Публичный дом Ким Сонми

— Тебе нужно трахаться, Хенджин, — тянет синеволосый, потягивая вторую бутылку пива. Тур закончился неделю назад под шквал грандиозного шоу, где воедино смешался спектр эмоций, чувств и слез. Гул криков и оваций стоит в ушах до сих, и каждый готов повторить выступление снова и снова, только бы видеть результат своей работы. Теперь же у них отпуск, где каждый дозволен провести время полезно для себя или доя кого–то другого, но все из них, абсолютно каждый достоин сполна отдохнуть от всех тех усилий, что вкладывались в каждое выступление. Ян Чонин, он же Айэн, тот же синеволосый не раздумывая решает сполна расслабиться. Малыш Чонини любит сцену и музыку он любит, которую создает и исполняет со своими коллегами по группе, но ещё больше, очевидный и самый большой факт, он любит своих фанатов. Каким бы механизмом этот парнишка не был, ведь никакие допинги его не спасут, и ему нужно выдохнуть. Ян решает «передышать» по–взрослому, ни одни ямочки на щеках не скроют его потаенные пристрастия. Феликс Ли, парнишка, которому досталось от рождения быть Ли Ёнбоком, старается не говорить о своих планах. Юноша светлый до божественности, котеночный со всех сторон, «плюшевый» обычно называют его друзья, скрытный до невозможности. Подозрения давно ходят вокруг его личной жизни, догадки то и дело приводят к самым разным теориям и байкам. Но Ёнбоки и словом не обмолвится о своей маленькой вселенной с большой историей, огромными изгибами и пересечениями. Хранит трепетно и осторожно, чтобы никто не разрушил и не растоптал его тихое счастье и умиротворение. Ли Минхо ерзает на стуле, чуть не срывается за Чонином, но держится. Старший понимающий и чуткий, решает, что нужно отправиться домой к родным: утонуть в кошачьих объятиях, полудремных валяниях на диване и провалиться в бесчисленное количество сериалов из вкладок. Опыт и возможности дали толчок для быстрого взросления, но рациональный разум, а главное верный, не дают мальчишке провалиться вновь в пучину похоти. Минхо нагулялся и наигрался, сейчас его душа более целомудренная, а мысли чистые и правильные. Почти. И если Минхо испорченный до невозможности в силу своего раннего пубертата, то есть в их группе одна большая набожная проблема. И имя этой проблемы – Хван Хёнджин, он просто есть и все ещё не понимает, куда его тянет больше – домой к родителям и своей собаке, или же пуститься в паломничество в какую-нибудь глушь, где нет сетей, связи и в целом райское место для самокопания, приводящего в конце концов ум в ясность. И так каждое окончание тура – негласная постоянная, которая не смеет нарушаться и алгоритмично повторяет действия каждого из раза в раз. Всё время мира и вселенной, предоставленные им, они проводят рядом и бок о бок друг с другом. Иногда кажется, что существует невидимая нить, соединяя их жизни и пересекая судьбы. Она будто гибкая и крепкая цепь, скрепившая друзей рядом, где делят они всё поровну. Даром божьим среди этой трудовой оргии является их недельная разлука, в которой они вольны жить так, как жили бы обычной жизнью, и быть теми, кем могли бы стать — простыми людьми. Часы близятся к одиннадцати ночи, и друзья говорят на разные темы, некоторые из которых уже обговорены миллион раз и к которым они возвращаются постоянно. Трепета и уюта от этой атмосферы – количество бесконечное, всех слов мира не хватит описать, как каждый из четверых ценит эти разговоры. — Тут есть два варианта, — подначивает Минхо, опустошая очередную бутылку пива. — Либо ты берёшь пример с Феликса и трахаешься с мистером Икс. — Эй, у него есть имя, это во-первых, — надувает губы Ликс. — А вторых? — А во-вторых, — юноша щурится. — Не ваше собачье дело. Ведь вы, — пьяно хихикая. — Как шакалы – наброситесь, и от меня сбежит любовь всей жизни. Хван осуждающе смотрит. Он всегда придерживался того, что нужно свою личную жизнь держать за пятью замками в большом сундуке в пещере неизвестной горы, но дружба с людьми, особенно