Письма и чтение.

Я не мог понять, что именно толкало меня на такой — прощение? — поступок. Но теперь в голову пришло слово. Любовь. Любовь дружеская — к Вите, который так или иначе, а всё равно стал важным человеком в жизни, любовь к Лене — конечно, как я мог забыть о ней? Любовь к себе. Та, без которой вообще странно получается жить. И любовь к миру. К жизни. Просто к тому, что есть. Признательность и благодарность к людям. За каждый ценный миг настоящего, что произошло; искренних улыбок, искренней злости, действий других в моменты, когда они были ровно теми, кто они есть. Признательность за собственные поступки и вклад в жизни людей; за вклад всей жизни в меня. Вот и всё, что мною двигало, когда спросил: — Виктор, ты как? — Да вот, в порядке, Паш, — и улыбка словно лицо осветила и сделала моложе. — Ух ты! А я то думал, что уже и не увижу тебя улыбающимся, — и громкое молчание об ответной светлой улыбке, разглаживающей всю хмурость. — На себя посмотри! — И Виктор снова улыбнулся, — кто бы тут говорил, да? Птицы так и заливались щебетом. Весна. Весна давала второй шанс. Весна дарила правдивую и честную забывчивость. Второй шанс давали люди. — Павел, — и губы, плотно сомкнутые от волнения, — я бы с тобой хотел поговорить. Отойдём в сторону? — Ну, пошли. И сразу, будто ныряя в весенне-холодное небо: — Прости меня за то, что не сказал про Лену. Мне жаль, что я позволил этому встать между нами. Я должен был сказать и раньше, но говорю сейчас. Ты — хороший человек. Ты достоин любви той женщины, которую любишь. Я мог этого не признавать, но ты — действительно самый настоящий мне друг. И тот, кому я мог — ведь точно мог — сказать всю правду. Прости, что этого не сделал. — Вить, ты иди-... — Горло перехватило от нахлынувшего облегчения. — Идиот? — Иди сюда просто! — И объятие крепкое, настоящее, наконец-то абсолютно честное и открытое. Новому началу, миру и какими бы горькими или сладкими они ни были — к правде и к любви. — Да мы оба идиоты, Вить. — Паш, — и, оторвавшись от объятий, посмотрел мне в глаза, — ну а на то мы и друзья, верно? И мы до слёз, по-детски дружно расхохотались.