Ineffable Omens

— Ангел, а ты когда-нибудь сомневаешься? — В чем? — В своих решениях. В решениях руководства. В своих убеждениях? — Нет. — Нет? — Нет, — лукавая улыбка. И кто тут еще хитрый змей?! По мнению Кроули, сомнения — вторая натура Азирафаэля. Но он благородно удержится от того, чтобы его в этом уличить. — Если я чувствую, что не согласен с предложенным мне планом или заданием, я просто меняю условия задачи и решаю ее по-своему. — Звучит хорошо. — Это так и есть, — снова загадочная полуулыбка. — Нет, я помню, конечно — с мечом ты всегда смотрелся очень убедительно, но я про этическую сторону вопроса. — Какого вопроса? — Ну например: почему тогда в войне свергли ровно половину всех ангелов? Тебя никогда ничего в этом не смущало? — Милый мой, это была ужасная ошибка, на мой взгляд, и это меня не смущало, а возмущало до глубины души. Жаль, мы не были знакомы раньше. — Тебе бы больше понравилось? — Не думаю. — Да, у тебя всегда были какие-то не-совсем-ангельские склонности. — О чем это ты? — О твоей тяге испытывать Всемогущего на прочность. Всякими мелкими грешками и нарушениями. — В главном я всегда остаюсь ему предан. — Да знаю, знаю. — А если бы я позвал тебя сбежать со мной куда-нибудь подальше отсюда?— сделал новый заход Кроули. — М. И что бы мы там делали? — Ну придумали бы что-нибудь. — Не пойми меня неправильно, но мне кажется, что мы и здесь можем все это придумать, правда? — Ангел. А что насчет «Весны священной»? — Что? — Ты тоже не сомневался? Это же демоническая магия — навевать человеку такие дурманящие сновидения. — Я просто очень хотел его вдохновить — и нет, я не сомневался. И ни капли не жалею, к тому же. Я думаю, люди того стоят. — Кстати, о людях. Ты знаешь, что случилось с Жанной Д’Арк? — Знаю. Она исчезла прямо из разгоревшегося пламени. И я тебя там видел. Очень благородно с твоей стороны. Ты меня тогда просто покорил. — Да? — Да. Поразил буквально до глубины души. — А на мой счет у тебя тоже не было сомнений? — Каких, например? — Ну, что я заманю тебя в ловушку, напою вином и… Все. — Что все? — Предам тебя в руки Сатане, скажем. Или отдам дружкам-демонам на радость. — У тебя нет дружков-демонов. — Ты не мог этого знать с самого начала. — Верно. Но здесь тоже было не до сомнений. Просто сначала я был уверен, что ты злобный враг. А потом понял, что не такой уж и злобный. — Злобный. — Вот и нет. — Ангел. — Ладно-ладно. Ты просто ужасен. В достаточной степени. — В достаточной степени для чего? Ангел не ответил, лишь хитро заулыбался и подлил им еще. Кроули вдруг обратил внимание на бутылку в его руках. — Стой-ка. Это что, тот самый ром? — А ты только заметил? — глаза Азирафаэля заблестели весельем, — Санта Мария, новые берега — чудесные времена. — Очень весело было, правда. — Да. Мне кажется, ты прирожденный мореплаватель. И пират. Тебе так шли эти рубашки. — Хм-мда. Кхм. — «Твоя дорогая Изабелла», между прочим, почти год убивалась от горя. — Как называлась третья мачта?! — Не уходи от темы. — Ты же знаешь, мне пришлось. Нужно было отвлечь ее от несчастного Колумба. Если бы ты тогда не вел себя так ангельски самоуверенно и не одаривал ее откровениями, история бы закончилась гораздо быстрее. — Но зачем? Мне очень интересно было за вами наблюдать, к тому же я знал, что ты справишься. — И тут ты тоже не сомневался. Азирафаэль молча покачал головой, улыбаясь. Потом вдруг вспомнил о чём-то: — Кстати. Помнишь того художника, который рисовал мертвых девушек? — Росетти? — Да, он. — Ангел поднялся и подошел к одному из стеллажей. Вытащил оттуда какую-то бумажку: — Я тут нашел у себя один его набросок. Но на нем как будто не совсем девушка. Ангел протянул Кроули пожелтевший лист, весело следя за его стремительно меняющимся лицом. — Ну да. Ну вот. Ну и что? — Просто. Ты мне не говорил, что позировал ему. — Я много кому позировал. — Разумеется. На тебя невозможно спокойно смотреть, не рискуя растревожить свое чувство прекрасного, а художники очень падки на это. — Не только художники, — хмуро ответил все еще смущенный Кроули. — Не только. Еще поэты, — Азирафаэль мечтательно поднял глаза к потолку. — О нет, я знаю, о чем ты думаешь! — Неужели. — Этот твой дружок, Оскар, и ваша «метафизическая дружба». — Кто бы говорил! Твои шашни с Джимом поставили на уши всю Америку и половину Европы. — Вот не надо про Джима. Это все было очень непросто. К тому же! Я знаю, что ты тоже приложил к этой истории руку. Ходили слухи, что произошло «божественное» вмешательство в самом интересном месте. И маловероятно, что это был Гавриил. Азирафаэль вздернул нос, но никак не прокомментировал эту тираду. Затем смягчился и тихо сказал: — Иначе он бы и до 27 не дожил… — он глянул на демона, хмуро изучающего носки своих ботинок, — Извини, что так это назвал. Никакие это не «шашни», разумеется. — Да ладно. Оскар тоже отличный писатель, — примирительно буркнул Кроули. Они чокнулись стаканами, после чего Кроули поднялся и стал прохаживаться вдоль полок с книгами, чтобы немного отвлечься. — Скажи, а ты когда-нибудь думал о том, что было бы, не будь Низвержения, Изгнания — вот этого всего? Мы бы сидели все вместе в Раю и пасли этих овечек? — Это ты сейчас про первых людей? Демон пожал плечами, не оборачиваясь. Азирафаэль задумался на мгновение, прежде чем ответить: — Наверное, да. Но знаешь, мне кажется, все к лучшему. Столько всего интересного произошло с тех пор. — И не произошло тоже. — Да, но значит, это у нас как раз впереди. — Ты так думаешь? — Уверен. — Меня немного пугает твоя непоколебимая уверенность. Ты точно знаешь, что это не твердолобость? — Вот что от тебя можно было еще ожидать. Должно быть, наша многовековая вражда слегка тебя контузила. Всего лишь вторая бутылка, а ты уже лезешь на рожон. — Это я еще пока никуда не лез. — Так может, самое время? — И кого это еще здесь контузило… — Вообще, да, давно хотел тебе сказать. У тебя очень красивые глаза. О боже. О черт. — Ангел? — Да, дорогой? — Ты именно сейчас решил надо мной поиздеваться? — Нет, конечно. Я просто подумал, что мы достаточно давно и близко знакомы, так что тебе следует знать. — Что знать? — опасливо спросил Кроули, облизывая губы и поворачиваясь спиной к книжному шкафу. Азирафаэль поднялся из кресла, одернул пиджак: — Что я считаю тебя очень красивым, — один шаг, — Привлекательным, — второй, — Интересным, — третий, — Волнующим. Он подошел к демону почти вплотную и потянул того за галстук: — И да, знаешь, Кроули. Я, действительно, никогда не сомневаюсь.