Overdose.

Для каждого из них эта история началась по-разному.

      Джисон сидел в гостиной, смотря телевизор и пытаясь отвлечься от тяжелых мыслей. Все остальные уже давно спали, в квартире не хватало только Уджина, который опять пошел кутить. Все уже давно привыкли к его вечерним вылазкам. Никакие нравоучения не помогали, а лишь ухудшали ситуацию, провоцируя старшего на конфликт, поэтому для всех оптимальным решением было сидеть и помалкивать, умоляя его не натворить дел. До начальства, конечно, сведенья о его прогулках пока не дошли, но все понимали, что долго это продолжаться не будет. Итак, время пол второго ночи и в квартиру заползает старший. Именно заползает. На лице играет какая-то абсолютно дурацкая улыбка, а глаза превратились в стекляшки. В стекляшки, в которых центром является черное дно. Он подползает к Хану и разваливается пластом на диване. От него несет улицей: запахом алкоголя, мусора, травки и рвоты. А еще почему-то пахнет кровью. Парню становится трудно дышать от такого смрада. Он не завидует Чану, с которым эта сущность будет спать в одной комнате, хотя он очень сильно сомневается в том, что Уджин сможет доползти. Вдруг это существо открыло рот, из которого разило еще хуже, и заговорило: «Пиздец. Я в ахуе. Сегодня такую дурь въебал, ты не представляешь. Мне казалось, что я нахуй всемогущий, прикинь! Я нахуй и текста сочинял, и песни пел, и блять танцевал, у меня такой прилив сил был. Блять, а ебаться под этой дрянью просто охуенно». Он повернул на Хана голову, ожидая реакции, а у парня просто челюсть отвисла. Ему стало страшно от этого безумного пустого взгляда Уджина. Маленькие глазки уставились на Хана, затягивая в черную пропасть. Взгляд бегал по лицу, а губы исказились в кривой ухмылке. - Хочешь? Тебе пойдет на пользу, а то в последнее время лажаешь. Внутри начинала закипать ярость от колкого комментария и безответственности хёна: - Совсем ебанутый? Чан узнает, голову оторвет. - Бля, че ты так ссышь? От одного раза ничего не будет. Нихуя он не узнает. - Иди в пизду, мне эта дрянь не нужна, я и без нее справляюсь. - В пизде я уже побывал, а ты подумай. После этого он на согнутых ногах доковылял до комнаты, оставив шокированного Хана наедине со своими мыслями. «Да пошел он нахуй, ебанавт», - пронеслось в голове парня и он вновь попытался отвлечься.       Внимание привлек забытый кошелек хена. Любопытство взяло верх, поэтому Хан раскрыл бумажник и обнаружил там кредитку, маленький пакетик с чем-то белым и свернутую купюру. Вау. Бардак в голове становится лишь сильнее. Джисон понимает, что самый лучший вариант – оставить кошелек на диване, выключить телевизор и пойти спать. Это он и делает. Утром он встает одним из первых, Уджин просыпается последним. Сегодня у них свободна первая половина дня от съемок, поэтому в квартире сейчас лишь пара менеджеров и участники группы. Кто-то подбирает одежду, кто-то готовит завтрак, кто-то раскладывает приборы и так далее по списку. Постепенно все стекаются на кухню. - Эй, не раскидывайте свои вещи по квартире, - говорит лидер, заходя на кухню и размахивая кошельком. - Это Хана, - говорит Уджин, глотая смешок. - Джисон, это твое? Так забирай. Джисон переметнул взгляд с Чана на Уджина и часто заморгал: - Так, сейчас по кредиткам проверим чей это, - сказал Минхо, подходя к Чану и забирая кошелек. - Ой, да, мой кошелек, я забылся что-то, - выдает Хан и выхватывает кошелек, убегая в комнату.       Он вихрем залетает в комнату и быстро закидывает кошелек в прикроватную тумбочку. Адреналин ударяет в голову, сердце колотится как бешенное, а в виски бьет кровь. О чем только думает этот Уджин? Отдышавшись и собравшись с мыслями, он выбирает одежду, в которой поедет на студию и возвращается на кухню. Никто слава Богу не придал особого значения поведению Хана. Почти никто.       Дальше день развивался спокойно, особо ничем не отличаясь от предыдущих. Этот камбек подходил к концу. Чонин, Сынмин, Хенджин скорее всего уедут к своим семьям. Все остальные останутся здесь, ведь Чану, Чанбину и Хану нужно работать над новым материалом, Феликсу просто некуда ехать, Уджин проведет этот отпуск на вечеринках, а Минхо просто не хочет оставлять Хана, заодно сможет потренироваться и поработать над новыми танцами. Уже вечером квартиру покинули Хенджин и Чонин, уехав к своим семьям. Чанбин решил погостить несколько дней у семьи, к тому же у его сестры было день рождения через два дня. Он решил уехать утром, также хотел поступить Сынмин. Все разбрелись по комнатам после ужина, за столом не хватало только Уджина и Чана. Чан работал, Уджин пьянствовал, ничего нового.       