Один шаг, одно касание

Темнота. Тина подлетает к Дану. Ловит в объятия. Понимает, что долго не удержит, слишком разные весовые категории. Тут же на помощь подбегают Леша и Дима. Потап такого же роста, как и Балан, даже выше, перехватывает его. Стягивая с Кароль, перекладывает на свое плечо. Монатик, хоть и небольшого росточка, но подпирает Дана, с другой стороны. Вокруг сразу же набегает народ: музыканты и операторы, сворачивающие оборудование, десяток помощников, из неоткуда взявшийся Завадюк, уже вызывающий по рации Степана. Никто не понимает, что происходит. Все хотят помочь. Свет. Балан открывает глаза. Ищет. Находит. Протягивает обессиленную руку. — Тань… Кароль пробирается ближе к нему, через толпу. Хватает его горячую руку. — Я здесь… Почти шёпотом. Только ему. Он слышит. Темнота. Ребята заносят Балана в ближайшую от зала гримерку. На двери которой гордо уместилась табличка «Тина Кароль». Певец лежит на диване, абсолютно без чувств. Его окружает куча народу, всем интересно и страшно одновременно. Завадюк пытается выпроводить лишних людей из комнаты. Леша и Дима хоть как-то стараются привести друга в сознание. Тина молча уставилась в окно, впрочем, там было ничего не видно — На улице давно за полночь, кромешная тьма, а в гримерке слишком ярко, что аж слепит глаза. Она не может смотреть на него в таком состоянии. Больно. Слишком глубокие раны от прошлого. Ей бы сейчас быть с ним, держать за руку, твердить, что рядом, что поможет. Но не может. Эта ситуация ей неподвластна… Выдыхает. Сглатывает. Пытается прийти в себя. Ком подходит к самому горлу. Глаза наполняются слезами. Молчит На смену Диме и Леше приходит Степа. Пробегается по «больному» профессиональным взглядом, делает неутешительные выводы. Меряет температуру. 38,7. Ставит капельницу. В помещении влетает Орлов. Нет, его не волнует Балан. Ну может немного, как уже почти друга. Но Тина важнее. Паша знает, что она, увидев Дана в таком состоянии может сорваться на истерику. Все это слишком глубоко в ее хрупком сердце. Так далеко, что и сама Тина не все понимает, для этого ей нужен Орлов. Он откроет ей глаза, вернет к здравому смыслу, поможет обратно надеть маску безразличия… А нужно ли это? Паша сразу врезается взглядом в Тину, которая стоит, словно статуя в музее, не отводя взгляда от бессмысленно пустого окна. Подходит со спины, обнимает за плечи, пытается защитить, успокоить, вырвать от эмоций. Мимо. Кароль холодно скидывает руки верного товарища, чем еще жирнее обводит все заметки Орлова под заголовком «Дан, черт его дери, Балан» в своей золотой голове. — Тина, успокойся. Твои слезы ему сейчас не помогут. Они вообще никому не помогут. Она что-то шипит ему в ответ. Слишком агрессивно для Тины. Слишком предсказуемо для Орлова. Кароль устала быть сильной. Устала быть Снежной Королевой. Хочется просто жить. Снова чувствовать, хоть что-то. У Балана это успешно получается — выводить ее на эмоции, на любые: Счастье, Радость, Гнев, Злость, Удивление, Страх, Ревность, Переживания, Забота, Любовь. Весь спектр эмоций в силах из нее вытащить только он — молдавский дурбецало, так неожиданно ворвавшийся в ее жизнь. Паша еще пытается предпринять хоть какие-то попытки угомонить разбушевавшийся в душе Кароль ураган, но все тщетно. С этой бурей по рукам справиться лишь одному человеку, но сейчас он, увы, обессилен. Он единственный, кто в силах её приручить… Тина сбегает от компании личного пожирателя душ, прямиком в лапы Дракулы. Уместившись на спинке дивана, замирает остановив взгляд на спасительном пакетике с жидкостью, считая в уме каждую капельку, что стекает вниз по трубке, продолжая свой долгий путь по венам Балана. Степан машет ваткой с нашатырным спиртом перед самым носом Дракулы. Тот будто от чеснока строит самые странные гримасы. Наконец-то открывает глаза, с болью щурясь от яркого освещения. Свет. Его переполняет чувство благодарности. Ни к ребятам, которые тащили обмякшее тело от самой сцены до гримерки. Ни к Завадюку, который вызвал доктора. Ни к Степе, который влил