Высший разум в свободнейшем из тел

Нет, ну Цоя Юра легко мог вспомнить, в конце концов даже гопники «Звезду по имени солнце» поют. Но открыв тексты и аккорды «Коловрата» и прочих представителей дворовой «илиты», Юра ужаснулся и едва не заработал кровотечение из ушей и инфаркт жопы одновременно. Кто бы мог подумать, что взрослые люди на полном серьёзе могут петь такого рода строчки: Кто такие антифа? Тупая грязная толпа! Панки, педики, торчки, Полукровки и хачи! Кто такой антифашист? Это левый экстремист, Враг народа, предатель страны, Ненавистник своей Родины. Захотелось промыть глаза и душу с мылом, лишь бы навсегда избавиться от мерзких и ненужных знаний. Вроде бы Вася, как и его приятель, с которым Юра вчера помирился с помощью сигарет и обещания «слабать на гитаре в выходные», на шизанутых нациков похожи не были. Потому как изучать такого рода репертуар Юра ни за что не хотел. Больше всего повергало в ужас, сколько поклонников у группы и с каким энтузиазмом эти люди рассуждали о том, что всех инаковых нужно уничтожать, как евреев во время Второй мировой. Заслушав травматический музыкальный опыт «Танцем рыцарей» из Прокофьевского балета «Ромео и Джульетта», Юра обрёл достаточно душевных сил для борьбы и сел мучить гитару, вспоминая забытые за время перерыва аккорды. Медитативное занятие успокаивало, а тот факт, что Юра без ошибок сыграл почти все песни из своего старого репертуара, настраивал на позитивный лад. Осталось осторожно выяснить у Васи, как местная компания относится к «Кино», «Арии», «Чижу» и прочей классике дворового рока. Предвидя, что его станут просить сыграть «Сектор газа», Юра открыл их тексты с подписанными над словами аккордами, вздохнул и закрыл. Не его это всё-таки, скажет, что пока не выучил, авось пронесёт.