такая ценная, не позволяет ему скрывать от них что–то важное. При каждом случае он рассказывает всё своим лучшим друзьям, особенно тем, кого по пальцам можно пересчитать. Дуется. — Когда дети появятся, тогда и познакомишь? — хихикает Ян и получает в ответ удар в плечо и тяжелый вздох. Феликс глаза закатывает от такой дурацкой шутки друга. — Это первый вариант. Если ты собираешься скрывать своего ухажера от нас – мы это не одобрим, — игнорирует слова друга Минхо. — А есть второй вариант, — у Чонина загораются глаза и он потирает заговорчески ладони. — Его я люблю больше всех, — он подмигивает Минхо. — Ну что, хён, расскажешь? — Расскажешь что? — Джинни озадаченно смотрит. — Хёнджин, покайся богу, — Минхо грозно возвышается. — Забудь о том, что ты святой и имеешь целомудренный лик, признайся в грехах, слёзно поплачься всевышнему, откройся этому миру как некое чудо чистейшее. — Этому парню сегодня не наливаем, — восхищенно перебивает Чонин. — Признайся во всём тяжком. Как феникс возродись, — шатен кашляет. — Но сегодня ночью у тебя есть возможность снова испачкаться в похотливом и грязном. В чуждом и пошлом мире всех несвятых и опороченных есть свободное местечко и они попросили привести тебя. — Только рассказывайте аккуратно, — Феликс закатывает глаза, а двое начинают смеяться, и только Хван не смеется. Он завороженно смотрит. — Может не отмыться ведь. Грехи не все смываются. — Дело в том, Хёнджин, что ты– отшельник, — Чонин присаживается, слегка скрепляя руки, будто желая поделиться самой большой тайной. — Мы не осуждаем. Обсуждаем, да – было, но ни разу не имеем ничего против того, что ты уходишь в себя иногда, — он с нежностью смотрит на хёна. — Но одним теплым вечером, когда ты был вне зоны доступа, и Минхо уже был готов вызывать спасательную бригаду, ведь никто из нас не был уверен в твоем порядке. Мало ли что, — хихикает и запинается синеволосый. — Звери дикие, люди страшные. — Кстати, я так и думал несколько дней, — влезает Феликс. — К большому сожалению, эти звери не сожрали того, кого мы действительно осуждаем много и часто , — парирует Чонин. — Да, да, мы о тебе, Ли Феликс ака «Что личное, то не публичное», — младший корёжит голос, делая его писклявым, изображая какую–то хоррор куклу из баек прошлого века. — Так вот, одним теплым вечером мы решили остаться в общежитии, кое–кто, не буду уточнять, — кашляет. — Минхо. — Ну спасибо. — Так вот, Минхо-хёну кое–кто шепнул на ушко про место, где можно удовлетворять свои потребности, воплотить в реальность все свои похотливые желания, предаться этому бренному миру и просто по-человечески повеселиться вусмерть, стоит лишь заплатить несколько тысяч вон. — Вы про парк аттракционов? — Хван нервно смеется. — Смотря что ты подразумеваешь под парком аттракционов. Я вот, например, люблю скачки, желательно сверху, — икает младший. Чонин хоть и на веселе, игриво улыбается и подмигивает, но все чувствуют его истощенность и почти что бессилие. — Ой, верхом. Но вот Минхо–хён любит эмоциональный горки, — снова икает. — Вернее, американские. — Молодой человек, вам достаточно на сегодня. — Они про бордель, Хёнджин, — заканчивает Феликс. — Что? Хёнджину двенадцать лет. Он больше не глупый. Первый секс его произошел в тринадцать с девочкой. С одноклассницей. Всё до стереотипности стереотипно – неловкие поцелуи, сумбурные и нелепые движения и вроде бы какое-то подобие оргазма. Юноша удовольствия не получает совсем, и он начинает думать, что секс — это действительно что-то для взрослых. Половым воспитанием парня никто не занимался, и он решает стать сам себе учителем. Первая порнушка в пикселях, лицезрение половых органов, стоны, крики и ненормальные позы – всё это вводит в экстаз, но только не подростка. На экране двое взрослых людей, получается, что и секс только для больших. Ошарашенный горем и нечестностью в том, что он не получает должной эйфории от занятия любовью, парень дает обещание – не его это, а целоваться уж тем