь платье потому что оно задирается чуть ли не от каждого твоего движения, а Чимин совсем рядом, пялится, облизывает блядские пухлые губы. — Фу! – машешь головой. — Гадость! — Я не понял, — Хосок заглядывает. — Что устроили? — Пьём, — Чимин пожимает плечами, выходит из машины, не забыв прихватить шашлык. — Ну, я пойду. Развлекайтесь, только сиденья не запачкайте. Чимин улыбается гаденько, ускользает от руки Хосока, который хотел шлёпнуть того по спине, но шлепнул воздух. Чон подсаживается к тебе без капли стеснения. От него пахнет пивом и сигаретами, а ты пытаешься вспомнить курит ли он. Вроде нет, но вы не так хорошо знакомы, чтобы знать такие вещи. — Ты куришь? — спрашиваешь быстрее, чем твой мозг запретит это сделать — Нет. Кто-то из пацанов курил, я стоял близко. Ты в порядке? — Да, — киваешь, тянешься вперед, чтобы снизить громкость музыки. Никто ее давно не слушает. Кто-то ушел в гараж, кто-то домой убежал, пока ноги держат. — Мне сказали привести тебя домой. Не могу же я уйти без тебя домой, мало ли. Перед бабушкой будет стыдно. Хосок откидывает голову на сиденье, закрывает глаза. Он выглядит расслабленным, мягким, не таким дерзким, но очень красивым. Его острая линия челюсти завораживает, заставляет смотреть на него, слюни глотать, потому что он так рядом, но не твой, чтобы ты могла закрыть глаза и поцеловать его прямо здесь. На заднем сиденье старенькой машины. Наверное, дело в количестве выпивки, которое ты поглотила. Несколько стаканов пива, а потом стакан, на дне которого был самогон, но этого достаточно, чтобы залипнуть на парня рядом, попрощаться с реальностью. Твой взгляд сфокусирован на его губах. — Хосок, выйди, пока я не накинулась на тебя, — тихо произносишь, но взгляда не отводишь. Парень поворачивает голову, смотрит удивленно. Самогон был лишним. — Ага, взял так и ушёл! Рискни, если хочешь проснуться на сеновале. — Да ну тебя! — фыркаешь, хочешь выйти, как тебя дергают за руку назад, заваливаешься на колени парня, а губы попадают в плен его немного сухих, но горячих. Хосок целует, не стесняясь, перехватывает твой язычок своим. Неудобно вот так вот, согнувшись, в машине, но мажет не по-детски, бросает в жар от одних его губ, что так правильно владеют твоими, а ты совсем не против, позволяешь углубить поцелуй, кладешь ладонь на затылок. Горячая ладонь скользит по твоему бедру, задирая платье, все равно, что вы не так близки, чтобы трахаться в машине, да ещё и на глазах у, едва знакомых, парней, но рука Хосока уже между твоих ног, надавливает на клитор, круговыми движениями массирует его, пуская по телу разряды тока. Губы настойчиво целуют, показывая, кто тут главный. — Чего делаете? — Чимин сует голову в салон через опущенное стекло на двери со стороны водителя, пялится любопытно, а ты подскакиваешь и головой об крышу бьёшься. — Упс. — Блять, — вздыхает Хосок, трет переносицу, платье твоё поправляет. Ты вырубилась, ударившись головой, пососалась с ним, смешала пиво и самогон и вести тебя домой, как минимум, опасно для тебя же. Лучше к себе. Повеселились.