Особенности турианской флористики

      Неверно утверждать, что интровертам чуждо обычное человеческое общение. Кассандра любила общаться, но строго отмеренными отрезками времени и с хорошо знакомыми людьми. Данный момент вполне располагал к разговору на отвлеченные темы. А парень успел вызвать к себе ее расположение, хотя тоже был весьма немногословен.       Турианец где стоял, там и сел решительно на землю, примяв траву. Кассандра расположилась в шаге от него, тщательно выбрав наиболее ровное место.       Легкая неловкость все еще сковывала языки, не позволяя с ходу определить общую тему для разговора. Как до этого в дороге, так и прямо сейчас. Спутник явно чувствовал себя так же, уныло вперившись в темноту. Задумался или рассматривал что-то. Турианцы как коты в темноте видели гораздо лучше людей.       Цветочки пьянили пряным ароматом, тогда как алкоголь из головы выветрился практически полностью.       Насмотревшись на окрестности и стесняясь откровенно таращиться на инопланетянина, Кассандра выбрала подходящий, как ей показалось, вариант — откинулась назад, утопая в белоснежной пене лепестков. Сейчас виделось более уместным смотреть на небо, чем разговаривать. Любоваться чужими созвездиями было безопаснее, чем то и дело обжигаться о чужой изучающий взгляд.       Ночь раскинулась над ними глубоким, бархатистым полотном. Чернильные краски небесного купола расцветали светлыми искорками звезд. Пронзались редкими росчерками метеоров и подсвечивались бледными пуговицами искусственных спутников, ленивыми светляками ползущих по орбите. Кассандра лежала, вслушиваясь в ночные шорохи и прерывистые крики птиц, тихий, равномерный стрекот насекомых… и чужое дыхание. Хриплое, чуть неровное. Закинув руки за голову, она ощущала сопричастность с существом, так же растянувшимся рядом с ней. Придвинувшегося настолько близко, что тепло его тела ощущалось через ткань одежды, а рука, лежащая рядом, соприкоснулась с ее боком. Легкое касание. Почти невесомое. Ненамеренное, но заставившее ее кожу зардеться под одеждой.        Еще час назад она загоняла себя в угол привычным самобичеванием: за нерешительность, страх одиночества, неуклюжесть. Но теперь, лежа в высоких травах, наблюдая за холодным светом далеких звезд, она вдруг ощутила странное умиротворение. Все это — две луны, ночь, запах трав — внезапно сделало ее мелкие тревоги ничтожными. Ничего не значащими на фоне почти вечно существующих звезд и галактик. Возможно, именно ради этого момента стоило пересечь полгалактики.       Определенно, стоило.       Она потянулась разминая мышцы, ощущая себя лежащей не на земле, а на странном растительном ложе. Цветы, похожие на ромашки, качнулись, огладив голые руки, лицо, защекотав колени. Кассандра приподняла ногу и осмотрела ее.       Колготы в районе коленок светились огромными прорехами. Это безобразие следовало как можно быстрее убрать. Без лишних мыслей она села, запустила руки под юбку и стянула колготки до коленей. Двумя движениями лодыжек скинула туфли и избавилась от пострадавшей детали гардероба окончательно. Даже не подумав, что о ней вообразит лежащий рядом парень. Она скатала их в рулончик и, не придавая этому жесту никакого значения, затолкала между двумя комьями перевернутой плугом земли. Одернула юбку, будто ничего не произошло и снова откинулась на землю, под покров инопланетных ромашек, перебирая пальцами натруженных стоп, освободившихся от тесных пут кожаных туфлей.       Ночной воздух приятно захолодил оголенную кожу на ногах. Стебельки и головки растений поглаживали икры и ступни в такт движения ветерка. Рядом зашевелился ее спутник.       — Мы ведь так и не познакомились, — осознал он внезапно. Перекатился со спины на бок, подпер голову рукой и раздвинул растущие между ними заросли цветов, чтобы видеть ее лицо.       