более. Джинни семнадцать лет и он первый раз «по-настоящему» целуется, прям с языком. С парнем. И это уже более приятно, чем первый секс четырьмя годами ранее. Происходит действо на какой-то вечеринке лейбла и парень изрядно пьян для того, чтобы иметь контроль над ситуацией, да просто чтобы иметь хоть что-то ясное в голове. Но богом поклясться, Хёнджину понравилось целоваться с каким-то айдолом (личность человека до сих пор не установлена) в подсобном помещении, и следующим утром он ни о чем не жалеет. В его голове остаются задатки прошлоночной эйфории, где–то внутри, чуть возле паха стелется узел, а ком в пределах грудной клетки растет ежесекундно и Хёнджин понимает – вот оно, пора начинать искать вторую половинку, простелить большую почву для экспериментов, опробовать больше, чем просто поцелуи в полутьме. В восемнадцать лет мальчик Джинни вступает в отношения с девочкой по имени *****, и у них появляется регулярная интимная близость. Секс в подсобке, в кровати, в гримерной. Быстрые встречи и пересекания в общей тренерской – это кажется жалкой попыткой построить отношения, и всем становится понятно, что секс единственное, что сближает ребят. Как только группа ***** набирает популярность, она прекращает всяческие встречи с парнем. Хёнджин не против, и наоборот смог бы видеться с ней изредка, если бы у них стали внезапно совпадать графики. В итоге мы имеем двадцатилетнего Хван Хёнджина (мембера известной корейской группы SK) без постоянного полового партнера, но живет на эмоциональных качелях, словно оголенный провод – шаг не в ту сторону, и он шипит как змея на каждого попавшегося человека. Юноша, будем честны, очень трудолюбивый, целеустремленный. Парень и дальше бы вкладывался в работу, пахал как лошадь у сенокоса, да вот молодой организм, будь он неладен, кричит и воет о помощи, а утренний стояк стал вставать жёстче и ярче, чем широченная улыбка Чони (а Чонин улыбается постоянно). Друзья у Хёнджина нежные и волнительные до ужаса, решают созвать экстренное собрание «Чтобы нам поделать, лишь бы Хёнджин уже хоть с кем–то переспал» или же просто феликсовское «Я по вам соскучился и хочу выпить пива». — Джинни, — Феликс машет ладошкой перед лицом друга. — Неужели ты испугался слова «бордель»? — тот издаёт смешок, наблюдая за медленной реакцией хёна. И ничего тот не испугался. Хёнджин вообще ни разу не трус и не ссыкло, чего уж греха таить. Он слышал множество раз о таких людях и о таких местах. Его приятели, Бомин и Дэхви, как–то на общей тренировке проговорились о том, где ночью отдыхали, и как им хорошо сейчас, что Хёнджин завистливо вздохнул и понадеялся, что и он когда–нибудь сможет пересечь свои моральные устои и углубиться в это место, в похотливую пучину провалиться, но что–то внутри вязкое и слизкое не давало ему утонуть в этих мыслях. Кажется, Хённи очень совестливый человек. — Перестань быть малышом, хён, — Ян прыскает, закидывая голову вверх. — Если у тебя нет отношений – иди спи с любым, серьезно, — он прищуривает один глаз на старшего. — В этом ничего такого нет. Там такие нечести обитают, ты даже не представляешь, — он поворачивается к Минхо. — Я видел на днях там Чанёля из ЕХО, ты представляешь, хён? Сам Пак, мать твою, Чанёль! В борделе, — он смеётся. — Если бы мне такое рассказали ещё задолго до дебюта, — парень ставит бутылку, — я бы не поверил. — Там, — Хёнджин наконец подаёт голос. Его оковы отпускают и наконец появляется возможность говорить. — Там, хм, все? — Те, кто хочет провести хорошо время, — Минхо говорит серьезно. При других условиях он бы никогда не стал говорить своему малышу о таком месте, но они уже не дети, и пора бы взрослеть и познавать приятные плоды зрелой и известной жизни. Особенно он чувствует острую необходимость поделиться этой информацией с человеком, которому нужна помощь. Сексуальная помощь. — Никаких условий. Все максимально конфиденциально. Что происходит там — не выходит за стены, Хёнджин. — Бога ради, Хван, — вскакивает