Особенности турианской флористики

      Ресторан при отеле в тихой азарийской колонии больше напоминал забегаловку. Тихую, симпатичную, с фривольными занавесками в мелкий синий цветочек на чисто вымытых окнах. Изящная мебель из белого пластика, казалось, подпирала зады не одному поколению азари, но на вид была все еще крепкой и не слишком ободранной.       Ресторан занимал почти весь первый этаж трехэтажного здания, соседствуя через проход со стойкой рецепции и имея один общий вход для гостей и клиентов.       Кассандра заняла самый дальний столик, почти в углу. Природная застенчивость и нерешительность всегда влекли ее в сторону от бурного веселья. Но не слишком далеко. Как любопытный мышонок, она тянулась не участвовать, а лишь смотреть со стороны. Даже мысленно не вливаясь в общее движение и кураж, она маскировалась под мебель в темном углу, отгородившись бокалом с выпивкой, как щитом от шумной и гогочущей толпы.       Она покрывалась гусиной кожей и обливалась холодным потом всякий раз, как только мимо проходило чье-то захмелевшее тело на автопилоте или замечала заинтересованный ее персоной взгляд незнакомца. Это пугало и одновременно притягивало. Она, как наркоманка, приходила за дозой адреналина, а так же для удовлетворения потребности хоть как-то разнообразить свою серую жизнь. Желательно при этом ничего в ней сильно не меняя. Но это приключение перевернуло всю ее жизнь с ног на голову.       На дворе уверенно утверждался теплый вечер. Кассандра допивала уже третий по счету бокал. Тихо звякнули кубики льда, стоило только наклонить его, чтобы сделать последний глоток разбавленного содовой виски. Откровенно мерзкого, с явным привкусом пластмассы и еще какой-то химии. Самого дешевого из бара. Цены на выпивку здесь были запредельные. Пойло лизнуло огнем язык и прокатилось лавой по пищеводу, распространяя по организму приятное тепло.       Кассандра смерила уровень жидкости в рядом стоящей бутылке и снова перевела взгляд в сторону барной стойки. Мысли смешивались в густую кашу, едва концентрируясь на объекте вожделения. Желания тела и циклические всплески гормонов плевать хотели на ее глубокую интровертность из-за плохо скорректированной в детстве терапии для лечения аутизма.       Она уже долгое время грезила близостью с представителем не ее вида. И уже даже не могла вспомнить, в какой момент стала замечать за собой этот - о ужас! - извращенный интерес к азари. Все чаще искать страницы с новостями из союза Республик, читать статьи о культуре этой расы и смотреть фильмы. Ни о каких встречах и речи быть не могло. Азари посещали Землю слишком редко. И то, в составе дипломатических миссий, не покидая пределов крупных городов. А отдаленный от метрополий Хаварл, в котором она жила, не был интересен для паломничества инопланетных туристов. За всю свою жизнь город видел одного-единственного саларианца, сбившегося с пути из-за проблемы с навигатором.       Чтобы выбраться оттуда, нужны были кредиты, связи либо идеальное резюме. Ничего подобного у Кассандры не водилось. В свои почти двадцать пять она занимала посредственную должность заместителя главного бухгалтера среднего фермерского хозяйства. Во времена, когда путешествие к звездам было чем-то заурядным, многие люди не могли себе позволить обычную экскурсию на Луну. Но все же один случай представился: планировалась командировка за пределы Земли в составе собственницы фирмы и главного бухгалтера.       Посевной материал нового гибрида пшеницы настолько заинтересовал Лирму Налик, что она решила лично проверить его качество и соответствие заявленным характеристикам: посмотреть на всходы, изучить продуктивность культуры, которая обещала принести фермерству крупную прибыль. Если результат ее устроит, она планировала заключить контракт с дружественным хозяйством в азарийской колонии.       Кассандра узнала об этом на одном из плановых совещаний. Это не было секретом, и она решилась на рискованный, почти противоправный поступок, совершенно несвойственный ее репутации безобидной тихони. Почти дурочки. Именно поэтому ее даже не заподозрили в инциденте.       Патриция Вуд, ее начальница, внезапно заболела. Всего за пару часов до отлета. Вместо командировки она оказалась в больнице — нечего было болтать всем подряд про свою непереносимость цельных молочных продуктов.       