It's possible I've lost my mind.

Коннор всегда казался для неё до невозможности серьёзным и вежливым. Он никогда и не пытался скрывать своего откровенного презрения к противоположному виду поведения: будучи холоднокровной машиной несколькими месяцами ранее, парень не сильно изменил своему характеру после перевернувших весь мир событий Детройта, однако Кара видела, что что-то в нём всё же переменилось, причём кардинально. Оно и понятно – шатен больше не являлся той беспрекословно подчиняющейся людям машиной, ограниченной строгими рамками программы. Он был собой, хотя наверняка ещё не до конца это осознавал. Его действия, движения стали разительно отличаться от тех, которые были ему присущи в то время, пока он подчинялся людям. Коннор уже больше не говорил таким стальным и пугающим голосом неживого объекта – в нём теперь сквозили сплошной волной бушевавшие эмоции. Искренние, неподдельные, и самые что ни на есть настоящие. В карих глазах искрились непослушными огоньками отражения его мыслей, ощущений, и, казалось, никто на всём свете не был настолько живым и человечным, насколько был Коннор. Девушка любила наблюдать за тем, с каким рвением девиант иногда что-то бурно обсуждал с остальными членами приближённых к лидеру девиантов лиц, как ясно и стойко отстаивал свою точку зрения и с каким неимоверным беспокойством говорил об обустройстве нового Иерихона и финансовой помощи потерявшим свой дом из-за кровавой революции семьям Детройта, которым Маркус обязался непременно оказать поддержку. Словом, Коннор медленно, неторопливо и незаметно, но всё больше и больше с каждым днём становился человечней, свободнее, жизненные силы всего существа шатена будто пылали в его теле, а взгляд день ото дня рождал новую палитру ярких эмоций, неповторимых и абсолютно точно ничем не выразимых. Однако одна незначительная вещь, казалось бы, сопоставимая с мелочью, всё никак не давала Каре покоя и временами заставляла её глубоко задуматься. Коннор почти никогда и нигде не смеялся по–настоящему. Она замечала его мимолётные улыбки, которые парень ненавязчиво дарил кому-нибудь из жителей Иерихона или же ей самой (что зачастую могло привести блондинку в некоторого рода смущение), а иногда и лёгкие смешки, слышавшиеся из его уст в те моменты, когда он беззлобно подшучивал над кем-то из близких друзей (и чаще всего объектом насмешек служил до невозможности тихий и робкий Саймон, боявшийся показать свою искреннюю привязанность к лидеру девиантов и невольно получавший за это добрую долю всех многозначительных ухмылок на корабле. Однако каждое такое действие андроид пытался как можно быстрее замять или скрыть, будто такое проявление эмпатии к другим являлось чем–то постыдным и осуждаемым, хотя Кара готова была поклясться, что сам Коннор вовсе так не считал. Более того, она каким-то внутренним шестым чувством ощущала, как же сильно шатену иной раз хотелось весело улыбнуться или заливисто расхохотаться от очередной шутки Норт или чудачества Саймона. Парень будто хотел раскрыться, желал наконец счастливо выдохнуть и просто побыть собой хоть на несколько кратких, но таких желанных секунд. Ураган бурлящих ощущений внутри шатена непрестанно стремился наружу, словно сметая всё на своём пути, но Коннор по какой-то необъяснимой причине закрывал все двери от своего сердца на замок и вновь становился серьёзным, сосредоточенным и до боли в груди вежливым андроидом, складывающим холодные руки на груди и взирающим на всех пристальным взглядом карих глаз. Кара искренне не понимала причину такого отчаянного стремления девианта стараться быть как можно серьёзнее и холоднокровнее. Возможно, дело было в программе (вернее в том, что от неё осталось) а, возможно, и в самом Конноре. В его непоколебимом желании даже в кругу близких следовать правилам поведения и культуры вежливости, которая отнюдь не могла допустить такое искреннее проявление чувств, как обычный смех. "Некоторым просто нужно быть серьёзными, Кара." – терпеливо уверяла девушку Норт, когда блондинка ненароком заводила разговор на эту тему. "Такой уж у Коннора характер – странный и до невозможности строгий." Откровенно говоря, блондинке довольно трудно было поверить в это. Ведь она своими глазами видела бушевавшие во взгляде карих глаз эмоции, стремящиеся на спасительную свободу. Может быть, характер парня действительно заставлял его закрывать все чувства на замок – однако это ведь было попросту неправильно, скрывать всё внутри себя