Феликс. — Мы говорим тебе не о героине, который достать можем с щелчка, если щелкнуть громко. Не уговариваем пить залпом и много, не просим тебя сделать что–то сверхъестественное, — блондин прикрывает глаза и вздыхает. Вся эта святость вокруг их друга жестко капает на мозги, и он уже чувствует, как ему надоело оберегать взрослого парня от чего–то, казалось бы, естественного. — Просто поебись. За деньги. Один раз, и я клянусь, тебе станет легче дышать, третий глаз раскроется. — Хорошо, что вы не принимаете наркотики, — тихо смеется Хван. Из история началась со школьных парт. Они дебютировали почти все старшеклассниками, только Минхо-хёну на тот момент было уже двадцать и он был достаточно взрослым парнем, чтобы попробовать вкус взрослости и ответственности, только не перегибал. Юноша был мудрым и умным чтобы понимать, что любое желание показать себя самостоятельным может сорваться с петель и потом аукаться холодным хлыстом по всему телу, да и ребят к чему-то запретному не вёл. Он стал старшим, стал нести ответственность и чувствовать желание заботиться о каждом младшим, не давай впутываться им в сомнительные ситуации. Однако было интересно наблюдать за тем, как они в неопределённый момент все выросли. Феликс стал мужественным солнцем. Лучи его ока пылали большим жаром, захватывая и озаряя всё вокруг, а его улыбка стала шире и добрее, только вот веснушек поболее, если из не замазывать тоннами пудры. Чонин же из мальчишки с брекетами превратился в статного и красивого юношу, и с каждым днём становится всё краше. В один из дней парень познал что такое «сексуальность», и чем чёрт не шутит – девочкам это нравится – образ сексуального парня в узких штанах и с томным взглядом (подчеркнуть нужное, а в идеале – все вместе). Хёнджин имел особый дар среди них всех – оставаться добрым и искренним ко всему миру. С распростертыми объятиями отдаваться вселенной, только уже умопомрачительно красивым и сводившим всех с ума. Минхо часто думал, что сверху есть специальное существо, которое выбрало всех этих добрых и красивых парней и соединило воедино, только он не верил во всевышнего, и просто тихонько радовался по-настоящему, когда наблюдал, как его младшие перестали быть мальчиками и превращались поистине в прекрасных людей с сильной харизмой и характером. И еще больше он благодарил кого-то мнимого и несуществующего за крошки той детской наивности, которую не смог уничтожить благодаря этим ребятам, даже когда от ребячества не остается и следа, и позабывается о ней вовсе в разных взрослых ситуациях. — Вообще, — Ян тянет, — я думаю, что там есть и женатики, но они это отлично скрывают от всех. — Ты имеешь ввиду кого-то конкретного? — Хван медленно поворачивается к младшему. Тот лишь слегка улыбается. — Ну так что, — Минхо выжидающе смотрит. — Ты с нами? — Я не з... — Хенджин, — Феликс нежно улыбается. — Тебе нужно выпустить пар, — он кладёт руку на его плечо. — И мы тебе в этом поможем, — подмигивает Чонину, давая знак, что почти уговорил старшего. — А с кем тебе приспускать напряжение, — он смотрит на Минхо, — ты уже решишь сам. — Я по девушкам! — блондин вскакивает. — Я девочек люблю! — Хёнджин, — Минхо садится грозно, будто готовится зачитать лекцию. — И я девочек люблю, и сплю с ними, и Чонин, насчет Феликса подумать нужно. — Эй! — встревает Феликс. — Девушки – воплощение чистоты и нежности в этом мире. Они – самое лучшее, но кто виноват, что я такой гей. — И ты волен решить, правда волен, — шатен ерошит себе голову. — Кого выбрать – там много ребят: и девочек, и мальчиков. — И мальчиков, которые выглядят как девочки. — И они тоже. Просто будь проще, — вздыхает Минхо. — Отъебись от себя, отъебись от внутреннего Хённи, и всё станет проще. — Я вас одновременно ненавижу и люблю. Как это называется? — блондин закидывает голову и смотрит в потолок, пытаясь успокоить взбудораженное что–то небольших размеров внутри. — Стокгольмский синдром, — чеканит Минхо, вызывая машину к выходу.