Сил не было ни на что, поэтому Хан побрел первым в ванную. Холодный душ не помог взбодриться, лишь ухудшил ситуацию. Все тело жутко ломило, глаза слепались, а голова болела и трещала по швам. Написание текстов было решено отложить на завтра. Следующим в душ пошел Минхо, который пробыл там намного дольше своего предшественника. Ли вышел посвежевшим. Выглядел он намного лучше Джисона в любое время суток. Парень пока не успел одеться и бродил по комнате практически голым, единственное что отделяло его от полной наготы – полотенце, обернутое вокруг бедер. Хан сидел на кровати затаив дыхание. Наблюдать за Минхо перед сном было особым ритуалом, бесплатной терапией, которая помогала справиться со всеми проблемами. Можно было вечно смотреть на воду, огонь и Минхо. В нем все было идеально. Он не был таким же накаченным, как Чан, Чанбин или Уджин, нет. Он обладал телом, граничащим между чем-то женственным и маскулинным. Сильная спина и руки, но тонкая талия и немного впалый живот, на котором сквозь фарфоровую кожу проглядывали кубики. Как будто выточенные из слоновой кости ключицы и ребра. Кисти рук, до изящества которых не смогла бы дойти ни одна балерина в своем танце. Ах, а это лицо. Складывалось ощущение, что Минхо являлся ожившей скульптурой Микеланджело, хотя простой смертный не мог создать что-то настолько божественное. Минхо подошел к шкафу и взял оттуда пижаму. Только пижаму. Черт. Джисон знал о привычке старшего спать без нижнего белья. Каждое утро старался не опускать глаза на стояк парня, который так легко можно было заметить из-за отсутствия нижнего белья. Хан надеялся, что никто и никогда не узнает о том, какие грязные мысли роятся в его голове. Отсутствие нижнего белья на этом божестве давало повод фантазии слететь со всех тормозов. В паху начинает приятно тяжелеть и Хан выжидает момента, когда его сосед выключит свет и ляжет спать, давая ему возможность ускользнуть в туалет. Но этого не происходит. Ли подходит к Хану и садится позади него, кладя голову на плечо. - У тебя что-то случилось? Ты какой-то напряженный с самого утра, - о боги, Джисон сейчас взвоет от нарастающего возбуждения, которое острой болью начинает колоть в паху. - Все нормально, просто устал. - Точно? Я могу помочь если что, - Ли произносит это куда-то в шею, от чего по коже начинают бежать мурашки. Его руки обвиваются вокруг талии Хана, медленно скользя то вверх, то вниз кончиками пальцев по его торсу, скрытому за майкой. Невыносимо плохо и хорошо одновременно. Парень не понимает снимают ли их сейчас камеры или это личная месть Минхо за что-то, но ему очень страшно. Он категорически не понимает куда ему направить все свою концентрацию – на член, который вот-вот под праздничные фанфары и аплодисменты отдаст честь и уйдет на покой, или же на рот, который в любой момент может издать предательский стон. Удовольствие резко обрывается, выводя Джисона из транса. - Тебе неприятно рядом со мной находиться или что? - Не понял? - Джисон правда ничего не понимает, кажется, Ли удается это заметить по бровям в виде крыши домика и надутым щекам соседушки. - Хочешь я тебе помогу? - Да, - самое короткое и быстрое «Да» в жизни Хана. - Тогда ложись на живот и уткнись лицом в подушку, - Джисон выполняет «приказ» старшего без замедлений. Ситуация максимально выгодная – ему сейчас скорее всего будут делать массаж, плюс он лежит членом вниз, следовательно стояк никто не спалит. Проблема вылезает сразу. Минхо усаживается сверху, располагаясь чуть ниже поясницы. Мысли о том, что на нем сейчас тонкие шелковые штаны и ничего более, заполоняют разум и заставляют залиться краской, а член начинает предательски ныть. Минхо задирает майку, достает от куда-то эфирное масло и начинает свой танец пальцами по спине. Этот массаж напоминает вальс. Нежный, аккуратный, спокойны и в каких-то моментах даже элегантный. Руки Минхо бродят по спине, бережно разминая застои в мышцах. Блаженство. Вот бы это длилось вечно. К сожалению, ничто не вечно. Спустя пару минут Хан чувствует, как что-то тяжелое пропадает с его бедер, и ощущает легкие похлопывания по плечам. - Ох, ну не смотри так. Завтра могу сделать еще один массаж, а на сегодня все! - Спокойной ночи? - Сладких снов, - Минхо выключает свет и быстро запрыгивает в кровать. Несколько минут он еще елозит под одеялам, но спустя время успокаивается и засыпает. Хан не шевелится. Ему стыдно до жути. Такого позора с ним не происходило еще со средней школы. Блять, он кончил в штаны от массажа.