и постоянно носить маску самоуверенного холоднокровия. Зачем? Для чего, а главное, от кого? Это была поистине удивительная и самая загадочная черта характера Коннора, с раскрытием которой ей довелось столкнуться только по происшествию нескольких месяцев после открытия нового Иерихона. Это была ранняя весна: снег постепенно становился липким и скользким, ветер уже не был таким до дрожи пробирающим всё тело, а воздух был свежим и кристально чистым, и прозрачность эта могла заворожить любого. По улице мирно гуляли парочки андроидов, реже можно было встретить людей, однако в городе царила атмосфера дружелюбия и спокойствия, тихого, комфортного сосуществования двух разумных видов разных существ. Об этом и грезил Маркус: о долгожданном мире без убийств, без войн и без потерянных навеки душ своих ни в чём не повинных собратьев. Детройт процветал, словно никогда не знал всех этих ужасных вещей, и безмолвная песнь шаловливого ветра успокоительно согревала её механическое сердце. Кара подошла ближе к деревянному ограждению и облокотилась на него. Впереди перед девушкой расстилалось огромное замёрзшее озеро, огороженное высокими, покрытыми толстым слоем белоснежного снега берегами. Небо было чистое, красивое, голубое, и лучи холодного солнца весёлыми зайчиками отражались от ледяной поверхности природного зеркала. Действительно, умиротворение. Нет ничего прекраснее этого ощущения, подумала Кара, прежде чем секундой спустя испуганно вскрикнуть от неожиданных резких касаний сильных рук сзади, цепко обхвативших её хрупкие предплечья. – Скучаешь? Коннор, донельзя довольный проделанным пугающим трюком, самодовольно усмехнулся, наблюдая, как блондинка раздражённо фыркнула и сложила руки на груди, точно маленький обиженный ребёнок. Он так любил это делать с ней. – Коннор, о боже, – буркнула девушка, недовольно хмурясь. Эффект неожиданности сработал, как и всегда, безотказно, – Ну сколько можно?... – Никогда не знаешь, кто поджидает тебя сзади, верно? – глаза его лукаво и одновременно наигранно холодно блеснули. Шатен отпустил руки Кары и встал у деревянного заборчика рядом с ней, привычным беглым взглядом осматривая заснеженную местность, – Я учу тебя сохранять бдительность, а это, знаешь ли, очень важно при работе на Иерихоне. И парень, будто стремясь то ли смутить блондинку, то ли оправдать перед самим собой, едва заметно подмигнул девушке. Ну что за милый идиот. Ветер незаметно подул сильнее, отчего Коннор чуть сощурился и часто заморгал, ёжась от мороза. Блондинка стряхнула нетерпеливым жестом навалившиеся на волосы крупицы снега и отряхнула руки. Становилось холоднее, так как потихоньку наступал ранний вечер. Девушка просто хотела прогуляться и пройтись по городу, однако она всё никак не могла понять, каким же таким образом парень смог безошибочно найти её в этом месте, о чём не замедлила напрямую спросить. Парень только снова мечтательно улыбнулся, и девушка вдруг восторженно подумала, что при ней он улыбался гораздо чаще. – Ты часто любишь гулять на свежем воздухе, но в последнее время дела Иерихона навалились на тебя огромным снежным комом, – Коннор заботливо поправил девушке воротник куртки и чуть отряхнул его от снежинок, – И в те редкие разы, когда тебе удаётся выбраться на свободу, а я оказываюсь занят, логично, что ты будешь приходить в то место, которое обожаешь больше всего на свете, – парень победно поднял брови, в то время как девушке оставалось лишь изумлённо хмыкнуть и в очередной раз вспомнить, какие функции были включены в программу RK800 – андроидов-детективов. Безошибочный процесс реконструкции событий, к примеру... – Я что, настолько предсказуемая? – оставаться у озера ей больше не хотелось, тепло едва коснувшихся её кожи рук андроида разожгло внутри блондинки острый приступ родных ощущений, поэтому она робко повела плечами и зарылась подбородком в собственный воротник куртки, старательно пряча взгляд от проницательного взора девианта. – Можно и так сказать. Кстати говоря... Коннор загадочно посмотрел на ровную гладь льда и Кара, к своему удивлению, неожиданно заметила на плече у парня увесистую сумку, ремешок которой слегка порвался в некоторых местах, а замок с большой натяжкой можно было назвать исправным. – Что это? – удивленно спросила она. Парень, словно в первый раз, посмотрел на свой багаж, невинно хловнув пару раз ресницами, а затем приподнял брови и бархатистым тоном ответил: – Кара... Ты когда-нибудь каталась на коньках?

