Massages and Musings

Дакота сидел за кухонным столом и задумчиво жевал пончик. Кавендиш странно себя вел — значительно страннее, чем обычно. Не то, что бы это слишком его беспокоило. Он полагал, что Кавендиш был на взводе из-за этого паренька Мёрфи. При мысли о мальчишке в вязаной жилетке Дакота покачал головой. Он не знал, почему, но этот парень словно притягивал неудачи. Совпадение ли это или странная случайность, что ребенок создает хаос на своем пути, но реакция Кавендиша была слишком необычной — если, конечно, дело здесь только в Мёрфи. — Должно быть, это какая-то чертова ошибка, — задумчиво произнес он. Дакота надеялся, что он не заразился. Болеть было совершенно не весело. Во время последней болезни ему пришлось буквально поселиться у туалета, пока его не прекратило выворачивать наизнанку. Он никогда не мог ничего удержать. Дакота отложил пончик. От одних только мыслей об этом у него свело желудок. Чтобы отвлечься, он вернулся к комиксам в газете. ________________________________________ Кофе уже кончился, а все комиксы были прочитаны, но Дакота все еще ждал, когда появится Кавендиш. Винни посмотрел на кухонные часы, висевшие над раковиной. Было уже девять. Дакота вздохнул и закатил глаза. Он знал, что Кавендиш любит подолгу принимать душ, но чтобы столько времени — это даже для него слишком. Хотя Кавендиш и не вставал по утрам так рано, как Дакота, все же на миссиях он был куда более сосредоточеннее напарника. Дакота поднялся со своего места и направился в спальню своего напарника. Он постучал несколько раз и сказал: — Хей, Кавендиш. Ты идешь или как? Ответа не последовало. Дакота подождал у двери несколько минут прежде, чем зайти внутрь. — Эй, Кавендиш. Что так долго? В комнате было темно, и его глазам потребовалось привыкнуть прежде, чем он увидел своего напарника. Кавендиш лежал на своей кровати. Он не двигался. — Кав? — прошептал Дакота. Он подошел к нему, стараясь не шуметь. — Кав? Грудь Кавендиша поднималась и опускалась в спокойном темпе. Дакота вытянул руку, и положил на лоб Кавендиша. Он был горячим. «Температура, — понял Дакота, — так вот из-за чего он так вскипятился». Винни замер и начал обдумывать варианты. Больной напарник — не лучший напарник. И, если этот Майло собирается внезапно и необъяснимо появиться — как он уже не раз делал раньше — Дакота ясно представил, что ему и Кавендишу придется бегать, преследовать и всячески напрягать себя физически. Что явно было не лучшим занятием при температуре. Хотя, что вообще нужно делать при температуре? Пить дома и оставаться горячим, или наоборот? Нет, зачем ему оставаться горячим? Это противоречит тому, что действительно нужно делать. Пить дома также бессмысленно. Дакота нахмурился. Народные мудрости не были его сильной стороной. Зато его сильной стороной были путешествия во времени и миссии. И миссия никого не ждет. ________________________________________ Кавендиш уже не лежал на животе, и Дакота также больше его не массировал: он двигался уверенными и быстрыми толчками, а Кавендиш был на принимающей стороне. Он не помнил, как это началось. Все было затянуто туманом. Были прикосновения, поцелуи (Святые небеса, как Дакота целовался!), потом касания перешли в ласки, и, прежде, чем он осознал, его одежда пропала, и Дакота был уже сверху. Между толчками и поцелуями Дакота шептал ему на ухо нежности. — Ты такой красивый… Я люблю тебя… Я так сильно этого хотел… ты прекрасен… Было непривычно слышать от Дакоты что-то такое. Красивый? Прекрасен? Так этого хотел? Кавендиш думал, что все его чувства были невзаимными. Он не считал себя красивым или прекрасным, но Дакота заставил его почувствовать себя Адонисом. Как досадно, что он ничего не мог сказать в ответ. Его разум был затуманен, а мысли путались. Он все еще не мог поверить, что он и Дакота… Финальный толчок, и Кавендиш увидел звезды. Когда он смог снова сфокусироваться, Дакоты сверху уже не было. На самом деле Дакота стоял прямо перед ним. — Кавендиш? В его мозгах как будто произошло короткое замыкание. Он изо всех сил старался что-нибудь сказать. Но не мог составить даже простое предложение. — Это я, Балти, — мягко сказал Дакота. — Как ты себя чувствуешь? Ты достаточно громко стонал. Кавендиш покраснел. — Я… Я… Во рту у него все пересохло. Язык будто бы завязался в узел. Вот оно, презрительное унижение от эротического сна с участием его напарника. — Подожди, я принесу тебе стакан воды. Дакота ушел в ванную комнату. Услышав шум воды, Кавендиш на короткое время подумал, что готов сейчас даже утонуть — лишь бы разговор с Дакотой не продолжился. — Держи. Каким-то образом Кавендиш заставил себя проглотить воду. Дакота наблюдал за ним. — Так как ты себя чувствуешь? Опасаясь худшего, Кавендиш пожал плечами в ответ. Он бы чувствовал себя лучше, будь он на тысячу шагов — а то и дальше — дальше от Дакоты. — Все в порядке. Итак, слушай о миссии. Сердце Кавендиша быстро забилось, и на этот раз это было не из-за Дакоты. — Миссия! — воскликнул Кавендиш. Его тело сковал страх. — Я сейчас оденусь, — тут же добавил он. — Нет, все нормально, — Дакота пожал плечами. — Я уже разобрался с ней. — Что? — Миссия, — повторил Дакота. — Уже выполнена. — Чт… — внезапно Кавендиш почувствовал слабость. — Воу! — Дакота положил руки ему на спину. По спине Кавендиша пробежала непроизвольная дрожь. — Уверен, что ты в порядке? Ты выглядишь, как будто собираешься блевануть, — Дакота поморщился при мысли о тошноте. — Порядок… — пробормотал Кавендиш. — Я в порядке. — Хах, может, тебе стоит отдохнуть? — Нет, мой отчет о миссии… неисполнение служебных обязанностей… — с трудом проговорил он. — Чувак, расслабься. Блок уже получил оба наших отчета о миссии. Я написал его за тебя. Не думаю, что он заметил. Кавендиш потер лицо. Святые небеса! Он никогда раньше не пропускал миссии. — Спасибо, Дакота. -Без проблем. Эй, ты хочешь поужинать? Я могу принести тебе немного томатного супа из закусочной внизу улицы? — Что? — Томатный суп. Это как помидоры, но… — Нет, нет. Т-ты сказал ужин. К-который сейчас час? Дакота пожал плечами. — Не знаю, около шести наверное. Ты хочешь есть? Кавендиш медленно кивнул головой, но не лег, пока Дакота не ушел. Ох, он не может сделать это. Он не может так жить. Это стало его личным адом. С чем-то придется расстаться — и в этом случае, это будет его рассудок.