sleeping pill

      Ночные вылазки Хару не любил. Он был человеком ранним: просыпался с первыми лучами солнца, довольно потягивался и спускался на кухню пить зелёный чай — ему не нужен был крепкий кофе, чтобы чувствовать себя бодро. Дайске называл его психопатом и предлагал обратиться к врачу — ну кто в здравом уме будет добровольно подрываться с постели в половину шестого и, светясь как позолоченная монета, бежать хлопотать над завтраком? Хару недовольно цокал, но не возмущался, он знал, что Дайске не хотел его задеть, у него попросту были странные понятия о юморе. Видимо, долгое пребывание в Британии давало о себе знать.       Теперь работать по ночам приходилось чаще: преступники почему-то наивно полагали, что с наступлением темноты полицейские, как карета Золушки в полночь, превращаются в застывшие овощи, которые вряд ли смогут сдвинуться с места и хоть как-то им помешать. И даже официальное пресечение абсолютно всех попыток нелегального распространения адрия не могло отложить у них в голове одну простую истину — их всё равно поймают. Особенно если за дело возьмётся тандем Камбэ-Като.       Впрочем, тандемом они были не всегда. Нет, они вовсе не ссорились и не расходились по разным миссиям в порывах накатившей злости, за столько времени уже успели привыкнуть к закидонам друг друга, просто Дайске иногда любил побыть ленивой задницей — подолгу валялся в кровати, жаловался Сузуэ на то, как его достали эти «мелкие, алчные людишки, что жаждут только денег и власти, поэтому берутся за нелегальную контрабанду» и каждый раз порывался сорваться в отпуск. И сорвался бы, но Хару противился. У них было слишком много работы, нужно было отложить мечты о солнце и тёплом песке на более подходящее время. Сегодняшний день был именно таким. Дайске всю ночь проворочался в бессоннице, поэтому чувствовал себя, мягко говоря, хреново. В этот раз Хару сам предложил ему остаться — тащить его на миссию в таком состоянии было хлопотно и опасно для них двоих. Невыспавшийся Камбэ обычно плохо функционировал: постоянно раздражался, нервничал и едва стоял на ногах. И даже его многофункциональный костюм вряд ли смог бы придать ему хоть сколько-нибудь сил. А Дайске и не возражал — согласно кивнул и, вытолкав Хару за двери их спальни, вернулся в кровать, надеясь всё же поспать.       Так что сейчас Като, загнанно пыхтя, мчался по переулку ночного Лондона — каждый угол которого уже успел изучить, — надеясь перехватить преступника раньше, чем тот успеет добраться до машины. Сегодня он работал без Камбэ, а это значило, что подсобить с перехватом ему было некому. Конечно, Сузуэ могла бы прислать ему один из их беспилотных автомобилей, но Хару предпочитал всё же работать с Дайске, а не с его навороченными штучками, которые всё ещё временами внушали ему недоверие.       — Не быть вам Флэшем, господин Като, — тихо хихикнула в его ухе Сузуэ и, судя по звукам, припала губами к чашке с чаем.       — Я и не претендую, — с отдышкой ответил Хару, — и вообще, не помогаешь, так хоть не отвлекай.       Слова о помощи Сузуэ восприняла буквально — уже через секунду прямо перед нерадивым контрабандистом взорвалась небольшая ракета, а ещё через две с личного счёта Дайске Камбэ была списана сотня тысяч фунтов на покрытие ущерба.       — Не помогаю?       — На благодарности напрашиваешься?       — Разве что самую малость.       — Тогда спасибо, — Като усмехнулся и надавил коленом на поясницу барахтающегося на обломках асфальта паренька. — Помощник инспектора Хару Като, вы арестованы за незаконную торговлю адрием. У вас есть право хранить молчание, право на один звонок и право на личного адвоката. Напоминаю, что все ваши слова могут быть использованы против вас, так что на вашем месте я бы подумал, прежде чем открывать рот.       