Massages and Musings

В следующие нескольких недель любое взаимодействие Дакоты и Кавендиша сопровождалось невыносимым напряжением. По большей мере, напрягался Дакота: Кавендиш же словно не замечал его. Он активно избегал зрительного контакта, общения и даже прикосновений. Дакота начал чувствовать себя ненужным. Он с завистью смотрел на других агентов: те постоянно проводили время вместе. Они наслаждались обществом своих напарников. Конечно, в их сотрудничестве с Кавендишем были и взлеты, и падения, но Дакоте нравилось думать, что они находили общий язык во многих вопросах. Во всяком случае, он так думал до вчерашнего дня. Вернувшись в апартаменты, Дакота решил отложить написание отчета и пошел перекусить. К его приходу с кухни Кавендиш как раз закончил писать свой отчет. Сославшись на мигрень, он попросил не беспокоить его и поспешно скрылся в спальне. Дакота засел за написание, но вскоре понял, что его заметки о миссии получились слишком краткими. Он подумал: по сути, не так важно, какими словами он расскажет о взрыве склада с фисташками из-за сбежавшего буксира. Но Блок любил, когда отчеты были похожими. Да и что случится плохого, если он заглянет в записи Кавендиша? В конце концов, он сам сказал не беспокоить его, и что-то подсказывало Дакоте, что его просьба о помощи непременно приведет к ссоре. Дакота взял записи Кавендиша, но его внимание привлекли ОНИ. Ему не хотелось совать нос не в свои дела, но ярко-красные листы бумаги, лежащие на столе Кавендиша, слишком мозолили глаза. Замена напарника. Это буквально был удар под дых. Мог ли Дакота назвать себя лучшим напарником? Нет. Но был ли он худшим? Тоже нет. Но эти бумаги… эти уродливые красные листы. Он чувствовал себя отвратительно при одной мысли о них. ________________________________________ Тем же вечером, но немного позже, Кавендиш пребывал в хорошем настроении — хотя по-прежнему не смотрел в сторону Дакоты. Как будто тот не существовал. Сам Дакота сидел за кухонным столом, но, как только Кавендиш собрался уйти ужинать в свою комнату, не стерпел. Он должен знать. — Это из-за меня? — спросил он, встав. Кавендиш повернулся, озадаченный вопросом Дакоты. — Пардон? — Я видел документы. Что это? Что я сделал? Кавендиш напрягся. — Ты видел… — Да, замена напарника, — ответил Дакота. — Так? Это из-за меня? Вся уверенность, которая была у Кавендиша, мгновенно исчезла. — Н-нет, да. Я не… Я не уверен. — Ты не уверен? Ты хочешь заменить меня! — Нет, я хочу заменить себя! — прокричал Кавендиш, ошарашив Дакоту, а после вздохнул и присел. — Проблема не в тебе, все дело во мне. Я чертова проблема. Это из-за меня. Я не могу… Я не могу больше с тобой работать. — Почему? Из-за нашей черной полосы? Я говорил тебе, это просто неудачи или странные случайности. Все обернется. Его напарник вздохнул. — Нет. Нет, нет, Дакота, не в этом дело. Все дело в профессионализме и… ты не поймешь. — внезапно Кавендиш стал казаться старше, чем он действительно был. То, что его напарник так заботился о нем, лишало его всех сил. — Я смогу понять, если ты расскажешь мне, — мягко сказал Дакота. — Да ладно, Балти, из-за чего ты такой заведенный и нервный? Кавендиш поднял взгляд и с каменным лицом сказал своему напарнику: — Что же, Дакота, если ты хочешь знать… последние несколько недель мне снятся эротические сны о тебе, и я нахожу твое присутствие совершенно невыносимым. Дакота уставился на Кавендиша. В воздухе повисла невыносимая тишина. В конце концов, Дакота решился нарушить ее. — Погоди, серьезно? Кавендиш, покраснев, утвердительно кивнул. Дакота вздохнул и присел. Это было не то, что он ожидал. Даже близко не то. Кавендиш внимательно на него смотрел. Он ждал того момента, когда Дакота разозлится. Будет ли он кричать? Порицать его? Кавендишу было без разницы. Все уже было сделано. — Я был хорош? — Дакота! — воскликнул Кавендиш. — Что? Просто хочу знать, был ли я в твоих снах так же хорош, как думаю. Кавендиш потупился. — Я… ну… как бы говоря… эм… — Я был настолько плох в постели? — спросил Дакота, обиженный физической слабостью его сонного воплощения. — Нет, Дакота ты был… ты был… — Как вообще можно описать это? Совсем не такую реакцию он ждал от своего напарника. — Ты был чертовски потрясающим. — Правда? — с улыбкой спросил Дакота, довольный собой. — Настолько хорош? — О, ты был великолепен. Замечательно целовался. Ты был щедрым любовником и… -, Кавендиш непроизвольно простонал, вспомнив, как Дакота изумительно владел руками. -…просто был лучшим. — Классно. — Как бы классно это ни было, я не могу больше с тобой работать. Это будет не профессионально. Не волнуйся, я дам тебе блестящие рекомендации. Тебе назначат кого-нибудь получше. — Ну, а что если я не хочу кого-нибудь получше? Что если я хочу тебя? Кавендиш с трудом сглотнул. — Пардон? — Что. Если. Я. Хочу. Тебя, — повторил Дакота. Кавендиш уставился на него потупившимся взглядом. Вихрь мыслей захлестнул его разум. Дакота хочет его? Его? Это не имеет никакого смысла. В недоумении, Кавендиш вернулся к тому, что знал лучше всего: законы Путешествий По Времени и правила. — Но правила гласят… Дакота закатил глаза. — Пожалуйста, только не говори, будто думаешь, что Брик ни разу не пытался замутить с Саванной? Почти каждый агент спит со своим напарником. — Я-я не… Я не знаю, — он чувствовал себя некомфортно: все происходило слишком быстро.  — Что? Я думал, ты хочешь прокатиться до самых интересных мест Дакоты? — он нахально усмехнулся. — Понял? Дакота? Потому что это моя фамилия, и ты можешь прокатиться на моем… — Дакота! — Кавендиш был красный как помидор. Его партнер расплылся в ухмылке. -О! Так ты понял! Смотри, ты хочешь меня, и верь или нет, я хочу тебя. Так давай переспим. — Нет! — вскрикнул Кавендиш. — Я-я не могу… — Почему нет? В чем проблема? — Это происходит слишком быстро для меня, Дакота. Все так, но я не хочу прыгать с тобой в постель, как развратник. Дакота фыркнул. — Если кто-то здесь и развратник, то это я. Но хорошо, Кав, давай начнем с малого. Что тебе нравится? — Нравится? — переспросил Кавендиш — Я довольно гибкий в этом плане. Не так много фетишей, от которых меня бы воротило. Так с чего ты хочешь начать? — Я… Я… ну эм… — он пытался придумать что-нибудь, сказать что-либо, но его мозг как будто отключился. То, как Дакота небрежно подходил к сексу, было поразительно. — Прикосновения? — наконец предложил он. — Прикосновения как в массаже или прикосновения как при дрочке? — спросил Дакота, пытаясь определить его границы. — Массаж, — уточнил Кавендиш. — Замечательно! — ответил он, улыбаясь. — Я довольно неплохо работаю руками. — Я знаю, Дакота, — тихо сказал Кавендиш, чувствуя как с его плеч свалился огромный груз. — Я знаю…