***

Клуб переполнен. На часах уже давно за детское время, в бокалах отдыхающих разные напитки, а вокруг витает атмосфера веселья, дурманящего алкоголя и похоти. Каждая уважающая себя известная личность знает об этом месте, и, почти каждый не против перекинуть пару шотов с алкогольными коктейлями за барной стойкой, но только не каждый из многих готов зайти немного на больше, чем просто подпустить к себе кого-то на колени. Тысячи вон, сплетни, грязь, пошлость, вкусные ароматы, смешное подобие музыкальных и танцевальных раундов, шутки, кривые лица с выражением натянутых улыбок, какое-то дружелюбие и тонны заграничного, но самого дорого алкоголя — вот оно настоящее «эгье» малышей в мятных свитерах по тв, но от милоты возможно лишь остаются блестящие глаза, которые сверкают уже давно не из-за нежности. Знаменитости отдыхают по-взрослому и пусть кто-то попробует вынести что-то за пределы этих стен — счастливчику не жить. — Добро пожаловать в мир Ким Сонми, дружище, — Чонин приобнимает Хвана за плечо и вместе они идут вдоль танцпола, то и дело натыкаясь на знакомые лица и здороваясь почти с каждым. — Кто такая Ким Сонми? — Хенджин смотрит на Минхо. — Никто не знает, — старший пожимает плечами. — Никто ее не видел, да и не факт, что это она, — Минхо показывает жестом бармену заказ. — Но ясно одно — эта детка сделала рай для нас и наших коллег, — он подмигивает парню в честь благодарения за предоставленный напиток. — Здесь все отрываются и отдыхают. — И тебе нужно тоже, — Феликс слегка толкает его в плечо. В ту же секунду к нему подходит какой-то мужчина в костюме и что-то шепчет на ухо, от чего Ли выпрямляется и смотрит наверх в сторону балконов. Его взгляд серьёзен, но в них читается какая-то острая задоринка, которая внутри вмиг поглотила его в азарт и требует продолжения банкета, но уже не среди всех. Ликс быстро кивает и поворачивается к ребятам. — Я буду через час, — он смотрит на Минхо и передаёт ему только им известный сигнал. — Не бросайте Джинни, — он щёлкает по носу светловолосого и удаляется вслед за тем мужчиной в костюме. — Ликси минусовался этим вечером слишком рано, — Чони надувает губки и смотрит на Минхо. — Его постоянно от нас отрывает его мужик, когда мы сюда приходим. — Боится, что наш рыжик не на того прыгнет, — смеётся старший. Хёнджин осматривается. Он видит в каждом человеке почти каждое знакомое лицо, и в его голову приходит мысль о том, что так странно существовать вне всего мира, совсем с другой стороны, которую не видят фанаты и о которой не знают близкие. Люди становятся известнее и они хотят больше, чем просто гонорар и славы. Когда они получают много денег и больше материальных вещей, а их лица крутятся по тв и в разных глянцевых журналах, то они начинают тратить свои средства на совсем не лучшие вещи. Секс, алкоголь, табак, рестораны, веселье, наркотики, лёгкие веселящие вещества и прочее, и пока есть возможность — нужно ею пользоваться, брать кота за хвост и пускаться во все тяжкие, а утром снова показывать милашные улыбки на камеру и раздаривать всем сердечки из скрещённых пальчиков. Таков шоу-бизнес, такова приятная сторона больших известных деток и не очень приятная другая их тёмная сторона. — Так, — Чонин уже опустошает несколько рюмок с горячительным и слегка привстает, окидывая зал своим внимательным взглядом, но