Высший разум в свободнейшем из тел

— Васёк, блядь, я сказал — водку неси мне! Быстро, сука! Привычный поток мата, звон стекла, снова мат и глухой удар от падения тела на пол. Лениво подтянув треники и неторопливо завязав кроссы, Вася заглянул в комнату, где посреди пустых бутылок и упаковок от закуси храпел отец. Обычно его рубило после второй бутылки, но иногда он успевал потребовать третью и Васе приходилось бежать в магаз, чтобы по возвращении наткнуться на храпящее тело. В этот раз он не успел выйти, ну и заебись. Можно взять бабло, оставленное на водку, и потратить себе на пивасик. Сколько батя выжрал, он всё равно не помнил, а посчитать по бутылкам, которые никто не выгребал неделями, было для алкаша непосильной задачей. Настроение вроде и не испортилось, но на душе всё равно будто коты насрали. Чем дольше Вася жил с отцом вдвоём, тем больше жалел, что свалил со скандалом от матери. Она пару лет назад развелась с батей и увезла Ваську в Питер, где тот категорически не прижился. Пафосные гондоны вокруг, новая школа, тёрки с местными мажорами и постоянные упрёки матери в том, как сильно Вася похож на отца, и уже спустя полгода он собрал шмотки и свалил в сторону родных Люберец. Как выяснилось, за то время, что Вася отсутствовал, отец превратился из выпивающего пару-тройку раз в неделю мужика в запойного алкаша, а его агрессия по отношению к жене бодро перескочила на сына. Так что теперь единственным спасением было метнуться в магаз, когда просят, и дождаться, когда отец вырубится, чтобы свалить. Вася и дома бы не появлялся, но шататься по улице ещё дольше было совсем не круто, он и так во дворе или в гараже сутками пропадал. Не то чтобы Вася жаловался: жил как все, не тужил, поступил в шарагу и пользовался у пацанов авторитетом, но иногда до того противно было и жалко на отца смотреть, хоть в Питер к матери возвращайся. Но там его не особо-то и ждали: маман замуж выскочила, вряд ли новый хахаль с распростёртыми объятиями примет взрослого сына, предпочитающего прочим развлечениям песни под гитару и плевки на дальность.