в него пакет с «жизнью». Даже Паша со своими таблетками в перерыве идет лесом. Дан хочет сказать спасибо Тине. За то, что волнуется. За то, что поняла. За то, что поймала. За то, что рядом. Здесь и сейчас. Врач, убедившись, что с пострадавшим все более-менее ясно, выводит из комнаты Орлова и Завадюка на итоговый разговор, со всей важностью передавая свое место «надзирателя» Кароль. Она садится на край дивана, рядом с Даном. Опускает свою руку на его ладонь. Он сжимает пальцы в ответ, хоть и невыносимо больно — выше по руке красуется катетер с капельницей. Кароль пытается забрать всю боль себе, она уже к ней привыкла, срослась, породнилась. Только Балан не позволяет. Его Кенгуруш уже натерпелась, хватит! Все это время Дима и Леша так и стояли, нависнув над злосчастным диваном, но похоже и Тина, и Дан давно забыли про их существование. Монатик подал голос первым — Дан, дружище, я вижу тебе лучше. Думаю, я могу идти домой, меня семья ждет. Не гоже так поздно заявляться. Дима пару раз легонько коснулся плеча Балана. Дан хотел, что-то ответить, но взгляд Тины остановил. Жёлтый. Мягко отливающий красным. Не стоит рисковать. Дракула покорно лежит, не произнося ни слова. Снежная Королева скажет за него. — Дим, спасибо. Передавай привет семье. — Ладно, ребят, пока. И вы это, держите в курсе. Всё-таки волнуюсь за друга. «За друга» повторяется пару раз в голове у Дана. И всё же Монатик — святой. Уходя Дима толкнул локтем Потапа, намекая, что и тому пора отправляться восвояси. — Ааа, это… Брат, ты как? Да, прости, не надо слов. И так все вижу… Мне, наверное, тоже пора. Настя заждалась уже… Ну вы тут, крепитесь. Малая, ты его береги, он еще живой нужен позарез. Данище, оставляю тебя в самых надёжных руках! Леша поцеловал Тину в макушку. Весело, настолько на сколько позволяла ситуация, помахал рукой и удалился вслед за Монатиком. Остались только они. Держа друг друга за руки. Она держит. Не отпускает. Боится. Что он оставит ее одну. Снова. Больше не выдержит в одиночестве. Ледяные стены рушатся. Сердце бьётся, как прежде. Под его ритм. Вместе с ним. Едино. Он держит. Не отпускает. Боится. Что она утонет. В собственноручно созданном океане. Не позволит. Превратит в лужу. Осушит. Поможет вернуться на берег. Столько лет ждал, копил свою силу, чтобы именно сейчас отдать все ей, без остатка. Дан закрывает глаза. Тина вздрагивает. Он тут же возвращается обратно. Один лишь взгляд. Без лишних слов.

«-Все хорошо. Мне просто необходимо поспать.» «-Спи. Я просто буду рядом.»

Тяжелые веки вновь смыкаются, Дракула погружается в объятия к Морфею, в такой долгожданный сон. *20 минут спустя* В гримёрку вернулись Паша и Степан, без Вовы, который уже в середине разговора слился, взваливая всю ответственность на Орлова. За Балана Завадюк, конечно, переживал, но работа сама себя не сделает, а торчать в павильоне еще лишний час никому не хочется. Тина неохотно уступает место доктору. Степан начинает будить пациента, чтобы вытащить катетер из руки и не получить по носу от Балана с спросонья. Дан открывает глаза, но его не слепит, как в прошлый раз. Кароль выключила основной свет, оставив лишь тусклую подсветку по периметру. Пока Степан проводит очередные манипуляции над Даном, Тина уводит Пашу в дальний угол. — Что Степа сказал? Она бросает взгляд на Балана, которому в этот самый момент достают иглу из вены. Его тихий стон — ее сердце обливается кровью. — Тебе в вкратце или полную картину происходящего? Один лишь строгий взгляд Кароль и Орлов продолжает без ее ответа. — У него переутомление на фоне бессонницы. Бессонница на фоне стресса. Передозировка кофеином и обезвоживание, а потому что, употреблять кофе на завтрак, обед и ужин, это не нормально. Все это укрыто одеялом из обычной простуды. Она нервно сглатывает. Понимает, что Дан сам себя довёл до такого состояния. Вроде бы взрослый мужчина, а на самом деле хуже десятилетнего ребёнка. — Паш, что с ним делать? Кароль произносит совсем тихо, будто для себя, но Орлов все прекрасно слышит. — Тин, он большой