И ведь действительно. До этого они были лишь случайными попутчиками, двигавшимися в одном направлении. А сейчас вроде как проводят время вместе. Не свидание, но прогулка. Молча, думая о чем-то своем, вроде каждый сам по себе, но разделяя одну поляну на двоих. Как двое незнакомых между собой друзей одной общей подруги на ее дне рождения. Когда она вышла ненадолго и оставила их наедине. Вроде уже и не чужие, есть кое-что общее, но разговор все никак не клеится.       — Кассандра, — просто ответила она.       — Лодрик, — отозвался он.       Без фамилий, без титулов, без регалий. Только имена. Как будто этот момент существовал вне их прежних жизней, вне прошлого и обязательств.       — Сам откуда?       — С Палавена. А ты?       — С Земли. Сегодня только прилетела.       — Я тоже.       Пару минут снова прошли в неловком молчании, наполненном дыханием летней ночи, прежде чем Кассандра решилась продолжить общение, слегка заикаясь от собственной смелости.        — У нас контракт завтра. А сегодня хотела осмотреться. Посмотреть, как живут другие. Не земляне. В общем, азари, как живут здесь.       — Я даже осмотреться не успел. Есть здесь достопримечательности?       Кассандра фыркнула, но тут же прикусила язык. По приезду он первым делом побежал рассматривать совсем не достопримечательности. Как и она, кстати, тоже. Так, что оба хороши.       — Ни одной не заметила. Но архитектура очень красивая.       — И клумбы.       — И клумбы, да. Все у них тут как-то чистенько, цветочки-кустики. Вроде и просто, но смотрится, как идеальная картинка.       — Это азари. Они всегда стремятся к идеалу. Их вещи высоко ценятся на рынке за качество.       — Думаю, это у них в крови. Заложено на генном уровне, — хихикнула Кассандра. Она уже пару минут украдкой рассматривала контуры Лодрика на фоне неба, подсвеченного одной из лун. Он в ответ тоже рассматривал ее. Причем не только лицо, но и фигуру, грудь и ноги.       Делал это, кстати, довольно бесцеремонно, но она не нашла в себе смелости упрекнуть его, хотя было крайне неловко. Так с ней было всегда. Кто-то мог в ее присутствии пороть чушь, но от стыда непременно сгорала она сама. Что странно. Эта логика пусть не укладывалась в голове, но не мешала гореть кострам смущения на ее щеках.       — Всегда ими восхищалась. Нам есть чему у них поучиться, — продолжила, чтобы унять уже сползающий к шее пунец, но выдавала себя едва ощутимой дрожью в голосе.       — Да. Но не только в архитектуре и технике. У них много других достоинств. В дипломатии, философии, традициях, просвещении и кое в чем другом.       Кассандра не стала уточнять в чем именно, заподозрив не слишком благопристойный намек в его словах. Или ей это показалось? Как разобрать?       Лодрик был чуждой ей расы и она не знала всю глубину приличий его культуры. Мелькали слухи в сети, что секс для них был обычной потребностью. Как вода или еда. Не связанные отношениями турианцы, так же как и азари, были не слишком разборчивы в выборе партнера на одну ночь. Жесткая доктрина допускала некоторые вольности в обыденных сферах. В том числе беспорядочные половые связи, алкоголь и легкие наркотики. Но Кассандру воспитали в другой системе ценностей. В строгости. Почти пуританской сдержанности. И обсуждать такие темы с новым знакомым она не решилась бы никогда.       Помолчали еще немного. Кассандра смотрела в небо, Лодрик перевел взгляд куда-то в даль. За кромку лесополосы, метрах в пятидесяти от них. Он о чем-то напряженно думал, пожевывая травинку. Поймав в очередной раз ее взгляд на себе, турианец хмыкнул и выплюнул стебелек.       — Хорошее место. Тихое. Здорово, что сегодня нет облаков, — обронил он уже более уверенно. — Последний раз на звезды смотрел в планетарии, когда в учебке сдавали космографию.       — И правда, облака бы помешали. С погодой повезло.       Пока Кассандра вспоминала, какую тему по этикету у людей принято обсуждать сразу после погодной, Лодрик задал свой вопрос:        — Как ты относишься к существам не твоей расы?       — Я не ксенофобка, если ты об этом, — живо ответила она. Ксенофобные настроения землян, коренных жителей Земли, заметно удерживали инопланетян к туризму по голубой планете. Кассандра побоялась, что Лодрик мог причислить ее в эту группу. — Просто раньше не было возможности общаться ни с кем, кроме своих.       — С турианцами, значит, тоже?        — Точно, — кивнула она в ответ, с облегчением отметив, что ошиблась. — Ты, наверно, первый в моей жизни турианец с которым общаюсь. Я с родной планеты-то выбралась впервые.       Это признание оживило Лодрика. Он будто бы весь подобрался. Костяная маска на лице пришла в движение, взгляд стал более выразительным и пристальным. Хотя в сумерках могло и показаться.        — Не хотела бы ближе познакомиться с нашей… культурой? — Вопрос был задан очень осторожно. На последнем слове его голос даже дрогнул.       — Конечно, хочу. Сегодня — с азарийской. Завтра — с турианской. Так много надо узнать и так мало для всего этого времени.        — Так как все азари спят, предлагаю тебе начать знакомство с турианской культуры. А мне потом расскажешь что-то о своей.       — Конечно. Можно устроить своего рода викторину и по очереди задавать и отвечать на вопросы. Мне кажется, так будет честно.       — Я не против. С чего начнем?..       Вопрос снова повис неловким облачком смущения. Лодрик крепко задумался, Кассандра тоже не спешила стать первой. Турианец прокашлялся, она еще раз расправила складки юбки на коленях, почесала нос, забросила за голову ставшие излишне суетливыми руки. Она осознала, что ничего не знает про турианцев. Было крайне неловко попасть впросак.       Историю и культуру азари она знала весьма неплохо, а вот в бытности остальных рас не разбиралась вовсе. И выбрать вопрос, не обидев ненароком нового знакомого, оказалось крайне сложно. Лодрик первый собрался с мыслями и все же решился:       — Часто турианцев ассоциируют с войной и оружием, не упоминая остальные сферы нашей обычной жизни. Будто, кроме службы и охраны мы ничего и не умеем вовсе. Но сохранилось множество памятников культуры, которые доказывают, что турианская раса с древних времен имела множество талантливых инженеров, строителей, актеров, художников. У нас есть много красивых ритуалов, все еще имеющих не только культурную, но и юридическую силу.       — У землян тоже в некоторых странах осталась обязательная служебная повинность. Но сейчас многие стремятся вступить в ряды вооруженных сил Альянса. Считается, что там престижнее. Да и вообще, тема космоса и колонизации, кажется, является в приоритете у правительства любой земной страны. Нам стало тесно в родной системе. Но простой народ тянется за приключениями и новыми впечатлениями. Хотя желание заработать тоже есть. Мы, земляне, все время стремимся исследовать что-то новое. Раньше пересекали моря и океаны, а теперь космос. Часто отправляются не только в одиночку, но и целыми семьями обживать незнакомые планеты.       — Вопрос семьи для нас тоже важен, — Лодрик внезапно замялся. — Хотя со стороны моей собственной, хотелось бы поменьше опеки. Я уже вырос давно, а мне все еще рассказывают, что я должен делать. Поскорее бы освободиться от всего этого. А ты учишься, работаешь?       — Окончила курсы, работаю по специальности заместителем главного бухгалтера. Цифры, формулы, ведомости. Скучно, но не напряжно. Платят нормально. Мне одной на жизнь хватает.       — Ты сама живешь? — уточнил Лодрик. — А семья? Дети, муж?       Кассандра искренне рассмеялась.       — Нет ни того, ни другого. Мать уехала еще лет пять назад, ей предложили работу в другом городе. Отца я никогда не знала. Дома меня никто не ждет. — Она оценила насколько лихо ее новый знакомый перескочил с безопасной темы культуры, на личные вопросы. И отказывать ему в ответах она не собиралась. Наоборот. Почему-то оказалось так легко вывались незнакомцу незавидные детали своей жизни. «Плакаться в жилетку» было поздновато, она уже протрезвела, но мини-сеанс психотерапии, посоветованный онлайн-психологом, уже давал свои результаты. Да и собственное любопытство вскинуло голову. Когда ей еще посчастливится поболтать вот так вживую с инопланетянином. — А ты чем занимаешься? Большая семья? — уже в свою очередь поинтересовалась она у Лодрика.       — Семья да, большая. Мать, отец, нас трое братьев. Я самый младший. Пока не работаю. Осталось отучиться на последнем курсе колледжа по специальности, которую так и не одобрили. Мой отец… — турианец на секунду запнулся. Взмахнул мандибулами и дернулся, будто только воспоминание о нем было болезненным уколом куда-то в основание позвоночника. — У нас было условие: где учиться выбираю сам, но работать буду в нашей семейной фирме.       — У вас свой бизнес? Здорово, — искренне порадовалась за него Кассандра чувствуя мгновенно навалившееся на нее отчуждение. Лицо как и тело мигом сковало напряжением. Весь приятный настрой схлынул вместе с улыбкой. Она посерьезнела и перевела взгляд на небо.       С такими, как он, статусными, обеспеченными особами она старалась не общаться. Не то чтобы Кассандра была гордой. Было сложно найти общие точки соприкосновения. Невысокий социальный статус и скромный доход обостряли ее собственные комплексы на фоне чужого благосостояния, полученного по праву рождения. Их взгляды на жизнь и потребности не совпадали категорически. Что она может предложить такому как Лодрик? Разговоры по душам и робкую улыбку? Посетовать в ответ на жалобу, что лобстеры в ресторане вчера были мелкие, а на любимом курорте зарядил сезон дождей? Лицемерно подлизываться в надежде на подачку?       Она не умела просить. А в ответ на добрый жест чувствовала себя бесконечно обязанной. Но просто встать и уйти, бросить его одного она не посмела. Было совестно, да и не хотелось объясняться за свой поступок, если он последует за ней и спросит про внезапный уход.       Полминуты турианец молча изучал ее лицо. Он явно заметил изменение в ее настроении и поспешил объясниться:       — Не хочу посвящать всю жизнь железкам. Сельскохозяйственная техника — это не мое. У меня два старших брата. Они отлично справляются с делами фирмы. Я хочу добиться всего сам. Но отец и слушать не хочет.       Его твердость в задуманном заставили Кассандру снова вернуть ему свое внимание. Таких отчаянных и храбрых она еще не встречала. Редко кто отказывался от ресурсов и влияния родной семьи в угоду собственных амбиций начать самому все с нуля без гроша в кармане.       — А кем ты мечтаешь стать? — поинтересовалась Кассандра осторожно. И это вышло у нее настолько искренне и тепло, что Лодрик мигом смягчился, в ответ бросая потеплевший взгляд.       — Я получу диплом кулинара-биотехнолога.       — Кулинара? — удивилась Кассандра. Ее минутное отчуждение будто испарилось, сменившись удивлением. Она не могла даже представить, чтобы кто-то по собственной воле сменил удобную, обеспеченную жизнь ради мечты готовить и кормить других. В голове такое откровенно не укладывалось.       — Ты тоже считаешь это глупостью? — Лодрик посмотрел на нее с тенью сожаления, будто сокрушаясь, что проболтался.       Кассандра поспешила его подбодрить:       — Почему ты так думаешь? Нет, конечно. Наоборот, это здорово. Я всегда завидовала людям, которые могут из простых ингредиентов сотворить что-то невообразимое — настоящее искусство, которое даже кушать жалко. Для меня обычная готовка — это что-то вроде волшебства. Я даже кашу приготовить себе не доверяю. Мне варит автоповар. А почему именно биотехнология?       Лодрик оживился. Разговор явно вернулся в удобное для него русло. Затронул ту тему, о которой он мог говорить бесконечно.       — Мы учимся готовить из ингредиентов самых разных рас, в том числе из веществ, изначально не предназначенных в пищу. Например, драгоценные камни или металлы… Сейчас стали популярные разноцветные пластиковые частицы или гранулы целлюлозы. Они абсолютно безопасны и просто проходят через пищеварительную систему не меняясь.       