В отделении его встретили с распростёртыми объятиями. Ещё бы, они ведь с Дайске значительно облегчали работу органам и давали ребятам из отряда быстрого реагирования спокойно съесть свой ужин и немного передохнуть. Благодарили они всегда искренне: то дружелюбно похлопают по плечу, то угостят сэндвичами из закусочной через дорогу. Дайске обычно не ел, а вот Хару никогда не отказывался.       Справился он сегодня быстро: ещё не было и двух после полуночи. Старший детектив Смит предлагал остаться и выпить с ними кофе, пока диспетчеры не направили весь отряд на новый вызов, но он лишь вежливо поблагодарил и засобирался домой. Перспектива побыстрее лечь в кровать и отключиться под тихое сопение Камбэ прельщала его куда больше, чем крепкий кофе с этими странными британскими сконами (которые, вообще-то, обычно ели на завтрак) и приятная компания.       Но вот незадача — в спальне Камбэ не нашлось. На кухне и в ванной (вернее, во всех четырёх) — тоже. Хару не беспокоился, скорее всего, у Дайске так и не вышло заснуть, поэтому он решил занять себя чем-нибудь, дабы не тратить время попусту. Вопрос только в том, чем именно.       В такие моменты Хару проклинал их дом, размерами которого Дайске, очевидно, пытался компенсировать свои комплексы в росте, другого объяснения надобности стольких квадратных метров он просто не видел. Здесь было всё: два бассейна, спортзал, личный кинотеатр (которым они никогда не пользовались), вертолётная площадка и даже теннисный корт. Не хватало только личного аэропорта и супермаркета, тогда из дома можно было бы и вовсе не выходить. Даже для прогулки и пробежки, ведь здесь, чёрт возьми, был целый собственный парк. Хару готов был поклясться, что куда проще было отыскать преступника, что уже двадцать лет находился в розыске, чем Дайске в их особняке.       Он простонал и двинулся вперёд по коридору, параллельно стягивая с себя куртку и деактивируя защитный костюм. Пусто. Везде было пусто. В гостиной, в библиотеке и даже в спортзале, что, в принципе, очевидно. Вряд ли Дайске решил бы развлекать себя книгой или боксом посреди ночи. Обычно, испытывая проблемы со сном, он хватал первую попавшуюся пачку чипсов, вытаскивал из холодильника сладкую газировку и возвращался обратно в кровать. Вот только не для того, чтобы спать — включал какую-нибудь банальную до зубного скрежета мелодраму, меланхолично жевал и ждал, когда же его отрубит от такой скуки несусветной. Чаще всего это помогало, но, видимо, не в этот раз.       — Ты бы ещё на другой континент улетел.       Дайске нашёлся в комнате управления — сидел напротив ярко мигающих экранов, скрестив подтянутые к груди ноги. У него были растрёпанные, не уложенные волосы, украшенная вмятинами от подушки щека и лениво ссутуленные плечи. Он выглядел сонным. Хотелось стащить его с кресла и отвести обратно в спальню.       — Хочешь, чтобы я уехал и не мозолил тебе глаза?       — Звучит заманчиво, — Хару наигранно зажмурился в удовольствии, — но нет. Не хочу.       Дайске самодовольно усмехнулся. Ещё бы — он без него загнётся от скуки.       — Ты сегодня рано.       — Конечно, — Като переступил порог и прошёл дальше, останавливаясь позади откинувшего голову на спинку стула Дайске, — ведь сегодня у меня не путался под ногами один зазнавшийся богатей. Как там его? Д… Дэйки? Даичи? Дуглас?       — Ты нарываешься, Като.       — Это всё британский юмор.       Несмотря на напускное недовольство, губы Камбэ всё же изогнулись в улыбке. Хару знал — он не злился. Для них такие пререкания были привычными.       Экраны работали в обычном режиме: показывали изображения с камер наблюдения, выводили статистику преступлений за прошедшие сутки, отдельной графой освещая те, что так или иначе были связаны с адрием, а в верхнем левом углу красовалась мерцающая проекция земного шара, выведенная со спутника. И только расположенный непосредственно перед самим Дайске монитор выводил не статистику, не предупреждения о подозрительных действиях и даже не запросы на содействие в очередной миссии от полицейского участка. На нём Хару увидел себя. Слегка скривившегося в недовольстве, с нахмуренными бровями и наручниками рядом с пареньком, которого он полчаса назад доставил в отделение.       — Так ты всё это время наблюдал, но молчал?       — Вот ещё, — Дайске хмыкнул и промотал видео на несколько секунд вперёд. — Я пришёл сюда десять минут назад.       — Тогда что ты делаешь? Неужели хотел убедиться, что со мной всё в порядке?       От осознания этого внутри почему-то стало тепло. Камбэ всегда скупо проявлял заботу — что вполне понятно, ведь о нём самом раньше мало кто заботился, — а говорить об этом и вовсе не любил. Но это не значило, что он никогда не беспокоился. Не значило, что был бесчувственным пнём, которому плевать, как там дела у Като, когда его по каким-то причинам нет рядом. И сам Като это, в принципе, всегда знал, вот только знать и видеть собственными глазами были вещами разными.       — Не обольщайся.       Хару улыбнулся. Подошёл поближе, опустил руки на его плечи и уткнулся носом в растрёпанную макушку. Отвечать ничего не хотелось. Хотелось всё того же — стащить Дайске с его места и довести до спальни. Но вот для чего именно — он ещё не решил.       Зато решил Дайске.       — Надо же, — хрипло протянул он и снова пролистал несколько кадров, останавливаясь на том моменте, где явно недавно перешагнувший порог совершеннолетия преступник лежал лицом на асфальте, — ты так прижал его своим коленом. Я даже не знаю, что делать: сочувствовать ему или завидовать.       Като едва воздухом не поперхнулся.       Он сильнее сжал свои ладони и выпрямился.       — Надеюсь, тебя мне никогда не придётся прижимать к асфальту, чтобы потом сдать копам.       — А к асфальту и не нужно. Можно к чему-нибудь другому.       Его глаза были полны вызова. А ещё — смутного, едва зарождающегося желания. То ли новое снотворное имело какие-то странные побочные эффекты, то ли Дайске открыл в себе внезапные, ранее неизведанные кинки.       Хару тяжело сглотнул и, неуверенно поджав губы, развернул кресло к себе. Была поздняя ночь, Камбэ всё ещё нормально не поспал, а он только вернулся с задания. И им абсолютно точно стоило отправиться в кровать, вот только совсем для другого.       Дайске самодовольно усмехался.       — Прямо сейчас?       — Нет, через неделю, — он цокнул и закатил глаза.       — Камбэ!       — Что? Британский юмор, — пожал плечами Дайске, скрещивая руки на груди.       Всё-таки он был тем ещё засранцем. Упрямым, невыносимым и саркастичным. К тому же очень злопамятным, всегда помнил каждое сказанное слово, каждый неверный вдох. И без ответа не оставлял, возвращал в полном объёме, если не с процентами в виде волчьего оскала и надменно прикрытых век.       Поцеловал Дайске первым: приподнялся, ухватился за ворот рубашки и вытянул шею, притягивая к себе поближе. Сразу влажно и напористо — он обычно на нежности не разменивался. Хару застонал, ухватился руками за скрытую под пижамной футболкой талию и подтянул выше для более удобного положения. Было тепло и приятно, усталость как рукой сняло.       — И что на тебя сегодня нашло?       Дайске нехотя оторвался от его губ и недовольно заглянул ему в глаза. Очевидно, перерыв на разговор ему пришёлся не по душе.       — Я не могу тебя хотеть?       — Можешь, — Хару улыбнулся, погладив его дрожащее от накатывающего возбуждения бедро, — просто ты совсем не спал, тебе бы отдохнуть.       — Я не смог заснуть, снотворное тоже особо не помогло, а после оргазма меня обычно всегда вырубает.       — Оригинальный у тебя способ лечения бессонницы. Поделишься с сомнологами?       — Если ты сейчас не заткнёшься, лечиться придётся уже тебе. И совсем не от бессонницы.       Хару прыснул и закатил глаза. Ну вот что за человек? Может он хоть иногда быть не таким холодным и колючим?       