Дневник лейтенанта

5 октября 1917 г. Теперь я знаю хренову дату.

      Опять за меня пишет бедолага. Он сказал, что больше он писать не будет, да и я больше не вижу (ха, какая ирония) смысла вести этот дневник. В окопах дневник помогал мне чувствовать себя человеком. Здесь же есть куча других способов почувствовать себя человеком: например, для собственной жизни здесь не нужно убивать других.       Сегодня у меня сменилась медсестра. Ощущаю это по голосу. С голоса какой-то незнакомой девушки он меняется на голос моей Мэгги. В чём-то мне всё же повезло: меня занесло в тот же госпиталь, где она работает. Но я боюсь её реакции на мою слепоту. Станет ли она, графиня, возиться со слепым доходягой с больными мозгами? Да и вообще, я лучше сам оступлюсь, она достойна лучшего.       Она осторожно прислоняется к моей щеке своей и говорит:       — Наконец-то, ты вернулся!       Я ощущаю, как по моему лицу текут её слёзы, как она, похоже, ложится рядом со мной на койке.       — Мэгги, не стоит всего этого. Я слеп, я потерян для человечества. Лучше сделай, как отец велит. Девонширский не так уж плох, насколько я помню.       Кавендиш был хуже меня зрячего и непрошедшего войну, а теперь он уж точно лучше.       Она начинает плакать ещё больше и слегка бьёт меня рукой.       — Что же ты такое говоришь? Как же я тебя брошу! — говорит она. — Не смей больше так говорить! Я позвала сюда отца. Он придёт сегодня. Он посмотрит на тебя и точно разрешит нам пожениться. У тебя нет другого выхода. Или ты не любишь меня больше?       — Мэгги, я люблю тебя больше жизни. Поэтому желаю тебе лучшего.       — Ты желаешь мне худшего, если желаешь мне прожить всю жизнь с ненавистным мне человеком, зная, что где-то страдает мой любимый человек, — твёрдо сказала она, и я больше не припирался.       Моя Мэгги упёртая. Если она что-то решила, её не переубедить. Испытываю вину за то, что обрёк свою любимую на вечные муки со слепым, и не думаю, что в последствии от него отделаюсь.       Отец, граф Роберт Грей, и вправду, пришёл сегодня. Я узнал его педантский голос. Он несколько раз спросил у Мэгги готова ли она возиться со слепым, на что она без тени сомнения в голосе каждый раз отвечала: «Готова».       Не буду отрицать, мне это льстит и греет мою душу. Но она могла жить лучше… Возможно, когда-нибудь я примирюсь с тем, что лучше, чем с любимым человеком, она жить не сможет. Моя чувственная Мэгги не может наплевать на чувства и жить с этим всю жизнь.       Отец дал согласие на наш брак, и Мэгги, судя по сильному топоту, запрыгала от счастья, а потом нежно прижалась ко мне и поцеловала. Я вспомнил, какого это: целоваться, вспомнил, как прекрасно тепло женского тела.       Вскоре я стану графом Хантингдон. Я не рад этому, но я рад тому, что стану мужем Маргарет Грей, любви всей моей жизни. А всего лишь-то нужно было пройти войну и ослепнуть.       Счастье свалилось на меня, но приму ли я его?..