***

Юра едва успел запереть дверь, когда в дверях соседней квартиры нарисовался вчерашний знакомец. Не тот, что за зад его хватал, а второй, который ему «тычопацанкал». Встреча была неприятной и ничего хорошего не сулила, но показывать слабость перед гопниками нельзя — этот урок Юра ещё в Казани усвоил. Потому, приосанившись, он приготовился к беседе любой тональности. Вася, поначалу не понявший, какого хуя из берлоги Михалыча вылез этот гомосек недобитый, приготовился ругаться, но быстро вспомнил, что дядя Толя свалил на юга к дочери, а квартиру сдал неприметному мужику. А теперь, выходит, и петушок этот в ней живёт, хотя раньше вроде баба какая-то была, но её Вася всего пару раз видел. Решив прояснить всё на берегу и не дать творить разврат в квартире Михалыча, Вася сразу пошёл в атаку. — Эй, слышь, ты чо тут? — Я тут живу, не вижу в этом проблемы. Я сосед тихий, мешать не буду. Юра засунул руку в карман и на всякий случай сжал в кулаке ключи. Драться не хотелось, рисковать благополучием мамы тем более, но получить по морде желания тоже особого не было. Сразу вспомнился случай в Казани, когда их с Сашенькой зажали в угол двое маргиналов. Те правда хотели денег и зрелищ, и чтобы защитить Сашу, Юра отдал все карманные и станцевал. Неизвестно, чего бы ещё отморозки захотели, но на счастье их спугнула полиция. Сейчас цели наезда ясны не были, а потому оценить опасность ситуации Юра не мог. Потому приготовился к худшему. — Там мужик взрослый живёт, не гони. Ты у него заместо тёлочки теперь? На то, чтобы понять, о чём речь, Юре понадобилось до обидного много времени. Но когда дошло, о чём толкует гопник, стало противно и инстинкт самосохранения примолк. — Не знаю, по кому ты всех меряешь, но в этой квартире я живу с отцом и матерью. Вы больные здесь какие-то: то друг твой с приставаниями, теперь ты. Не особо круто, что вам извращенцы везде мерещатся, голову полечи. Обойдя гопника по дуге, Юра погнал вниз по лестнице, не давая парню очухаться. Не самое крутое исполнение плана по завоеванию уважения, но молча терпеть Юра не привык. В балетном деле ты либо хищник, либо жертва. Ещё на этапе обучения для того, чтобы достичь вершин, нужно откусывать руку по локоть, если тебе в рот положили палец. С чем только Юра не сталкивался: с порчей костюмов, дорогих, между прочим, сшитых на бережно скопленные мамой деньги; с подставами, попытками сорвать репетиции, клеветой; это не говоря о том, что даже если ты пашешь как конь шесть дней в неделю, чтобы получить главную партию, нужно ещё и педагогу понравиться, а если кто-то понравился ему не манерой исполнения и трудолюбием, а жопой, ничего ты с этим не сделаешь. Поговаривали — во взрослых труппах дело обстоит еще хуже, но и на этапе обучения Юра навидался такого, что волосы дыбом. В общем, трусом и размазнёй он не был и позволять вытирать о себя ноги не собирался. Как ни странно, гопник за ним не погнался, видимо переваривал новую информацию, а вот Юра, не пройдя и пары дворов, уже корил себя за злой язык, метущий впереди разума. О том, как наглая выходка может быть опасна для мамы, Юра не подумал и теперь грыз себя, даже хотел вернуться. Но возвращаться не понадобилось — сосед нагнал его сам и, пихнув плечом, тормознул рядом. — Ты бы пиздел поменьше. Борзый, смотрю, у нас пацаны таких не любят. — Да я согласен вообще рот не открывать, если вы приставать не будете. Я же не нарываюсь, мы вообще здесь ненадолго. — А потом типа в райончик побогаче свалите? — Нет, на побогаче не заработали пока, но своё жильё лучше съёмного. — Базару ноль, без своего угла кисло жить. Покупаете? Юра тут же напрягся, подумав, что если сейчас наведёт соседа на мысль, что у них деньги водятся, пиздец котёнку и всей его семье. Потому отвечать нужно так, чтобы быть правильно понятым. — Купили уже, но дом строится, въехать не можем, вот и перебиваемся пока на съемной. Сосед задумался на секунду, а потом руку протянул, глядя при этом внимательно, будто проверяя что-то. — Вася. В балете без крепких рук ты никто, чтобы таскать десятки килограммов, пахать нужно похлеще, чем в спорте, потому на крепкое рукопожатие Юра ответил достойно, вызвав удивление нового знакомца. — Хуясе. В качалку ходишь? — Нет, но спортом занимаюсь. — Это я вчера заметил. Витька не так просто отпинать, а ты его в полёт отправил без обратного билета. — Витьку надо запомнить, что ни одна девушка не будет рада, если её схватят за задницу. И тем более парень. — Ну извиняй, говно вышло, ты патлы отрастил, вот и попутали. Хотя вблизи тебя, конечно, девкой никак не назвать. — Это не может не радовать. Вась, к тебе можно с вопросом? Сосед кивнул и, вытащив немного мятую пачку Кента, закурил. — Валяй. — Я рад знакомству и тому, что сосед у меня нормальный, но люди здесь разные. У вас как район, не опасный? Я-то за себя постою, за маму волнуюсь. — С чего кипишуешь? Шумят пацаны, конечно, но на баб, тем более взрослых, не кидаются. Только пусть не ходит поздно, сюда из соседних дворов иногда нос суют, может под раздачу попасть или деньги отожмут. — Ей волноваться нельзя, они с отцом ребёнка ждут, а беременность сложная, поздняя. Вася присвистнул и, сделав пару затяжек, почесал затылок. — Дела. Бля, не знаю, что посоветовать. Пусть с отцом твоим ходит или с тобой, а то у нас и просто по приколу припугнуть могут, не со зла. И ты это — лучше не одевайся как вчера и патлы срежь, а то доебутся. И маман твоя пусть золото не носит на выход и баблом не сверкает, тогда всё ровно будет. Ты отцу не родной, что ли? — Нет, с чего ты взял? — Да не пойму, нахуя тогда на старости лет ещё сына строгать. Моя маман вот решила, что второй раз не от отца лучше получится, старается. А у тебя непонятно. — Не знаю, мама дочь всегда хотела и в целом семью большую. — Ясно-понятно. Ну пусть не болеет и одна не ходит. Ткнёшь мне в неё пальцем, пригляжу, когда смогу, сосед всё-таки. И слышь — подойди сегодня к Витьку, сиг или пива ему предложи и на мировую, а то не дело, чтобы я за кореша не вписался, а он злой на тебя — пиздец. — Ладно, за пинок извинюсь, вспылил. Вась, спасибо тебе. Я здесь не знаю пока никого, вы меня вчера конкретно так напугали. — Не ссы, случается. Уважуха тебе, что отпор дал, повеселил. Юра несмело улыбнулся и медленно выдохнул, надеясь, что всё правда обошлось. Соседу он за присмотр, конечно, должен будет, но это не страшно — сочтутся. Главное, теперь в этом гадюшнике у него есть знакомый и вроде как не такой уж и плохой. Осталось только закрепить нейтрально-положительные отношения и нигде не накосячить. А волосы и правда лучше отрезать, чай не зубы, отрастут, безопасность матери дороже.