***

Это была действительно плохая идея. Как оказалось, Коннор и впрямь умудрился специально взять с собой заранее наточенные и красиво отделаные по краям белые коньки для блондинки и чёрные с голубой полосой, кстати говоря, на удивление, изящные – для собственного пользования. Отказаться от предложения шатена Кара была просто не в силах – настойчивым поцелуем андроид отбил у неё всякую возможность для сопротивления, поэтому девушка, обречённо вздохнув, немного расслабилась и позволила счастливому девианту увести себя поближе к неподалёку стоящей скамейке. Как бы Кара ни упрашивала парня, он всё равно остался до упрямости непреклонен – аккуратно, но довольно крепко он старательно завязал шнурки на коньках девушки, после чего проделал то же самое со своими и легко вспрыгнул со скамьи, умело описав лезвием полукруг. – Начнём? Кара чувствовала себя до ужаса некомфортно. Каждое действие, каждое движение коньком она проделывала до невозможности осторожно и неуверенно, отчего нередко получала мягкие, но настойчивые упрёки шатена, да так часто, что в конечном итоге совсем терялась и от беспомощности что есть силы вцеплялась в рукав куртки Коннора, убежденная в том, что если этот паршивец хоть на секунду позволит себе отпустить её, то Кара самолично проследит за тем, чтобы его в тот же день сдали в утиль на переработку. Просто отвратительно, подумалось ей, что она попросту не может контролировать траекторию своего движения, и в любой момент времени способна запросто врезаться в большущий ледяной сугроб, ожидающий её падения с распростёртыми объятиями. Это неправильно, нелогично, а главное – совершенно небезопасно, однако шатена это, по всему видимому, нисколько не тревожит. Как обычно, бесконечно вежливый и культурный, но уже далеко не такой мастер в самообладании собой, Коннор всё время говорил с девушкой без умолку, зачастую даже не о том, как правило ездить, а об обычных бытовых мелочах и просто о всякой бессмысленной чепухе, ни коим образом не относящейся к делу, которая, тем не менее, заставляла Кару чувствовать себя далеко не так некомфортно и неуютно на льду. – Честно, я даже не подозревал о том, что Маркус на самом деле такой ранимый, – вновь начал он свой уже привычный монолог, и блондинка, быстро убедившись в том, что парень пока что не набирает скорости, а сами её коньки уверенно скользят по гладкому полотну катка, подняла взгляд серых глаз на лицо андроида и сосредоточенно всмотрелась в каждую его черту, – На самом деле, я считаю, что трудно было бы найти лидера лучше. Маркус всегда действует кардинально, решительно, однако напролом идёт довольно редко – только тогда, когда и выбора-то особого нет. Как в случае с революцией, – Коннор на мгновение задумался, – Просто я не думаю, что мирная демонстрация могла бы нас к чему-то привести. Люди бы не стали рассуждать, не стали думать о нашей судьбе – всё, что они бы сделали, это уничтожили бы нас, – он грустно ухмыльнулся, как-то странно поджав губы и отведя взгляд. Кара, глубоко озадаченная такой реакцией девианта, далеко не сразу заметила, как они приблизились к небольшому ледяному бугорку на поверхности озера, коварно расположившимуся достаточно незаметно, чтобы девушка смогла зацепиться за его верхушку острым лезвием конька и неуклюже споткнуться, потеряв всякое равновесие. Парень ловко поймал её и на этот раз. Чувствуя себя в крепких и надёжных объятиях девианта, блондинка вместе с тем ощущала небывалый стыд и абсолютную беспомощность. Боже, это ведь обычные дурацкие коньки, а кажется, что целые ходули... – Так, – он ободрительно поцеловал девушку в макушку и чуть приподнял, встречаясь с ней взглядами, – Ну–ка, теперь давай, попробуй сама. – Что? Коннор, погоди, я ведь не– – Всё будет в порядке, – заверил её шатен, решительно разворачиваясь на льду в другую сторону и потихоньку выпуская Кару из своего кольца рук, – Я буду рядом, просто теперь ты попробуешь сама, ладно? Она устало вздохнула и слегка поджала тонкие губы в знак согласия. Что ж, по крайней мере, хуже, чем сейчас, уже точно не будет, поэтому вряд ли ей есть, что терять, верно? К тому же, девушка ни на секунду не могла сомневаться в искренних намерениях андроида именно помочь научить её кататься, а не в очередной раз беззлобно, но не без плохо скрываемого удовольствия подшучивать над её неуклюжестью на льду. Выглядел он достаточно убедительно для того, чтобы Кара могла быть уверена в этом факте. Медленно и неумолимо Коннор сначала отпустил её талию, затем одну руку, а через некоторое время, удостоверившись в том, что девушка стоит относительно надёжно, вторую. Судорожно выдохнув, девиант