цель включает в себя найти кого-то определенного. — Мне нужно отлучиться на какое-то время. — Думаешь, Чани тут сегодня? — Минхо смотрит на младшего. — Вы списывались? — Он всегда тут, — тот не смотрит на хёна и подмигивает кудрявому парню с теплейшей улыбкой в толпе. — Малыш Чани не может провести такой вечер без своего малыша Чони, — он поворачивается к своим друзьям и одаривает их ярчайшей улыбкой. Кажется, Хёнджин даже и не видел такую раньше. — Чани? — переспрашивает Хван, наблюдая за младшим, который уже тянется сквозь толпу к определенному человеку и через несколько секунд впечатывается жарким поцелуем в незнакомого Хёнджину юношу. — Бан Чан, — отвечает Минхо. — Известный мальчик среди особенных ребят, — он наблюдает за макнэ. — Удивительно, что наш Чонин усмирил этого самца, — он решает ввести друга в курс всего. — Раньше он был одним из самых дорогих в этом месте, а потом встретил нашего Чонина, — он мягко улыбается. — И сейчас как смиренный парнишка шатается за нашим малышом. Сюда приезжает только из-за Яна. — Чонин, — Хенджин мнётся, — платит ему за секс? — Сейчас не знаю, — Минхо все также смотрит на ребят, что смотрят друг на друга самым тёплым и уютным взглядом. — А раньше Чонин откидывал большие суммы, чтобы провести с ним ночь. — Что сейчас изменилось? Минхо молчит, обдумывая как правильно преподнести новость для младшего, а Хван понимает, что у друзей есть довольно много секретов от него. И он не должен обижаться, ведь каждый раз, когда они намекали ему на это место и на их пристрастия, Хёнджин находил пятьдесят отговорок, чтобы не стать свидетелем этих разговоров, поэтому и ребята негласно решили, что время для малыша Хвана ещё не пришло. — Они влюбились друг в друга, — мысль бьет в голову и Джинни удивляется. Минхо это замечает. — Ну что? Присмотрел кого-нибудь? — парень пытается отвести тему. Сегодня слишком много открытий для юного Хёнджина. — А как я смогу понять кто, — он думает как сказать правильно, — кто согласен на это? — Ах, это, — Ли перекидывает руку на плечо друга и показывает пальцем в сторону двух ребят — парня и девушки. — Браслеты, — он отмечает синюю с выделяющимися белыми надписями повязку на руке. — Это знак того, что человек готов потрахаться за деньги. — Им на карту переводить или они купюрами берут? — Хван совсем не понимает всю суть, но активно пытается показать себя уверенным в том, что он хочет это попробовать. Честно говоря, он очень хочет это попробовать. У него были случайные сексуальные связи в прошлом, ведь ему не десять, и каждому молодому и здоровому организму нужен секс — в этом он ничего не видит ужасного. Главное, что бы с защитой и что бы обоюдно. Только вот со временем ему стало скучно с его партнерами, а искать новые приключения было слишком влом, и глубоко внутри сейчас он кого-то все же благодарит за такую открытую удачу. — Джинни, — Минхо смеётся и кладёт ладонь на щеку друга, — ты все еще такой наивный малыш, — он смотрит нежно и со всей родной любовью, что имеет к этому человеку. — Эти ребята сами знают что и как, — он охватывает рукой зал. — Тебе нужно лишь выбрать. — Выбрать кого? — слышится голос сзади Хёнджина. За ним стоит высоковатый брюнет с огромными глазами. — А вот и мой выбор, — Минхо улыбается и смотрит за спину друга. — Я думал, ты не придёшь, бельчонок. — Наша игра не