***

— А мы типа чо — с голубком этим правда дружиться собираемся? Витёк затянулся дармовой сигаретой и кивнул на входящего в падик Юру. — Он же тебе русским по белому сказал, что не голубок, так что закройся. Пацан пока не косячил и повода не давал, всё по делу. — А въебал он мне тоже по делу? — А ты бы не въебал, если б кто тебя за жопу схватил? — Ну, смотря кто, если краля какая — обрадовался бы только. — А если б дурень здоровый в кепарике? — Ну бля, ладно, уел, хуй с тобой. Но смотри, Вась, если твой сосед косякнёт — сам будет виноват. — Базара ноль. Видал маман? — Угу, на твою похожа. — Вот взял, сук, и всё настроение испортил. Присмотреть надо, лады? У неё здоровье слабое, херово будет, если обидит кто. — Ты в красный крест, что ль, записался? — Они соседи, а мы за своих вписываемся, забыл? — Да помню я, только у тебя соседи эти блатные, а у меня Сонька. За неё впишешься и огребешь потом от братана её по шее. — Ну так ты защищай её, а не за жопу хватай. Бабы этого не любят в норме, так что не тупи. — А ты помоги другу, чо как этот? Отвлеки брата её, а то вернулся из армии и подойти к Соньке не даёт. А у нас любовь, между прочим. — Ну конечно, подойти не даёт, Стёпка тебя как облупленного знает и про вашу любовь всё понимает. Но ладно, хер с тобой. Попрошу Юрца на гитаре армейское что-нибудь слабать, а ты иди к Соньке, пока зависать будем. Но учти — если что, я не при делах. В прошлый раз она тебе рожу расцарапала. — Ну ты вспомнил. Я тогда с Танькой зажимался, вот она и приревновала. — А нахера ты со всеми подряд зажимаешься, когда у тебя с Сонькой любовь? — Ну так не даёт она, бля. Нет бы, как все бабы нормальные. — Всё, Витёк, не еби мозги. Один раз помогу, а дальше сам, если тебя снова отправят по известному адресу. Угукнув, друг присосался к бутылке пива, а Вася покосился глазом на окно Юрца, в котором зажёгся свет. Было всё-таки в новом соседе что-то такое… странное, неправильное. Вася много таких холёных в Питере видел, но те носы задирали или на размазню похожи были, а Юра не такой. В нём вроде и силы особой нет — соплёй перешибить можно, а стержень будто внутри из прочной стали. Вася всегда к подобным людям тянулся, с самого детства. Сперва батя таким виделся, но сломало его что-то, внутри не сталь в итоге оказалась, а деревяшка трухлявая. Потом физкультурник в школе: мужик мировой, пацанам помогал, не просто советом, а делом. Когда его в полтос инфаркт прихватил, всей школой хоронить ходили. Вася тогда плакал и не смущался слёз, похер было, что другие подумают. Дядя Толя, в квартире которого сейчас Юрец с семьёй проживал, тоже хорошим мужиком был, крепким. Когда отец особо расходился, Михалыч выходил из квартиры, Васю с мамой к себе приглашал и шёл разбираться с отцом «по-мужски». После этого пару недель, а то и месяцев, всё тихо было. Жаль, попрощаться с дядей Толей не удалось: он съехал, пока Вася в Питере жизнь пытался наладить, и не знал, поди, Михалыч, что тому пришлось к отцу вернуться. Да и знал бы — что сделал бы? Вася жаловаться никогда не любил, да и отца жалко было. Сейчас сила на стороне Васи оказалась, если б захотел, мог не просто отпор отцу дать, но и из квартиры его вышвырнуть. Только когда тот замахивался или бил даже, Вася уворачивался, а сдачи не давал. Поднять руку на родителя казалось чем-то неправильным, преступным, хотя в голове сидела мысль: батя заслужил за все слёзы мамины, вообще за всё плохое, что им сделал. Как мысли с Юрца на грустную дорожку свернули, Вася не понял. Думал сегодня без пива обойтись, но на душе муторно стало, рука сама к бутылке потянулась. Иногда Васю воспоминания о физкультурнике тормозили: тот любил говаривать, что в жизни мужика настоящего не пиво и водка должны первую партию играть, а спорт и женщина. С женой у них любовь была — настоящая. Вася как вместе их видел, такая тоска брала, хотелось, чтобы у бати с мамой так было, но не свезло. В общем, как тут не пить, если кругом жизнь обидела? Но Вася водку не брал никогда, видя, что та с отцом сделала, а вот в расслабоне под пивко себе не отказывал. — Ты чё замолк-то, Вась? У тебя рожа как у матери, когда она пытается посчитать, сколько отец пропил. — Хуясе сравнения. Да я Петра Иваныча чё-то вспомнил, давно к нему не ходили. — Да ему похуй уже, Вась, я те говорил: ты о нём где хошь можешь думать и вспоминать, хоть на лавке у падика сидя. — Думать я о нём могу, но ограду на расстоянии не поправлю и траву не выдеру. Думаешь, легко жене его одной? У них детей нет. — Понял-принял, на выхах поедем. Чё-то ты расклеился. На, хлебни. Нам ещё моцик перебрать нужно, а то у пацанов гонки через две недели. — Успеем, железо только подвезли. Витёк, нахера я тебе? У тебя руки — золото, ты один в гараже не хуже справишься. — И хули я один возиться буду, когда братуха со мной вместе на механика учится и может помочь? — Так бабки делить со мной приходится, мог бы себе оставлять. — Ты щас в глаз получишь. Прикинь, если бы я тебе такую шнягу гнал, когда ты мне половину бутера в школе отдавал? А это через раз было из-за того, что у матери бабла мне обед собрать не было. Шёл бы ты проветриться, бесишь. — Чо-то я сам себя бешу, бля. Настроение херовое. — У тебя бабы просто давно не было. — Да ну их нахуй, я вообще после Светки связываться ни с кем не хочу. Хлебнув пива, Вася снова погрузился в неприятные воспоминания. С бабами ему не везло. И отношений-то серьёзных, кроме Светки, будь она неладна, не было. А эта стерва всю душу вынула, вымотала, а в итоге с пацаном побогаче загуляла. И столько дерьма на Васю вылила, когда он застукал сучку с хахалем в постели, — пиздец. До этого Вася и сильный был, и крутой, и любимый даже, а тут вдруг стал лошарой да херовым любовником. Расстройство сплошное. С тех пор Вася предпочитал с бабами не связываться, и если в его жизни случался перепихон, то без обязательств и чувств, чтобы не нарваться. — Зря, Светка шалава, какой была, такой и сейчас осталась, недавно ко мне подкатывала. — Чо? — Хуй через плечо. Послал её, так она тут же нашла другого, кто её выебет. Не умеешь ты баб выбирать. — Ага, то ли дело Сонька, которая не даёт. — Лучше та, которая не даёт, чем та, которая всем подряд даёт. — Ну их всех нахер, без бабы проживу. — Ладно, замяли, ты и так весь скуксился, давай тему сменим. — Знаешь, ну их всех, пойдём лучше в гараж моцик перебирать, а то правда не успеем. Витёк сразу загорелся энтузиазмом, и Вася выдохнул: лучшим способом переключить друга было предложение пойти в гараж. Ну как гараж? Ракушка ржавая, заваленная хламом, одна штука. Только вот в ракушке этой Витёк такие чудеса творил и из говна конфетки собирал, что весь двор, да что там — весь район диву давался. Вася знал — если друг по этой дорожке пойдёт, всё у него путём будет, а вот сам он пока не имел понятия, чем в жизни заняться и чего на самом деле хочет. Пошёл учиться туда же, куда и Витёк, но чисто из дружеских чувств, потому как понимал: он в механике не бог, как брателла, а так — не пришей пизде рукав. Настроение испортилось окончательно, и Вася, зацепив с собой бутылку, бодро погнал в сторону гаражей. Не хотелось ничего, даже копаться в железе, но Вася так часто делал то, чего не хотел, что решил не выёбываться. Пока поможет другу, а о прочем дерьме подумает позже.