Ему, конечно, хотелось бы ответить. Продолжить их спор, приправленный сарказмом, и чтобы обязательно последнее слово было за ним. Хоть и знал, что это было маловероятно: переиграть Дайске ему не удавалось никогда. Острословие, по всей видимости, было у него в крови — чёртовы Камбэ.       Поэтому Като всё же решил промолчать. Сжал руки на талии крепче и притянул к себе для нового поцелуя. Камбэ одобрительно промычал, привстал на носках и вплёл пальцы в его волосы, слегка сжимая у корней.       Сегодня они балансировали на грани: невесомо прикасались губами, ласково сплетались языками, а потом вдруг прижимались плотнее, жарко выдыхали, тяжело втягивали воздух в лёгкие и продолжали ещё напористее, словно не целовали друг друга целую вечность.       Хару думал, что нужно пойти в спальню. Точно нужно. Там удобнее, мягче, под рукой есть смазка, а до душа совсем недалеко. Но это были лишь мысли, на деле всё оказалось куда сложнее, особенно тогда, когда Дайске, сделав шаг назад, прижал себя его телом к панели управления. Упёрся бёдрами и развёл ноги шире, подпуская ещё ближе. А потом скрестил щиколотки на его пояснице, нетерпеливо сжал руками плечи и толкнулся вперёд — Хару напряжённо выдохнул. Вставало у него всегда быстро.       — Дайске, — он уткнулся вспотевшим лбом в изгиб плеча, — нам нужно…       — Нет. Давай здесь.       Это было не то «нет», которое можно было бы попробовать оспорить, Дайске в принципе таких «нет» никогда не говорил, они у него были такими же твёрдыми и прямыми, как и он сам. И сейчас, откидываясь локтями на заполненную сенсорами и десятками кнопок панель, он прямо заявлял — хочу, чтобы ты взял меня здесь. У Хару резко пересохло в горле. Неужели всё это время Дайске тайно фантазировал о том, чтобы они занялись сексом в этой комнате?       — Не боишься, что случайно нажмёшь куда-то своей задницей и покажешь всему миру что-то интереснее адрия?       — У нас ведь нет в архиве домашних видео.       — Здесь есть камеры — скоро будут.       Однако Дайске это волновало мало. Он призывно ухмыльнулся, чувственно лизнул языком его шею и схватился руками за рубашку, начиная расстёгивать пуговицы. Хару, в принципе, был не против. Нужно было только не забыть почистить запись, чтобы утром Сузуэ не обнаружила на своём рабочем месте никаких сюрпризов.       Раздевать его полностью Камбэ не стал. Расстегнул рубашку, нетерпеливо оторвав пару пуговиц, спустил брюки вместе с бельём и плотно обхватил член ладонью. Плавно поднялся вверх, погладил головку и спустился вниз. Повторил это несколько раз, а потом, совершенно неожиданно укусив Хару за ключицу, развернулся к нему спиной.       — Давай.       Разомлевший от ласк Като сориентировался не сразу. Скользнул взглядом по прогнутой спине, задержался на округлой заднице, которая при такой позе совсем призывно обтянулась свободными штанами, и опустился вниз до самых пяток. Мог бы, наверное, и дальше любоваться открывшимся видом, если бы не раздавшийся впереди недовольный рык.       Пальцы ловко скользнули под резинку и потянули вниз, до колен. Он огладил белую кожу ягодиц, поднялся по худым бокам вверх, пробираясь под футболку, медленно, совсем невесомо надавливая, чтобы не причинять лишней боли, помассировал соски, зная, что Камбэ это нравится, и ткнулся губами в загривок. Облизал, потёрся носом и едва ощутимо прихватил зубами.       В голове появилась мысль о том, что в спальню, наверное, всё же придётся бежать — Дайске нужно было подготовить, а он слишком сильно заботился о нём и его комфорте, чтобы делать это с помощью слюны или, что ещё хуже, на сухую. Но она быстро сошла на нет, стоило ему очертить рукой выгнутый позвоночник и, огладив копчик, скользнуть ниже — там было влажно и, очевидно, растянуто.       — Ого, — Хару усмехнулся и протолкнул два пальца, — так вот, как ты с бессонницей боролся.       — Заткнись.       О, он бы с радостью его проигнорировал. Сказал бы что-нибудь колкое, снова ушёл в иронию и довёл своими словами до красных щёк, но не сейчас. Не тогда, когда к нему так недвусмысленно прижимались голой задницей.       