Кассандра первый раз в своей жизни воспользовалась подвернувшимся случаем устранить препятствие к цели, щедрой рукой заправив офисный кофейный автомат вместо соевого молока натуральным коровьим. Руководству фирмы раздумывать было некогда, ее как заместительницу живо озадачили собраться и прибыть к офисному входу, чтобы лететь на космодром. У Кассандры на всякий случай было все давно готово. Но окончательно поверить своему счастью она смогла только тогда, когда на ее груди защелкнулся карабин ремней безопасности пассажирского кресла космолета.       Станция «Арктур», пункт пересадки в глубоком космосе, порадовала первым в ее жизни близким знакомством с инопланетянами. Естественно, на расстоянии. Как в зоопарке. Смотреть, но руками не трогать. Несколько азари там тоже нашлось. Кассандра чуть не свернула шею, провожая их взглядом, и едва не потеряла в толпе Лирму.       Затем еще один мучительный перелет длинной почти в двадцать часов, поддержание вежливого разговора на заумные темы с начальницей и минимальный комфорт в эконом-классе звездолета.       К концу полета голова трещала, болела отсиженная задница, а ноги едва слушались. Но Кассандра была безмерно счастлива ступить на летное поле космодрома иной планеты. Радовалась целому морю лиц всех оттенков синего, голубого и фиолетовых цветов. Приветливых и милых. Хотелось обнять обеих представительниц, которые прилетели сопровождать их к месту встречи и заключения контракта. Но при этом… она все так же продолжала стоять, в смущении пряча глаза от изучающих и любопытных взглядов местных жительниц.       Когда за горизонтом скрылись высотки мегаполиса колонии и потянулись бесконечные поля, Кассандра приуныла. Она рассчитывала погулять по городу, познакомиться с культурой азари, возможно, завести знакомство. В теории.       На самом деле, нерешительность и робость, сопровождавшие ее всю сознательную жизнь, позволили заиметь всего пару виртуальных подруг по переписке и ни одной близкой в реале.       На место они прибыли почти под вечер. Времени оставалось только зарегистрироваться в отеле и перекусить. Лирма привыкла рано ложиться, потому отбыла в свой номер сразу после ужина. Кассандра тоже порядком устала после дороги, но бодрилась. Сюда она прилетела не спать, а для определенной цели.       Взбодрившись чашкой крепкого азарийского кофе, она заказала алкоголь. В душе лелея надежду, что он поможет разогнать кровь и придаст таких необходимых ей уверенности и решительности.       Легкий полумрак в помещении не мешал рассмотреть шикарную голубокожую инопланетянку на высоком барном табурете, едва одетую и потягивающую свой напиток.       Назвать платьем полупрозрачную кружевную пену, прикрывающую разве что интимные места, было очень сложно.       Элегантная азари ритмично покачивала ножкой в белой босоножке в такт музыке, выгибалась, меняя позу на не слишком удобном барном табурете. Лениво через трубочку поглощала трехцветный коктейль. Не спеша перелистывала страницы экрана инструметрона, периодически поводя по залу томным взглядом. Читала новости или сидела в соцсетях — неизвестно.       Уже почти час Кассандра пожирала ее глазами. И сердечко екало всякий раз, когда глаза вожделенной женщины всего лишь на долю секунды останавливались на ней.       Даже в затерянном от всего мира городке всегда случались подобные персонажи. Такие жили и в Хаварле. Они выделялись одеждой, макияжем, манерой подать себя. Как правило, это были беглецы из шумных мегаполисов, по личным мотивам или по причине долгов.       Привыкшие к определенному статусу и аксессуарам, им сложно было отказаться от некоторых привычек и разом поменять гардероб. Потому такие, как эта азари, всегда выделялись на фоне серой массы местных жителей, корнями предков проросших в местных угодьях.       Она казалась идеальной претенденткой. Будто сошедшей с разворота «Форнакса». Живым воплощением ее эротической фантазии.       До этого часа в баре было шумновато. Внимание рассеивала суета вокруг. К тому же рядом ужинала Лирма. Кассандра терпеливо ждала, пока ресторанчик опустеет, молясь, чтобы выбранная кандидатка не ушла.       К ее счастью, ближе к одиннадцати вечера зал покинула последняя шумная компания из пяти саларианцев, оставив их практически наедине.       — Альяна, еще? — обратилась к посетительнице бармен. Та отрицательно качнула головой, изящным жестом пальцев указав, что ей на сегодня достаточно. Это было самое удачное время для действия. Зал опустел. Из невольных свидетелей ее позора будет только бармен.       «Альяна, — мысленно повторила Кассандра имя понравившейся азари. Мягкое и сладкое, как жевательная конфетка со вкусом нектарина. — Красивое имя, как и она сама».       