Другие истории

— Ну что там, малыш? Кто в ночи шумит? — Он, хозяин, он! Несётся по лесу, ветки так и трещат. Только дороги не разбирает, все крылья обтрепал. Бражник поник, будто вся тяжесть леса на плечи навалилась. Дрогнули усики, опали матовые крылья с узором солнц в затмении, прикрылись глаза. Ни сладость ночных примул не радовала, ни свежесть полунной мяты. Душно. Не выйдет из этой встречи хорошего, только горечь. А если правда всплывёт, то и смерть. Вот и правда хруст — будто медведь сквозь чащу прет.  Красавец Шмель. Ох и блестит шубка в лунном свете, ох и сверкает глянцем кожа. Только глаза по-другому смотрят — раньше молодецкой удалью жгли, а сейчас — болью. Мольбой. Безумием. Продрался сквозь ельник, увидел — и замер, будто в стену ударился. Сложил крылья, на землю опустился. — Нашел тебя… Знал, что найду. Бражник встал прямее, усики к небу вздернул. — А коли знал, зачем ветки ломал? Деревья перед тобой в чем провинились? Шмель и не услышал. Сделал шаг и снова замер.  — Вернись… Бражник покачал головой. — Не мой это дом, незачем мне туда возвращаться. А вот ты иди, твое место там. — Нет мне без тебя места. Нигде. Ни цветы не любы, ни друзья, ни дом. Ты один в голове. Тяжко стало в груди, Бражник отвернулся.  — Разные мы. Мне сырость ночная нужна, а ты без солнца жить не можешь. — Забрал ты с собой мое солнце. С тех пор как ты ушел, все поблекло. Только и думаю, как люблю тебя. Как летать с тобой снова хочу, в цветах любиться, от стрекоз отбиваться. — Замолчи, глупый… — Только и вспоминаю — крылья твои бархатные, губы мягкие, глаза мудрые…  — Замолчи же… — Запах твой в сердце засел. Лучше васильков и маков, люпинов и дикого шиповника — нет теперь для меня аромата слаще!  Бражник не выдержал. Правда так правда. Пусть лучше ненавидит, чем так мучает. — Обманный ведь это запах! Мой, но обманный. Нужен он мне, чтобы шмелем пахнуть, чтобы в дом ваш прийти и мед украсть!  Не отшатнулся Шмель, не накинулся с кулаками. Наоборот, засуетился, в карманах зашарил. — Да-да, любишь же, держи, — достал светящийся солнцем бутылек и протянул. Сладко от него пыльцой пахло — а все одно от Шмеля лучше.  Совсем мокро в глазах стало. — Шмель тебе нужен, а не я, — прошептал Бражник. — Не по природе это.  Захрустели ветки, подступило тепло, легли на плечо глянцевые пальцы. — Разве может любовь не по природе быть?  Хорошо ночью в лесу. Ни шороха. Только вдруг плеснет в пруду рыба или зашелестит встревоженная робким ветром листва, да еще изредка растечется сладкая песня неспящей птицы. Тихо. Так что страстный шмелиный и мотыльковый рокот далеко слышно, много ночных глаз любопытствовало. Но что там — не разберешь, только и видно раскинутые одеялом огромные матовые крылья с солнцами в затмении и торчащие из-под них две пары усиков, что всю ночь переплетались и поглаживали друг друга, а потом затихли. Но так и не расцепились. ~~~  Мотыльки-бражники умеют вырабатывать особые химические вещества, имитируя пчелиный запах, что позволяет им проникать в улья и воровать мед.