Танец чувств и долга

«Тех, кто использует власть клана для совершения злодеяний, следует казнить. Не просто казнить, но ославить многими и обезглавить в надзидание следующим поколениям.» Вэнь Мао Сколь презренны и мелочны были вэньские псы, заплатившие за учинённые ими злодеяния сполна, столь же полон достоинства был их выдающийся предок-основатель, книга с изречениями которого почтенно хранилась в библиотеке Цинхэ. Двуличным предателям в той книге изречений посвящалось никак не меньше, чем три главы, - больше десяти страниц и участь, проченная им Вэнь Мао, была ещё незавиднее участи использующих власть клана для совершения бесчинств. Вариантов наказания лживых изменников было немало, - один другого кровавее. Видимо, двуличные предатели в своё время задели первого главу Цишань Вэнь куда сильнее открытых злодеев. Не Минцзюэ в этом плане отлично понимал Вэнь Мао. С Гуанъяо следовало бы поступить так, да, определённо, следовало бы... у непоколебимого главы ордена Цинхэ Не не подымается рука его казнить. - Ляг на живот, недостойная мразь. - приказывает Не Минцзюэ, войдя в покои пленника. Гуанъяо опускает затравленный взгляд в пол, медленно идёт от столика, за которым занимался калиграфией, переписывая книги ордена Цинхэ Не (должен же раб приносить пользу дому господина), к постели; кончики его пальцев дрожат, что он безуспешно пытается скрыть под долгими тёмно-зелёными рукавами. Первые пару месяцев Не Минцзюэ заставлял его кричать так, что было слышно на всю округу, каждую неделю. Он испытал на сученыше плеть, кнут, палки, бил его ладонью по обнажённым ягодицам, перекинув через колено, а после вдавливал своим сильным тяжелым телом в постель, утыкал носом в подушки с клановой вышивкой Цинхэ Не и, намотав на кулак длинные гладкие волосы, имел, как дешёвую шлюху. Полгода спустя, видя примерное поведение своей игрушки, запал Минцзюэ на жестокость несколько поугас. Лань Сичэнь помог ему с восстановлением ци и бешенный жесткий нрав Не Минцзюэ сделался несколько более спокойным. Ему надоело видеть на своём ложе заплаканное личико того, за кого когда-то был готов отдать жизнь. Как сильно всё переменилось. Он не собирается давать ублюдку снисхождение, ему просто надоело слушать болезненные крики. Поэтому на этот раз Не Минцзюэ берёт его медленно, расщедрившись на масло для постельных утех, поглаживая по бокам и давая привыкнуть. С губ ничтожества срываются сладкие удивленные стоны. - Как же я тебя... ненавижу, ненавижу... ненавижу... - шепчет Не Минцзюэ, иступлённо покрывая поцелуями плечи единственного врага, которого не поднялась рука убить.