И… Так и продолжила прилипать задом к стулу. А вместо того, чтобы подняться, подойти к прелестной и соблазнительной женщине, она плеснула в бокал еще порцию виски.       Альяна неторопливо допила напиток, протянула бармену карточку, чтобы расплатиться, снова рассеяно мазнула взглядом по опустевшему залу.       Это был последний шанс Кассандры. Она подхватилась было из-за своего столика. Шумно брякнула стулом по деревянным доскам пола в поисках внезапно испарившегося равновесия. Вцепилась руками в край столешницы, отлавливая баланс, и этой заминкой окончательно все испортила.       На лестнице раздался громкий топот шагов, отвлекая на себя внимание всех присутствующих. Азари так же повернула свою изящную голову в сторону подозрительного шума.       Со второго этажа отеля в зал ресторана практически скатился какой-то турианец. Темнокожий, в светлом костюме, контрастирующим по цвету с его лицевыми пластинами. Поджарый и угловатый — типичный представитель своей расы. Стремительный и бойкий в резких движениях конечностей. И четко знающий чего он хочет. Вернее, кого.       Сломленная внезапным вторжением постороннего лица, Кассандра плюхнулась обратно на стул от неожиданности. Округлившимися глазами наблюдая за развернувшейся сценой.       И в отличии от нее, шипастый пришелец не стал тянуть ханара за щупальца, а мигом пристроил свой зад на соседнюю от Альяны барную табуретку и, пьяно икнув, приобнял ее за талию.       — Привет, куколка, — мурлыкнул он. — Сколько стоишь?       Азари, удивленная столь откровенной наглостью, отпрянула, уперла руку ему в грудь, пытаясь отстраниться как можно дальше. Похоже, в местной глубинке взгляды на такого рода знакомства были достаточно сдержанные. И уж точно не приветствовалось так разухабисто давать волю рукам.       — Ты пьян, — констатировала Альяна всем очевидный факт, пытаясь увернуться от потянувшихся в ее сторону жестких губ.       Турианец пошатнулся, проиграв в неравной борьбе с гравитацией, и неуклюже «клюнул» азари в плечо, промазав мимо лица.       Подобное бесчинство никому бы не понравилось. Альяна так тем более терпеть этого не стала. Хотя проявила выдающуюся тактичность — природную или воспитанную родителями. Не позволила себе в грубой форме отвадить наглого ухажера. Вероятно, не страх перед хищной расой руководил ее действиями, а что-то другое.       Прирожденные биотики, азари с раннего возраста обучались искусству управлять убойной силой своих способностей.       Альяна просто раздраженно собрала вещи, натянула на плечи пелерину, соскочила со стула и выпорхнула за дверь. Турианец пару раз удивленно мигнул, не разобравшись, что именно разозлило его потенциальную подругу, и поспешил за ней:       — Я вас проведу. Живете недалеко? Может, вызвать такси или хотите прогуляться?.. — затараторил он, следуя за ней по пятам.       Кассандра обвела взглядом опустевший зал, уныло обняла бутылку и изо всех сил постаралась сдержать себя, чтобы не разреветься.       На этом месте вечер требовалось закруглить, поставить точку, сделать выводы и идти спать. Но вместо этого она вмахнула в себя залпом остатки виски в стакане и выперлась на улицу.       «Надо подышать свежим воздухом», — решила она и с надеждой осмотрела прилегающую к отелю дорогу. Альяны и турианца и след простыл.       Не зная, на что надеяться, Кассандра побрела по пустынной улочке, почти не разбирая дороги. Очнулась только через пару кварталов. Прогулка действительно пошла ей на пользу — в хмельную голову закралась мысль: азари знамениты не только любовными утехами, но и многими другими достижениями.       И если со знакомством не повезло, то было бы глупо упускать шанс приобщиться к их культуре. Увидеть, как они живут на самом деле — не через светские статьи, а в реальности.       Планета определенно стоила того, чтобы притащится сюда с другого конца галактики. И хоть городок напоминал замерший во времени ее родной Хаварл, все же Кассандра смогла найти в нем свое очарование. Окружающую обстановку и архитектуру можно было описать одним словом: миленько.       Миленькие домики, миленькие кустики, миленькие клумбочки по краям миленьких тропинок, выложенных из разноцветной плитки миленькими узорчиками. Мягкий свет фонарей, освещавших улицу, приглушал яркие краски цветов и стен домов, в помощь двум спутникам, повисшим в небе.       Вечер уже дотянулся до границы, за которой начиналась ночь. Пустынные улочки словно приглашали продолжить прогулку — выветрить злость, обиду и тошнотворное опьянение дешевым виски.       