Кассандра нахмурилась, ее восторг сменился озадаченностью.       — Но зачем есть то, что не переварится? — спросила она недоверчиво. Не то чтобы она не слышала о более безумных вещах и поступках…       Ее скепсис смешался с любопытством, и она даже не заметила, как принялась грызть ноготь на большом пальце руки — привычка родом из детства, от которой, как бы ни старалась, никак не могла избавиться.       — Ну, понимаешь, — парень смутился. С тихим шорохом провел когтями по пластинам на затылке, пытаясь сформулировать корректный ответ. — Некоторые платят за то, чтобы то, что было съедено, и то, что из этого получилось, на выходе было так же… симпатично. Если не формой, то хотя бы блестело и радовало глаз. Часто в блюдо добавляются капсулы с ароматизаторами, чтобы еще и нормально пахло.        — У богатых свои причуды, — пожала девушка плечами, сдерживая улыбку, пытаясь не прыснуть со смеху. Тема разговора для собеседника была слишком важной, чтобы открыто насмехаться над ее нюансами.       Когда она наконец заметила, что лишилась аккуратного ноготка, то смутилась не меньше Лодрика. Почесала нос и спрятала руку в складки пышной юбки в надежде, что тот не заметил ее оплошности. Уж слишком он пристально наблюдает за ней. Практически гипнотизирует. Она не привыкла к такому вниманию, большую часть жизни оставаясь в тени. Или таскаясь хвостиком за своим партнером, терпеливо ожидая ответной благосклонности.       — Не стоило мне, наверное, об этом рассказывать, — расстроился парень, приняв веселье девушки за насмешку. — После того, как я об этом рассказал своим братьям, они зовут меня изысканным дерьмоделом или жопочным кондитером. По настроению. — Его слова прозвучали в таком тоне, будто это были не просто обзывательства, а минимум обвинение в предательстве семьи, Иерархии и всей турианской расы в целом.       — Обещаю, что не буду тебя так называть, — с самым серьезным видом заверила Кассандра. — И, знаешь, кулинары нужны этому миру так же, как и фермеры. Все, что выращивается, мы ведь обязательно готовим. Можно сказать, признак цивилизации — это умение превращать еду во что-то большее, чем просто овощи и фрукты сорванные с огорода.       Ее слова, сказанные без тени насмешки, словно что-то перевернули в Лодрике. Напряжение в его плечах исчезло, он расслабился и взглянул на нее иначе. Будто… задумал что-то?       Он сел ближе, почти вплотную. Их бедра едва заметно соприкоснулись, но Кассандра, поглощенная разговором, даже не обратила внимания. А Лодрик решительно сделал следующий шаг.       — День был сумасшедшим, но ночь должна закончиться чем-то хорошим. Как считаешь?       — Наверное, ты прав… Но уже слишком поздно, правда.       Двойной смысл брошенной ею фразы четко описывал место, время и результат их совместных горемычных метаний. Два неудачника в чистом поле с тщетным намерением наверстать упущенные навсегда возможности непринужденным разговором.       — Ты хочешь спать? — спросил он озабоченно.       — Еще нет, — поспешно ответила Кассандра. — Просто… завтра вечером мы уже улетаем. А до этого у меня весь день будет занят работой. Столько всего нужно успеть…       — Ночь еще не закончилась. Что ты хочешь успеть?       Настойчивый вопрос заставил ее на пару мгновений внутренне обмереть. О том, чего ей действительно хотелось, Кассандра никому бы в жизни не призналась. Но возвращаться к своим планам уже было поздно, а завтра не останется ни минуты на что-то личное. Не под пристальным взглядом Лирмы.        — Я и везение — понятия несовместимые, — выдохнула она, потупив взгляд. — Эта командировка — мой единственный шанс увидеть чуть больше, чем четыре стены родного дома и рабочего офиса. Все сложно… Тебе не понять.       