выпрямилась и метнула красноречивый взгляд на шатена. Тот, отъехав подальше, показательно распростёр руки и поднял густые брови. – Смелее. И это называется рядом?... Сглотнув, она на миг прикрыла глаза, собираясь с силами и мысленно успокаивая саму себя. Ничего страшного в этом ведь действительно нет, правда? Только то, что от удара об лёд она может легко повредить пару-тройку важных биокомпонентов и окончательно потерять всякое достоинство, а так, ничего такого... "Ну так не падай, чтобы не повредить." – пронеслось у блондинки в мыслях, и в ту же секунду она открыла серые глаза. Для начала девушка чуть согнула колени, как её учил Коннор, чтобы было легче удерживать своё тело на льду. Кара уже даже не думала о том, как по–идиотски это выглядело со стороны: всё её внимание сейчас было отдано голубому льду под собственными белоснежными коньками. Осторожно, она скользнула по поверхности озера лезвием, мгновением позже слегка оттолкнувшись другой ногой и проделав то же самое действие – перемещение получалось довольно медленным, зато действенным и вполне безопасным. Довольные возгласы Коннора не заставили себя долго ждать: – Во-о-от, всё верно! Пока что получается отлично!... Дыхание девушки участилось почти в два раза, кончик носа приобрёл небольшой, но донельзя очаровательный румянец, сердце стучало внутри неё бешенным молотком и, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Однако при всём при этом она ехала, действительно ехала по льду на самых настоящих коньках, и сам факт того, что Кара наконец смогла перебороть себя и сделать такой маленький, но самостоятельный заезд заставил её неверяще растянуть рот в довольной полуулыбке. Жутко довольная собой и своей маленькой победой, блондинка проехала мимо гордо улыбающегося Коннора, и через несколько секунд, достигнув крутого берега озера, уже собиралась аккуратно развернуться, как вдруг совершенно неожиданным образом большой и пушистый снежок предательски прилетел ей в самую спину, отчего она, не удержав равновесия и испуганно вскрикнув, всем телом утонула в глубоком и холодном снегу, образовавшемуся после недавно прошедшей метели. Именно в тот момент Кара наконец-то услышала его смех. Чистый, бархатистый, и до невозможности искренний, будто принадлежавший вовсе не ему, а какому-то божественному существу. И вся злость, весь, казалось, бесконечный и безжалостный гнев блондинки испарились в ту самую секунду, когда до неё дошёл этот поистине прекрасный звук, который она готова была слушать хоть целую вечность. Попав в сугроб, девиант едва ли могла улавливать отрывки фраз, которые, кажется, служили своего рода извинениями перед ней, но в тот момент Каре был так откровенно всё равно на то, где она находится, что говорит Коннор, и сколько часов им ещё предстоит здесь провести прежде, чем они поймут, что в Иерихоне их наверняка уже успели спохватиться, что она не обращала на это ровным счётом ровно никакого внимания. На те неуловимые, ничем не заменимые секунды во всём мире осталась только она одна, заворожённая невероятно красивым смехом шатена Кара, лежавшая на спине в снегу и взирающая снизу вверх на лазурное и восхитительно чистое небо. Она наконец очнулась от оцепенения только в ту минуту, когда Коннор оказался рядом с ней и, всё ещё не переставая немного прыскать со смеху, одним ловким, но быстрым рывком вытащил девушку из снега, осторожно поставив на лёд и заботливо помогая ей отряхнуться от крупиц льда. – Ну вот мы и накатались, – шутливо подытожил парень, закончив отряхивать Кару от снежинок, и затем, предварительно сняв замшевую перчатку с руки, нежно провёл по щеке девианта большим пальцем, внимательно анализируя состояние андроида, которое, к слову, оказалось стабильным. Блондинка, всё ещё с трудом отошедшая от некоего подобия шока, зачарованно произнесла: – Коннор... А ты ведь знал, что у тебя абсолютно умопомрачительный смех?... Кажется, я влюбилась не столько в тебя, милый, сколько в него... Парень на долю секунды замер: ветер игриво растрепал его волосы, изумлённый взгляд карих глаз словно согревал её душу изнутри. Пару секунд спустя, пару томительных, длящихся словно вечность секунд спустя Коннор посмотрит на неё так, как не смотрел никогда – взглядом трогательного и проникновенного живого существа, взглядом совершенно открытым, искренним, и наполняющим каждую клеточку её огранизма счастьем, а затем совсем немного растерянно улыбнётся, облизнёт свои пересохшие губы и бережно притянет её к себе, чтобы любовно поцеловать в лоб и счастливо, едва слышно, бесконечно заботливо прошептать ей на ухо: – Я знаю, милая. Я знаю. А теперь идём домой...