Кассандра знала: стоит ей вернуться в номер, и она неизбежно залезет под одеяло, чтобы в очередной раз предаться жалости к себе. Упиваться приторно-терпким вкусом поражения, никчемности существования и упущенного шанса — по вине собственной глупости и нерешительности.       Бесцельно сражаясь с отвратным настроением, она даже не заметила, как гостиница осталась далеко позади. Без заметных переходов городская улочка перетекала в пригород. Под раскидистыми деревьями, как под зонтиками на пляже, располагались редкие дома. Они практически не имели углов, все грани были максимально сглажены.       Кассандра осмотрелась. Хмельной туман в голове все еще мешал здраво мыслить, а спасительная усталость не достигла того пика, чтобы грохнуться в кровать и уснуть, минуя стадию терзаний неутешительными мыслями.       Непуганые ночные летучие ящерки в погоне за насекомыми сновали туда-сюда. Бросив охоту, они то и дело норовили присесть на голову и покопошиться в волосах. Их, видимо, привлекали ее пушистые кудри — мелкие сиреневые пружинки, упрямо выбивающиеся из прически.       С ними можно было мириться, пока они лишь трещали полупрозрачными крыльями над головой. Но когда две особенно крупные твари, сцепившись в отчаянной драке, рухнули ей прямо на макушку, Кассандра вздрогнула от ужаса и, не разбирая дороги, шарахнулась в ближайший палисадник, где роль условного забора выполняли цветущие кусты.       Сопровождаемая еще пару минут возмущенным клекотанием, она невольно углубилась в чужие владения, окончательно потеряв из виду свою улицу в обманчивом полумраке.       Мечась в панике по чужим участкам в поисках выхода, Кассандра все больше запутывалась в лабиринте зеленых изгородей. Пока внезапно где-то сбоку не послышались голоса.       Обрадовавшись полуночникам, она поспешила в их сторону, сжимаясь всем существом от ужаса. Как она вообще собиралась объяснять, почему разгуливает по частным владениям среди ночи?       Пока она пробиралась, негромкая беседа незаметно перетекла в спор. А с каждым ее шагом все больше становилась похожа на настоящую перепалку.       — …это не аргумент, чтобы заночевать у меня дома! Пошел вон! — взвизгнула женщина, и тут же раздался глухой удар — будто упало что-то тяжелое, но хрупкое и разбилось вдребезги.       Кассандра так и не разобрала, о чем был спор. Она как раз продиралась сквозь особо плотную стену живой изгороди, стараясь шуметь как можно меньше. В ее состоянии это было непросто.       Она даже не успела выбраться на другую сторону, когда вдруг почти над головой воздух всколыхнулся, обдав лицо упругим запахом рваной листвы и озона. А где-то внутри головы действительность разлетелась на мелкие осколки, медленно замирая в позвоночнике звенящим гулом.       — Я вызываю полицию! — послышалось вслед за этим. И пока разум Кассандры вяло соображал, что там случилось, ее подсознание живо включилось в управление над телом и установило направление в обратную, как оно думало, сторону. Когда осталось ступить последний шаг на свободу из паутины ветвей, сильный удар в спину бросил ее на садовую плитку.       Кассандра взвизгнула от боли. Неподъемная тяжесть придавила к земле, выбив из легких воздух. Поначалу она даже не смогла подняться, панически предполагая, что на нее рухнуло дерево.       — Да что же сегодня такое творится? Грахма! — проскрипело «дерево» двухтональным голосом, зашевелилось и не слишком успешно попыталось подняться.       Кассандре пришлось приложить сверхусилия, чтобы стряхнуть с себя неожиданный груз. Обернувшись, заметила, что сбивший с ног неудачник оказался тем самым турианцем, который увел ее азари. Вероятно, ему тоже не слишком повезло с благосклонностью Альяны.       Но поразмыслить над кульбитами судьбы ей не дали. Воздух над головой разорвался с оглушительным треском, обсыпав обоих ветками и щепками.       — Берегись, она использует биотику!       Соратники по несчастью мигом выгреблись из чужого двора. Направление указывал турианец, явно лучше ориентируясь в темноте. Они припустили вдоль по улице под спасительный покров вечерних сумерек.       Остановились только тогда, когда перестала слышаться ругань хозяйки изуродованного палисадника.       Кассандра бухнулась на колени. Ее пробирал неудержимый смех. Стресс в похожих ситуациях мог вызвать странную реакцию. Но такое с ней произошло впервые. Опасаясь обидеть невольного спутника, она едва сдержала рвущиеся наружу смешинки, скрыв их за приступом кашля. Турианец заозирался, пытаясь выяснить свое местоположение. Затем перевел взгляд на нее.       — Ты из отеля? Да? Не местная? — затараторил он, отхекавшись. — Тогда надо идти в другую сторону. Но дорога здесь одна, а возвращаться пока опасно.       Соображал он уже неплохо, будучи еще заметно опьяненным. Марш-бросок, а может и биотический пинок, явно пошли на пользу его здравомыслию.       Кассандра покосилась на попутчика. До сих пор было странно слышать речь собеседника через переводчик в среднем ухе — словно смотришь кино с закадровым переводом. Она уже привыкла к певучему языку азари, но резкий, взрыкивающий турианский — вызывал легкое недоумение.       Сам по себе турианец выглядел так, будто был не отсюда. Не из ее реальности. Диковинный и чуждый. Фигура гуманоидная, но пластины и гребень, покрывающие лицо и голову, а также трехпалые когтистые руки придавали его облику что-то хищное, первобытное, почти звериное.       С момента Первого контакта прошло почти пятнадцать лет, и в сети турианцы мелькали не реже представителей других рас: фильмы, видео, передачи. Глаза вроде привыкли к их внешности, но сегодня Кассандра впервые увидела одного из них вживую. И контраст между голографией и реальным экземпляром был разительный.       Наверное, мозг уже захлебнулся впечатлениями за целый день, потому что, несмотря на весь экзотический вид попутчика, она воспринимала его спокойно — без той внутренней паники, которая неизменно охватывала ее при виде чего-то нового и потенциально опасного.       — Надо подождать, — согласилась Кассандра, уже совладав с собой, спокойно вовлекаясь в разговор. — Она могла вызвать полицию или остаться дежурить у входа.       — Придется обходить полями. Ты торопишься?       Он протянул ей руку, помогая подняться. Кассандра отряхнула запыленные колени, одернула подол широкой юбки. Колготы зияли мелкими прорехами, добавив лишний повод с смущению и стыду своим внешним видом.       — Как бы нет, — ответила она, оправляя юбку на бедрах в надежде, что никто не станет пялиться на ее ноги. Желания возвращаться все еще не было. Но надо было как-то объяснить незнакомцу свои ночные шатания по спящему городу и она вывалила ему самое простое, что придумала. — Я гуляла перед сном. Погода хорошая.       Кассандра с трудом сходилась с новыми людьми — часто нервничала, запиналась, несла околесицу. Иногда даже косой взгляд прохожего мог вызвать у нее приступ паники. Этот же индивид совершенно не вписывался в привычные рамки. Еще десять минут назад он в хамской манере навязывался на ночевку к неприступной Альяне, а теперь услужливо смахивал с нее соринки, которые она не заметила.       Мало ли какие у них нравственные нормы? На это может оказывать влияние не только расовая принадлежность, но и культурная среда, где он рос. Она может отличаться даже между двумя колониями. Но вежливое внимание с его стороны несомненно польстило. Она ведь не азари, чтобы вызывать восхищенное благоговение. Да и привыкла к тому, что ее редко замечают, а как женщину и вовсе игнорируют.       — Погода и правда хорошая. — Он в нерешительности указал рукой направление и с надеждой в голосе спросил: — Пойдем?       Адекватная девушка на ее месте сразу бы задумалась: чего хочет от нее незнакомец, появившийся под какофонию биотического разряда? Кассандра одна, в чужом городе, рядом с мужчиной другой расы, который, возможно, еще и зол после отказа. Но Кассандра пошла за ним, даже не задумавшись о том, что он может ей банально навредить.              Альяна не из личной вредности биотическим пинком выперла его из своего сада, а у нее даже не возникло разумного повода объяснить для себя его странное поведение: зачем турианец тянет ее в сторону от дороги, через посадку, подальше от жилых построек.       Они углубились в поля, осторожно обходя злопамятный участок. Стоило последним фонарям скрыться за деревьями, и Кассандра мигом потеряла направление. Единственными ориентирами оставались два спутника планеты, чей свет был достаточно ярок, чтобы различать камни и овраги под ногами.       Турианец остановился, активировал инструметрон и сверился с маршрутом, затем подождал, пока она его догонит.       — Устала?       Кассандра могла бы поклясться, что в его голосе прозвучало участие. Она не знала турианского, а переводчик был оснащен стандартным вокабуляром и не умел передавать эмоциональную окраску. Оставалось надеяться на собственную интуицию. И, чаще всего, она ее подводила.       Она доверчиво обманывалась, принимала многое на свой счет или, наоборот, не замечала откровенного пренебрежения, но все равно продолжала доверять своим ощущениям — и с завидным упорством попадала в глупые ситуации. Что поделать? Такая видно судьба.       — Нормально, — отмахнулась она. Ее смутила проявленная к ней забота от незнакомца. Этот простой вопрос добавил с десяток очков в копилку доверия к турианцу. — По асфальту идти удобнее.       — Можно присесть, отдохнуть.       — Можно, — покладисто кивнула она и, пройдя пару метров, устроилась у раскидистого куста, тщательно расправив юбку на коленях, прикрывая ноги и созвездия прорех на них. Краем глаза наблюдая за попутчиком.       Люди часто озлоблялись на тех, кто был проворнее, успешнее, опытнее. Логично было бы, если и Кассандра с негодованием отнеслась к турианцу — ведь именно из-за него сорвалось ее знакомство с Альяной. Но она настолько привыкла плыть по течению и терпеть неудачи, что уже давно не замечала подобных разочарований. Ее самооценка сравнялась с уровнем социального дна. Было в порядке вещей игнорировать жизненные несправедливости: товар с дефектом, покупатель, влезший без очереди, нахамивший курьер — она никогда не отстаивала свои права, просто молча мирилась с происходящим.       Спутник присел рядом на корточки. Воздух был густым, насыщенным звуками ночных существ — негромкими вскриками птиц, шорохом ящериц в высокой траве и воздухе, стрекотом насекомых. Теплый, пропитанный ароматами диких цветов, он обволакивал, как мягкий шелк, приглушая реальность, затуманивая мысли. Таял в горле приторным вкусом, словно сладкая зефирка. Хотелось вдыхать, пить его полной грудью.       — По работе здесь? — нарушил турианец уютную идиллию тишины.       Кассандра заметила, с каким усилием дался ему этот простой вопрос. Еще недавно он источал самоуверенность, решительность, а то и откровенную грубость. Теперь же его голос звучал… иначе. Спокойнее, ровнее, но подбирая каждое слово.       — Да, а ты? — так же вежливо поинтересовалась она, пытаясь соблюсти тонкий баланс осторожного любопытства и сдержанности. Не показаться навязчивой, но и поддержать разговор.       — Тоже, — бросил он коротко и снова умолк.       За пару минут отдыха Касандра все же опомнилась. В честь чего она поперлась за незнакомым турианцем по буеракам в темноте? Альяна ее из сада не прогоняла. Она-то могла вернуться по нормальной дороге. Но инстинкт самосохранения не включился даже после этого вывода.       Для нее, всю жизнь прожившей в глуши — убийцы и маньяки были всего плодом воображения режиссеров; где-то на грани фантастики. Местная колония сильно напоминала ей бедный на события Хаварл, где обычная драка двух пьяных парней в баре обсуждалась еще минимум полгода, как событие космического масштаба. Все друг друга знали в лицо. Через одного на улице встречались знакомые и родственники.       — У тебя листья в волосах и ветки, — снова нарушил молчание турианец, проведя ладонью по собственному гребню. Затем придвинулся ближе и без разрешения запустил когти ей в волосы. Он вытаскивал соринки и веточки из спутанной шевелюры, то и дело вздрагивая, соприкоснувшись с ее пальцами. Кассандра невольно гримасничала от боли, из-за его неловких движений и уколов когтей. Мучилась, пока не додумалась снять заколку и распустить волосы. Непослушные пружинки прядей рассыпались по плечам.       Турианец замер, рассматривая ее новый для себя образ. От его пристального взгляда хотелось повести плечами, стряхивая беспокойство.       — Не очень удобная штука. Но… красиво. И цвет яркий, сиреневый. Тебе идет.       Кассандра пригладила растрепанные волосы, пытаясь унять румянец, предательски расплескавшийся по щекам. Ей редко делали комплименты. А этот и вовсе был незаслуженным. От прически осталось одно название — после того, как она пару раз продралась через кусты, ее голова больше напоминала воронье гнездо. И только турианец мог назвать это красивым. Может, он просто впервые видел землянку так близко?       — Жаль нет расчески, — посетовала она и отвела взгляд в сторону, рассматривая проступающий сквозь темноту пейзаж, обесцвеченный ночью.       Свежий воздух, утихающий адреналин и выветривающийся алкоголь возвращали ее в привычное состояние — замкнутое и нерешительное. И все же в его обществе не ощущалось неловкости. Может оно накроет позже. А может и нет. Как ни странно, он не позволил себе ни единого грубого или пренебрежительного слова. Будто тот самоуверенный и задиристый поклонник, что пытался напористо ухаживать за Альяной, и этот молчаливый попутчик — два совершенно разных турианца.       