Милая Энни

Путь к ее дому всегда был отмечен кровью. Я узнал это еще в первый раз, когда я шел по бетонным тропам к ее таинственному жилищу. После того случая я ходил к ней еще много раз, и у меня быстро сформировалась странная привычка улыбаться багровым пятнам, которых было множество вокруг меня. И в то же время я думал о ней. Бледная, холодная, молчаливая — словно призрак она бродила вокруг дома. Иногда она сама обнимала меня, и в ее объятиях я чувствовал могильный холод, но в тоже время она согревала меня каждый раз, когда позволяла подойти максимально близко. Ее имя постоянно звучало в моей голове, эхом раздаваясь внутри моей черепной коробки и отражаясь от ее стенок, вызывая легкий дискомфорт и чувство потерянности в этом странном мире… Энни. Вокруг не было ни души, когда мы встретились впервые. Я просто назвал свое имя, а она внезапно скользнула (именно так!) ко мне и прошептала свое, заставив меня понять, что передо мной далеко не обычная девушка. Хотел бы я знать, когда это было… но в том мире, в котором я живу, время не поддается измерению. Часы и календари бесполезны. И самое страшное — к такому очень легко привыкнуть. Поэтому я не мог понять, когда именно я пришел к ней в последний раз. И она прогнала меня, сказав, что я ей не нужен. Я. Ей. Не нужен. Если бы мне в руку воткнули нож, мне было бы не так больно, как от ее слов. Я стал пустым сосудом — лишь болезненный вакуум был внутри меня, заставляя сердце сжиматься, а мозг — снова и снова прокручивать воспоминания о тех теплых деньках, которые я дарил Энни. И вот что я получил в ответ. Может быть, это какая-то ошибка? Я слишком хорошо изучил ее поведение. И я думаю… Нет, я уверен в том, что это была не она! Может быть, это было временное помутнение разума? Я должен был выяснить это. А также сказать свое последнее слово. И вот я снова вышел на ту самую дорожку, не имея при себе ничего кроме армейского ножа и собственной решительности. Следовало заметить, что крови на старом бетоне стало больше. Но тогда это меня мало волновало. Я думал лишь об Энни, которая, возможно была одержима или обманута. Я чувствовал, что это был не простой каприз и попытка вернуть ее с эгоистическими намерениями. Это был мой долг. Я подошел ко входу в ее странный дом, имевший форму куба. Но стоило мне протянуть руку к кнопке звонка, как вдруг мой разум осенила одна интересная мысль… Спустя некоторое время я снова появился рядом с ее домом. Но на сей раз я решил зайти с другой стороны. Двор, залитый асфальтом (кровавым, конечно же) и хаотично заставленный металлическими скульптурами, напоминающими деревья из иного мира, был отличным местом. Я не прятался, но и не выдавал себя намеренно. Время от времени пытался позвонить ей, но тщетно. Однако было очевидно, что Энни сидит там, внутри своего пыльного дома. И, скорее всего, она уже знала, что кое-кто отказался бросить ее в одиночестве. Я сидел за самой большой скульптурой в форме перевернутого сердца, когда услышал скрип задней двери. Осторожно выглянув, я увидел свою возлюбленную, свою милую Энни. Она была прекрасна, как всегда это и было. Я едва мог сдерживать себя, чтобы не наброситься на нее сразу. Вместо этого я решил подождать и посмотреть, как она изменилась. Все та же бледная, тонкая, спокойная. Я восхищенно наблюдал за ее образом, скользящим между скульптур меньшего размера. И тут она повернулась к перевернутому сердцу… Было понятно, что Энни заметила меня практически сразу. Но она ничего не делала. Ее пронзительный взгляд заставил меня выйти к ней. Не веря в происходящее, я сделал пару шагов вперед. А затем меня окутала тьма. И в этой тьме я увидел ее истинное лицо, еще более прекрасное, чем ее земной облик. Боль, которую я испытывал, внезапно утихла. Энни смотрела в мои глаза и что-то шептала. Одежды на ней не было, и лишь одна длинная змея свернулась в несколько колец вокруг ее тела. Я хотел спросить ее, что произошло, но не мог издать ни единого звука. Энни улыбнулась, и в моих глазах все померкло вновь. Очнулся я у себя дома — там, куда боится проникать призрачный звездный свет. Так было и в следующий раз. Я всматривался в ее растрепанные черные волосы, пустые, но в то же время удивительно выразительные глаза и тонкое гибкое тело. Ее улыбка вдыхала в меня жизнь и надежду. Но стоило мне захотеть задать тот самый вопрос, как темнота окружала меня со всех сторон. С каждым заходом крови становилось еще больше. И я уже мог видеть красные пятна на стенах дома и скульптурах. В какой-то момент я осознал, что кто-то вполне мог скрываться в доме Энни. Кто-то… чужой. Тот, кто отнял мою любовь. От этих мыслей мне казалось, что вокруг стали появляться новые багровые следы. Или это действительно было так? Я терялся в догадках. Вскоре я научился избегать лишних взглядов. Возможно, раньше Энни замечала меня издалека. Теперь же я заметил возможность зайти с другой стороны дома. Я бродил вокруг, а сверху на меня давило свинцовое небо. А Энни, похоже, стала реже показываться на улице. Похоже, она думала, что это все лишь игра. Но нет, это нечто большее… Я видел того, кто должен был войти в ее новую жизнь. Его тень резала мои глаза, а расплывчатый силуэт казался бесформенной массой из лишней материи, от которой стоило бы избавиться. В тот же момент я понял, что должно было быть сделано. Крови вокруг становилось все больше, но я не обращал на это внимание. Хотя даже в моем доме я находил пятна на окнах и мебели. Но думать об этом настроения не было. Я нашел старые инструменты и отправился в обратный путь… И, возможно, в последний путь. Все вокруг приобрело красноватый оттенок. Даже небо, как мне показалось, стало ржавым. Шел я как обычно, при этом сжимая в руке молоток. Кое-кто должен был умереть. Найти его было несложно, и первый удар тут же лишил его равновесия. Потом я ударил снова — по голове. Послышался хруст, от которого мне стало немного не по себе. Но в следующую секунду мне уже ничего не казалось странным. Я оглянулся и понял, что каким-то образом моя месть свершилась под тем самым перевернутым сердцем. Но этого было мало. В сумке за моей спиной было еще несколько инструментов, и я выбрал лобзик. «Жаль, что он уже ничего не чувствует» — подумал я и несколько раз провел лобзиком по горлу жертвы, с каждым движением прикладывая все больше усилий. В голове начал нарастать странный гул, который в конце концов превратился в сплошную стену звука. «Мама, они идут! Они идут!» То был детский голос Энни — да, мы знали друг друга с детства. И тем больнее было узнать, что она решила вычеркнуть меня из своей жизни. Но игры кончились, и никакие видения уже не могли исправить ситуацию. Оставив позади мертвое тело, я решительно направился к дому. Задняя дверь была открыта, но на пару секунд я остановился. Задумавшись о смысле своих действий, я понял, что обратного пути никогда не было. «Так и должно быть» — сказал я себе, входя в дом милой Энни.