Третий палец вошёл так же легко — Дайске точно не терял времени зря. Хару оттянул свободной рукой ворот футболки, поцеловал в подрагивающее плечо и двинулся глубже. Медленно огладил стенки, надавил пару раз на простату, словив губами судорожные вздохи Камбэ, и на этом закончил — Дайске абсолютно точно был готов.       Презервативов всё-таки не хватало, вряд ли они сумеют ничего здесь не запачкать. Оставалось только надеяться, что техника Камбэ была устойчива не только к воде, но и к сперме.       Несмотря на нетерпеливое поскуливание Дайске, входил Хару медленно: аккуратно придерживал за бёдра, не давая резко насадиться, чем сам Дайске нередко промышлял, а потом жаловался на боль в пояснице, и шумно дышал в тёмный затылок.       Руки Камбэ, лежавшие на отключенной (какое счастье) сенсорной панели, сжались в кулаки, когда он начал двигаться. Глаза сощурились, а губы приоткрылись со стоном удовольствия. Хару двигался быстро, но не отрывисто, иногда сбавлял темп и плавно, выходя почти полностью, толкался внутрь, зная, как Дайске любит больше всего. Ему нравилось быстрее и жёстче, но от постоянного темпа он уставал — просил замедляться или хотя бы менять позицию. Сначала было трудно: хотелось кончить как можно скорее, но желания Дайске в постели Хару всегда ставил превыше своих — ему не должно было быть больно и неприятно. Со временем он привык, даже научился подстраиваться под нужный темп и улавливать тот момент, когда нужно замедлиться или, наоборот, начать двигаться быстрее. Камбэ был доволен. Он никогда не говорил этого, но Хару знал — видел по его улыбке.       Они вдвоём были близки к оргазму, когда на одном из экранов появился красный восклицательный знак, а комната наполнилась негромкой, но оттого не менее раздражающей сиреной.       — Блять, — абсолютно синхронно.       — Мы это игнорируем, — не спросил, а поставил в известность Дайске, развернув к нему своё раскрасневшееся лицо, — справятся и без нас.       Спорить Хару даже и не думал. Ему нравилось помогать ребятам из местной полиции, но сейчас он бы с удовольствием запихал в глотку старшему детективу Смиту один из тех сэндвичей, которыми их обычно угощали. Кто, блять, так не вовремя присылает просьбы о помощи?       Дайске, едва дотянувшись до кнопки, отменил вызов и громко простонал, опустившись лбом на панель. Не хотелось думать ни о вызове, ни о чёртовом адрие. Хотелось только кончить как можно скорее и наконец-то забыться сном.       Рука Хару отпустила вспотевшее бедро и скользнула ниже. Обхватила член Камбэ у основания и начала двигаться. Подстроиться под их темп было сложно, но он старался, Дайске тоже не отставал — двигал своей задницей, то сильнее насаживаясь на его член, то теснее вбиваясь в кулак. И так до тех пор, пока его сперма не забрызгала пол и цифровую панель.       Дайске выдохнул и потянулся. Мышцы затекли, а ещё его наконец-то начало клонить в сон. Так что заканчивал Хару сам: к счастью, оставалось ему совсем немного.       — Иди, — он улыбнулся и поцеловал Камбэ в лоб, — я здесь приберу.       Дайске кивнул, натянул обратно свои штаны и, мазнув губами по его щеке, нетвёрдой походкой пошёл к выходу.       Управился Като быстро: помыл руки, вытер сперму и выкинул бумажные полотенца в самой дальней уборной — Сузуэ туда вряд ли будет заглядывать. А потом задержался ещё на пару минут, чтобы удалить запись с камер и написать сообщение наверняка пребывающему в шоке от их первого и совершенно внезапного отказа Смиту. Соврал о том, что Камбэ плохо себя чувствует и он не может оставить его одного. В ответ детектив отправил немногословное «понимаю», но Хару уже не увидел — выключил свет и ушёл.       А когда переступил порог спальни, едва не споткнулся на ровном месте — было темно. Дайске его не дождался, уснул, нагло заняв больше половины кровати.       Хару усмехнулся.       И в самом деле — работает лучше снотворного.