You are my sin

      Он задыхается в собственном одиночестве, каждый день накрывают мысли, что навсегда останется один, никогда не найдет родственную душу, погрязнет в омуте собственных страхов и пустых надежд. Каждый день похож на предыдущий, словно сломалась машина времени, отбрасывает ночью назад, вытряхивает из-под теплого одеяла и заставляет идти на работу. Чтобы выжить, но забрать чужие жизни.       Его счастье растоптали, сделали несбыточным, внушили, что никогда не будет той мечты, никогда не будет теплых объятий, никогда не будет воздушных прикосновений. Он навсегда останется один на один с монстром внутри себя, захлебнется в собственной крови, не станет чей-то улыбкой.       Его любовь появилась так неожиданно, так желанно, так вовремя. Когда сердце перестало бить четкий ритм, красные нити на кончиках пальцев засветились ярче. Он смотрит в яркие глаза напротив и не смеет касаться, оставлять свои отпечатки на нежной коже. Рюноске тонет в ежевичном солнце и захлебывается в своих чувствах.       Ацуши кажется галлюцинацией, легким летним ветром. Он танцует под музыку уличного гитариста и держит Рюноске за руки, смеется и пускает по венам кисло-сладкую ежевику. Он залечивает давние раны на теле, оставляет новые на сердце, потому что такой светлый образ не может быть около олицетворения зла, дитя тьмы.       Его истинный омега подкармливает бездомных котят, старается не проливать чужую кровь, крепко обнимает и целует так нежно, так аккуратно, будто бы боится заразиться ночью, пропитавшей избитую душу. Ацуши не замечает, что исцеляет. Он кружит голову, заставляет видеть нечто прекрасное в пышных цветах, оранжевых закатах и нежных совместных сиреневых рассветах. Ацуши натягивает красные нити между ними до предела, что-то постоянно говорит, хранит трепетные чувства.       Рюноске наслаждается, он перестает бояться быть разбитым и оставленным. Его истинный согревает замерзшее тело, остужает пылкую ненависть, заряжает любовью. Чистой, невинной, первой любовью для них двоих. Его истинный становится неожиданным подарком, приятным, долгожданным. Он становится частью жизни, утренней рутины, вечерних разговоров. Ацуши всюду ходит за Рюноске, говорит про безопасность, хотя сам становится все ближе к бездонной пропасти — чужому сердцу, показывает милые картинки, хотя сам гораздо лучше всех пушистых, танцует под тихую музыку, хотя его голос и смех лучше всех композиций.       Только для Рюноске. Только для него.       Неидеальные полюбили друг друга, стали идеалами. Их вселенная так красива, она завораживает, она ежевичного цвета с черными пятнами, которых становится с каждым днем все меньше. Ацуши влюблен, в него влюблен его мир.       Они впервые просыпаются вместе, сиреневый рассвет скользит лучами по лицу, сводит с ума, заставляет смущенно захихикать и уткнуться носом в подушку, чтобы скрыть красные щеки. Нежное солнце не сравнится с яркостью чужого взгляда. Глаза Рюноске светятся, он окрылен и стирает тьму из своей жизни. Он навсегда останется ребенком ночи, пропастью, обросшей на дне острыми скалами, в которую так смело прыгнул его истинный, не задохнувшись в океане страха и сомнений. Красные нити между ними никогда не порвутся.       Рюноске захлебнулся и захлебывается в сладкой ежевике каждый день. Он вдыхает ее, будто бы кокаин — моментальное действие. Он больше не смотрит на омегу, будто бы тот растворится в облачных волнах, он знает, что Ацуши сам согласился на такое, он не откажется от своих слов, стоя под алтарем и ясно улыбаясь. Окончательно исцеляя.       Ацуши растекается ежевичным океаном по кровеносной системе, путает пальцы в чужих демонах, превращает их в ангелов. Он смотрит каждый день нежно, не перестает зависеть от чужой болезни. Никогда не догадается, не узнает, что носит ее имя. Пытаясь исцелить, заразил сильней. Неизлечимо.       Рюноске любит им болеть, это впервые приятно, это интересно, это интригующе. Рюноске любит тонуть в фиолетовых глазах. Рюноске любит Ацуши. Ацуши любит Рюноске.       Их любовь — формула, которой не существует в науке. Их любовь — ряд планет, созвездий, галактик. Их любовь — наслаждение.       Их любовь — они друг для друга.