закончена, хён, — брюнет обходит светловолосого и устраивается между ногами Минхо, захватывая того в жаркий поцелуй. Хёнджин от такого представления встаёт в ступор. Парни целуются жарко и Хвану становится неловко от подобного вайба, но он не смеет прерывать возможную прелюдию чего-то большего. Юноша смотрит сначала внимательно на ребят, что готовы вот-вот заняться сексом у всех на виду на барном стуле, поэтому медленно переводит взгляд на зал, чтобы не смущаться ещё больше. Никто не смотрит на них, никто и думать не смеет, что это ненормально, ведь для этого заведения подобные дела — бытовая норма, а почти все присутствующие — желают такого же. Он осматривает людей, что окружают его. Одинаковые. Жаждущие жаркого продолжения. Пьяные. И Хёнджин почему-то чувствует себя в порядке несмотря на то, что двое его друзей уже, кажется, седлают свой «выбор» какое-то время, а на третьего вот-вот сядут. И Хёнджин также не боится, что кто-то сможет рассказать про его присутствие здесь, ведь все они тут по одной причине — отдохнуть от миллионных взглядов на себе. Он смотрит почти на каждого, и случайно переводит взгляд в противоположный угол. Кажется, он сейчас тоже сделает свой выбор. Двое карих глаз давно наблюдают за Хваном из-за уголка и все не выдают себя, хотя хозяин этих шоколадок заприметил парня ещё в самом начале, когда тот только зашёл в помещение. Шатен сидит в открытой позе, закуривая сигарету, и оценивающе оглядывает айдола, будто не Хёнджин собирается кого-то купить на ночь, а его собираются заполучить хотя бы на час. В этой войне гляделок никто не собирается сдаваться. Хёнджину определенно нравится хозяин этих глаз, а взгляд напротив заставляет внутри что-то закручиваться. Его ещё так открыто не оценивали. — Красивый, — выдыхает Хван и слегка поднимает голову к верху, окидывая надменным взглядом своего противника. — Джинни, — Минхо отрывается от своего брюнета, улыбаясь. — Если ты заприметил Джисона, то мне стоит с тобой повоевать за место быть сверху это красавчика. Хёнджин поворачивается к другу и на него уже смотрят четверо глаз. — Хван Хёнджин, — светловолосый протягивает руку спутнику своего лучшего друга. — Я знаю кто ты, куколка, — Хан парирует. — Хан Джисон, — он отвечает рукопожатием парню и подмигивает ему. — Я очень ждал нашей встречи, — юноша оглядывает Хвана. — И почему ребята не приводили сюда такого красавчика, — закусывает губу. — В жизни ты ещё красивее. Кажется, Хёнджин слегка смущается из-за такого комплимента, ведь партнёр Минхо тоже довольно привлекательный и красивый. — Прекрати флиртовать с моим лучшим другом, — Ли закусывает шею Хану, ставя красный след на ней. Сегодня они принадлежат друг другу, и, Минхо только что подтвердил это. — Я начинаю ревновать. — Малыш, — Джисон целует темноволосого сильно и горячо. — Наша игра ещё на окончена, — он чмокает напоследок парня и отходит от него. — Приятно было познакомиться, Хёнджин, — он целует в щеку парня. — Его зовут Сынмин и он бесценный, — шепчет напоследок тот и удаляется от парней. — Он сводит меня с ума, — выдыхает Минхо и опрокидывает очередной шот в себя. — Головокружительный парень. — Ага, — отвечает Хенджин и поворачивает взгляд снова к тому шатену. Он и не отрывает взгляда. — Головокружительный Сынмин. А Ким Сынмин уже ждёт цену, которую предложит Хёнджин за него. Или за себя.