Мысли медленно возвращались к реальности. Например, с каким лицом она завтра явится на встречу? Помятая, с ободранными коленками и ссадинами на лице. Что будет врать начальнице, если та поинтересуется ее внешним видом? Личную программу минимум она уже провалила. Не хватало еще потерять работу.       Ночь была в самом разгаре, а потому шанс найти себе спутницу стремился к нулю. Тем более для двоих сразу. Но Кассандра уже давно об этом не думала. А возвращаться в отель все еще не хотелось. Хотя передумать можно было в любой момент. Турианец затащил ее в какие-то дебри, и они еще долго могут выбираться обратно к цивилизации. Навороченного инструметрона с навигатором, как у него она не имела. Только простенький рабочий коммуникатор. Потому приходилось полагаться на его милость и надеяться, что к отелю они выберутся хотя бы к утру.       Ночные птицы и ящерки здесь совершенно не боялись человека. Они подлетали, замирали в скудном свете спутников, позволяя разглядеть себя. Но ее внимание то и дело возвращалось к спутнику. Не просто как к случайному попутчику. А как соучастнику ее личного мини-приключения.       И все же ей не давала покоя его резкая смена настроения. Было сложно представить себя на его месте, будь у нее шанс подойти к Альяне. Как бы она тогда вела себя, робея под насмешливым взглядом дивной женщины. В крови Кассандры тогда было не меньше алкоголя, а в голове еще меньше рациональных мыслей. Все отрепетированные фразы улетучивались, стоило только набраться решимости и попытаться сделать первый шаг.       Наверное, он имел хоть какой-то положительный опыт. А она? Оба партнера, с кем она пыталась строить отношения оставили после себя глубокое разочарование и послевкусие собственной никчемности. На основании капитально треснувшего самоуважения было сложно строить что-то новое и крепкое.       Кассандру стало откровенно тяготить их молчание. Чего раньше с ней не случалось. Ее все еще задевала сцена в баре и некрасивый скандал в саду. По правилам вежливости надо было дать парню просто отсидеться в тишине, если тот был не настроен на исповедь. Не тормошить его и так в край расстроенного. Но любопытство подначивало ее и сил промолчать она в себе не нашла. Кассандра тоже рассчитывала на благосклонность Альяны.       — За что она на тебя так обиделась? — Голос внезапно вышел мягким, сочувствующим. Ей не хотелось добивать его этим вопросом. Но, кажется, он и сам понимал, что рано или поздно разговор свернет в эту сторону. Потому ответил охотно и немного порывисто.       — Наверное, не очень любит настойчивых парней. Хотя сам-то я не такой… — пробормотал турианец с досадой. — Насоветовали мне всякого, когда я сюда летел. А местные… местные совсем дикие.       Он резко заткнулся, коротко хмыкнул, обдумал что-то про себя, а затем заговорил снова — теперь уже с явной злостью в голосе, таращась в темноту. Слабый свет спутников заострял острые грани его лица. Будто обводя углем края пластин костной маски. Чуждость его облика дико контрастировала с такими привычными отчаянными репликами неудавшегося ловеласа.       — Все, что болтают про распущенность нравов у азари, — сказки для юнцов. Не дают они всем и каждому. Даже за кредиты.       Опомнившись, парень хлопнул себя по лобной пластине, покосился на нее и продолжил растерянно, будто оправдываясь.       — Ой… Это, наверно, не то, что хотелось бы обсуждать… Вернее, я на самом деле не такой. Не озабоченный… Грахма! Снова все испортил… — он в сердцах стукнул себя кулаком по колену, рывком поднялся на ноги. Засунул руку в карман, что-то нашарил и вытащил. В его ладони блеснул пластиковый пузырек — тот самый, где хранят таблетки. Секунду он просто смотрел на него в отчаянии, а затем, с глухим рыком, размахнулся и швырнул куда-то в темноту.       — Эта хрень тоже не работает. Только куча проблем теперь от нее.       Названия он не уточнил. Вероятно, что-то из арсенала таблеток «для смелости» — такие же, как те, что когда-то пробовала она сама, с еще меньшим результатом.       Весь его облик, движения и голос казались противоестественными, но в его поведении было что-то болезненно знакомое. Тот же сумбур внутри, та же досада, те же порывистые жесты и обреченность. Кассандра безошибочно узнала в нем то, что годами скрывала в себе: боль и разочарование от несбывшихся надежд, от очередного столкновения с холодной, безразличной реальностью.       — Их нельзя мешать с алкоголем и превышать дозу, — поведала она голосом знатока.       — Я так и понял, — кивнул он покладисто.       