V.
10 ноября 2020 г., 18:24
Вместо даты, два дня назад была пятница
Дни тянутся медленно. Всё серо и тускло. Можно сдохнуть от скуки. Германцы либо издеваются, либо подохли. В один из похожих друг на друга дней, дня через два после пятницы, когда внезапно Бог принёс двух сумасшедших, которые полезли в окопы к ганцам, оправдывая это тем, что там никого нет и им надо передать какой-то приказ (я их окропил добытым спиртом, словно святой водой), и после того, как мы слегка продвинулись по фронту, я просыпаюсь с чётким предчувствием того, что сегодня что-то произойдёт. И я, сука, был прав. Теперь я не смогу писать сам, это написано рукой бедолаги, моего соседа по палате, которого я, тварина эдакая, заставил под диктовку записывать мои размышления. Итак. День начинался как обычно. У меня снова закончилось курево, я настрелял 3 или 4 крысы. Эти сволочные твари снова расплодились, и мы наблюдаем уже которое поколение крыс. Мир прогнил именно с того момента, когда родилась первая крыса. Из-за них и произошёл весь ужас, что пережило и ещё переживёт человечество. Меня беспокоила тишина со стороны ганцев. Прямвот тишина. Они похоже даже не двигались и не пердели. Ни одного звука. Первым напрягся наш главный нюхач — Томас Манч.Прежде чем окопы заполонил ядовитый, сотни раз проклятый дым, он успел добежать до меня, а я успел отдать приказ натянуть противогазы. Но несмотря на то, что Томас спас добрую часть из нашего батальона, он всё равно кретин и круглый дурак. Да, он новобранец, но это не оправдывает отсутствия у него мозгов. Когда он бежал сообщить мне о подозрительном запахе, он не взял с собой противогаз, и он остался лежать за три ярда от него самого. И я, скрепя сердцем, повинуясь грёбанному дюйму великодушия, что во мне осталось, отдал ему свой противогаз. «Обойдусь марлевой повязкой», — говорю я и отдаю ему спасительный противогаз. Я тоже дурак. Зато Томас жив и вроде настрочил мне письмо, если мой безмозглый сосед умеет правильно читать. Меня же нашли полудохлого, с до ужаса красными глазами, как мне описывали, и с тех пор я больше ничего не вижу. И не буду видеть. Никогда. Ганцы и я сам об этом позаботились. Если бы я вернулся в прошлое, то, клянусь Христом, я не отдал бы свой противогаз Манчу. Пусть он катится на хрен. Может быть, ему повезло бы больше, и он бы не ослеп, или ещё что, да мне посрать. Почему тогда было не посрать? Хрен его знает. Наверное, как наивный дурак думал, что обойдётся. Я не смогу больше увидеть Мэгги. Я не увижу и не узнаю, как она внешне изменилась за те годы, что я гнил в окопах. Я не увижу её счастливого лица, когда она увидит меня. Если у нас будут дети, я и их не увижу. Я не узнаю, какого оттенка у них будут волосы, а какого глаза, какой у них будет нос, рот, строение тела. Не увижу того, как они будут взрослеть. Сука, плакать больно. Одно хорошо: я больше не буду гнить в окопах. Больше не буду убивать людей и кромсать их внутренности. Я буду дома. Но. Человека можно вытащить из войны и окопов, но окопы и войну из человека не вытащить…