Она сделала паузу, подбирая слова, прежде чем продолжить:       — Я мечтаю объехать мир, путешествовать по галактике, но по ряду причин это невозможно. Мне хочется самой узнать, где правда, а где ложь. Насколько точны те рассказы о саларианцах, кроганах, азари… как они ведут себя в повседневной жизни. О чем спорят, как мирятся. Экстранет полон противоречивых данных. Слишком много мнений, слишком мало истины. А ее можно выяснить только на месте. Из первоисточника.       Лодрик чуть качнул головой, с задумчивым выражением наблюдая за ней.       — Возможно, тебя это разочарует, но в конечном счете мы все похожи, независимо от расы. Я видел фильмы и ток-шоу, созданные землянами еще до открытия ретрансляторов. И знаешь что? Многие сюжеты будто списаны с нашей жизни. Одни и те же модели поведения, одни и те же моральные дилеммы. Возможно, законы цивилизации неизбежно ведут нас по схожему пути. Запрещают убивать себе подобных, запрещают грабить и красть чужое.       — С редкими исключениями, — кивнула она, развивая поднятую тему.       — Исключения всегда будут, — согласился он. — И это тоже не зависит от расы. Святые и отморозки встречаются везде. Воспитание, окружение, обстоятельства — вот что нас формирует. Но в среднем мы мирно сосуществуем на многонациональных планетах. И даже создаем семьи с другими видами.       — Возможно, потому, что мы во многом схожи внешне. И хоть есть небольшие различия, — заметила она. — Кожа, когти, у меня вот — волосы. Хотя… Даже сами земляне порой сильно различаются в зависимости от расы.       — Но в целом мы все имеем по две руки, ноги и одной голове, — сделал заключение Лодрик.       Кассандра не смогла сдержаться и добавила со смешинкой в голосе:       — Имеем похожие полезные и вредные привычки. Ссоримся, влюбляемся, женимся, развязываем войны, покупаем и продаем.       Она хотела добавить, что еще имеют одинаковые вкусы на азари, но промолчала, посчитав пошлостью.       Зато Лодрик так не считал, и наконец набравшись решимости, начал действовать. Прочистив горло, как можно мягче сказал:       — Удивительно, но некоторые виды все же более схожи между собой, хотя зародились на разных планетах. — Он ненавязчиво положил руку на голень Кассандры. — Пусть кожа у вас, землян, заметно тоньше, нет фестонов и пахнете по другому, вы, люди, очень сильно похожи на азари.       Сообщив о своих наблюдениях, руку с ноги Кассандры убирать он не спешил. Она, все еще витавшая мыслями где-то в районе Арктура, пропустила вторжение в свое личное пространство. Ей было так хорошо. А не встретив яростного сопротивления, Лодрик продолжил:       — Когда земляне начали вливаться в галактическое общество, стали ходить разнообразные слухи, что люди — это отколовшаяся ветвь азарийского эволюционного древа еще со времен, когда у них существовало разделение на два пола.       Кассандре очень польстило такое сравнение. Кто такие азари, и кто она? Но истинную сущность его слов она поняла лишь пару секунд спустя, когда его рука стала нагло двигаться под подол юбки по колену, забираясь все глубже под ее теплые складки.       Она хихикнула и… вернула ладонь обратно на коленку. Не отбросила подальше, не воскликнула протестующе, как сделала бы в любой другой ситуации.       Кассандра уставилась на турианца, медленно осознавая, что на самом деле происходит. Лодрик буравил ее выжидающим взглядом. Абсолютно трезвым взглядом мужчины, который знал, чего хочет. Спокойно, но пристально, словно ожидал реакции. По ее спине пробежал холодок. Это было неожиданно. Даже слишком. Понимание ситуации яростным молотом стукнуло по затылку, заставив встрепенуться всем существом. До нее внезапно дошло, к чему он клонил. И ведь он был прав. Их расы действительно во многом схожи. Включая… это. То, что мгновенно вскипело в ее крови. То, от чего внезапно стало жарко в груди и тяжело дышать. То, от чего невозможно было отмахнуть. Чистое, первозданное, не связанное словами — Искушение.