Он даже не понимал, что стал ей неожиданно близок. Чужак, который еще час назад был просто незнакомцем, теперь казался чем-то бо́льшим. Товарищем по несчастью. Не только в этой конкретной ситуации, но, кажется, и в самой жизни.       Когда призрачная цель сменяется на несбыточную, психика отбрасывает любые метания по поводу ее достижения, оставаясь в памяти прекрасной картинкой, выгравированной на надгробии мечты. У Кассандры таких уже набралось на среднее кладбище. Она научилась жить с этим. Выстраивала стены, тренировала безразличие, загоняла себя в холодную выверенную логику. С ее характером это была единственная возможность не свихнуться и не наложить на себя руки.       Спутник глубоко вздохнул, бросил в ее сторону взгляд, уже более уверенно кивнул и бросил вопросительное:       — Пошли?       Кассандра замешкалась на пару секунд, вглядываясь в силуэт, уходящий в ночную темноту. Потом поднялась и без лишних раздумий последовала за ним.       В нем было что-то… необъяснимое. Не просто родственное — слишком слабое слово — а словно идентичное. Отражение ее собственной психологической матрицы, будто они оба были вылеплены из одного дефектного материала, несмотря на то, что их белки были разные. Это цепляло.       Он тоже чувствовал себя чужим в этом мире. Тоже был одинок, тоже сталкивался с неизбежным разочарованием. Собрат по несчастью. Такой же отверженный. Такой же неудачник.       Она смотрела в его спину, на опускающиеся с каждым шагом плечи, на то, как оседает напускная бравада, испаряясь вместе с действием таблеток. Напыщенная маска самоуверенности треснула и отвалилась, обнажая нечто более искреннее — усталость. Ту самую, что копится внутри после бесконечной борьбы. После очередного поражения.       Все искусственное в нем постепенно растворялось, таяло, как первый снег под солнцем. Исчезли дерзкий взгляд и самоуверенные жесты. Остался лишь он сам — без напускного лоска, без бравады, без защитных стен.       И от этого Кассандра проникается к нему уважением. Он хотя бы пытался. Пусть и не самыми разумными методами, но он делал шаги, лез в драку, искал путь. А она? Она просто смирилась. Приписала себя к числу аутсайдеров и даже не попыталась что-то изменить. Наверное, поэтому она пошла за ним.       Она догнала его и зашагала сзади, ступая след в след. Редкая посадка сменилась открытым полем с жидкой растительностью и кустами. Еще через время трава поднялась выше колена, и идти оказалось довольно трудно. Ноги путались в густой растительности, увязали словно в сугробе. Стебельки цеплялись за полы длиной пышной юбки, будто пытаясь удержать ее. Растения обильно цвели белыми цветочками, очень напоминающими земные ромашки. Их пряный аромат содержал нотки корицы, лаванды и яблока. Сладкий, почти приторный. От него кружилась голова. Поле было рукотворное, о чем напоминали борозды разворошенной плугом земли. Парень снова остановился, чтобы проверить навигатор.       — Уже скоро дойдем. Не хочу пока возвращаться в номер. А ты?       Кассандра сверилась с внутренним ощущением комфорта. Сон все еще не шел, а натертая задником туфли пятка ощутимо ныла.       — Я тоже не хочу, но гулять уже не могу. Не по оврагам точно.       — До отеля тут рукой подать. Можно просто посидеть.       И только теперь до нее начала доходить вся абсурдность ситуации. Она ведь почти не знала этого турианца. Почему его предложение показалось ей таким естественным? Возможно, дело в том, что в его поведении не было ни тени агрессии, ничего предосудительного, что могло бы насторожить. Просто предлагал свою компанию, чтобы скоротать еще часок перед сном. Остаться одной? Нет, этого ей не хотелось. Тишина в номере была пугающей, давящей, и любое общество сейчас казалось спасением.       — Можно, — кивнула она утвердительно.       Едва слово стаяло в пряно-приторном воздухе, внутри разлилось странное чувство — смесь легкомысленного волнения и тихого восторга. Глупо. Завтра она не выспится, будет бороться с сонливостью на важной встрече, ловить строгий взгляд Лирмы. Но в этот момент, все это не имело значения.       Кассандра обвела поле взглядом. Вдохнула полной грудью призрачное, мнимое ощущение свободы. В этом запахе было что-то обманчивое, что-то, что обещало освобождение, но в то же время напоминало о его мимолетности. Она улыбнулась, чуть насмешливо, чуть грустно. Когда еще выпадет шанс вот так сбежать от себя? Никогда! Не на Земле так точно.       Завтра она улетит. И свидетелями ее безумства будет этот парень чуждой расы, да целое поле ромашек. Турианец забудет об их встрече уже через месяц. А цветы… Цветы не говорили, не судили, не хранили секретов.