мальчик. Дану не нужна нянька. У него огромная «королевская» свита. Даже личный доктор из Кишинёва тут, в Киеве. Кстати, завтра он навестит своего подопечного. Поэтому, Кароль, все с Баланом будет хо-ро-шо. Я сейчас вызову его водителя. Он его заберет и увезет домой. А ты иди переодевайся, я завезу тебя в Зазимье, уже поздно. Паша еще пытается спасти свою подругу от грядущих необдуманных решений, принятых на эмоциональном всплеске. Босс покорно слушала своего помощника. На удивление Орлова, Тина даже возражать не стала и молча ушла переодеваться. Если бы Паша только знал, что это затишье перед бурей и через пару минут его просто смоет огромной волной, был бы поаккуратней в словах. Кароль сменила свой сценический наряд на теплый спортивный костюм, смыла всю косметику вместе с красной помадой, которая так раздражает Дана. Закрутила золотистые локоны в простой пучок. И вот Снежная Королева, в полной боевой готовности, выходит рвать на части Орлова, но он об этом не догадывается… Сейчас Тина будет играть по своим правилам, по тем, что Паша даже в мыслях себе представить не может. Кароль намерена вырвать победу в этой партии. Решила. Определилась. Она подходит к спокойно стоящему менеджеру. Окидывает его холодным взглядом. — Я готова. — Отлично. Поехали? — Ты вызвал водителя? — Балановский уже идет, а тебя я сам отвезу. Тем временем Степан уже закончил все процедуры, дал пару наставлений Дану и поспешил удалиться. — Тина Григорьевна, Павел, я закончил свою работу. Мне пора, до свидания! Кароль и Орлов ответили почти в унисон. — Спасибо, до свидания! Палач вновь принялся линчевать своего босса. — Кароль, поехали домой. — Я пойду с Даном. Тут Паша немного потерял дар речи, но вскоре вернулся на свою тропинку. — Я понял, мы проводим Балана до машины и поедем. — Нет, Паша, ты не понял… Я. ПОЕДУ. С НИМ. Сказала, как отрезала. — Таня, ты с ума сошла! Время видела? Думаешь, Балану конвойный нужен? Все, пошли, я везу тебя домой! У Орлова в голове переключился тумблер с режима «Вечно ждущий удав» на режим «Разъярённая кобра» — Ему не нужен конвойный, ему нужна я… Тина хотела договорить, но Паша ее перебил. — Вот и отлично, поехали! Тут Кароль уже не выдержала. Слишком устала. От всего. — Орлов, если ты еще раз меня перебьёшь, я тебя к чертям собачим, УВОЛЮ! Смотря в глаза своему другу, в которых сначала горело пламя ярости, а затем вернулась привычная пустота, Тине становилось страшно, она не понимала, что от него ожидать. Это было что-то новое и до этого момента неизведанное. «Уволю» такое громкое, за все годы их работы и дружбы… Павел провалился в себя. Перезагрузился в секунды. Вернул все рычаги в исходное — правильное положение. — Пашуль, родной, прости меня… Я не хотела… Слишком эмоциональная сегодня… Ну скажи хоть что-нибудь! Кароль схватила Павла за плечи и хорошенько тряханула. Наконец, явился привычный всем Павел Орлов. — Дорогая, все нормально… Давай, вдох, выдох. Нам всем нужно успокоиться. — Пашка, прости меня, дуру! Тина была на грани истерики. — Так, все! Кароль, приходим в себя. Ты меня прости, взорвался, я тоже знаешь не железный, на самом деле. Сегодня очень тяжёлый день, всем нужно отдыхать… А ты, если хочешь едь с ним. Орлов бросил взгляд на полуспящего Дана. — Паша, я уже не знаю… Что мне делать? Я запуталась… Голубые глаза полные отчаяния и непонимание, искали помощи у самого близкого человека. — Давай мы сейчас решим всё раз и навсегда? Тина молча кивнула. Она знает, что Орлов покажет ей правильный путь, но дорогу ей придётся выбирать самой. — Тань… Ты едешь со мной к себе домой или с Даном к нему на квартиру? Кароль переводит взгляд на Балана, такого сильного, но такого беспомощного. Ей просто хочется быть рядом. Вернуть искры в эти карие глаза. Услышать бархатный баритон, заглушающий все посторонние звуки. Чтобы он снова обнял своими теплыми руками, защищая от этого мира. Почувствовать, такое громкое биение сердца, что слышно за тысячу километров, сквозь все рубашки и пиджаки. Снежная Королева ломает последнюю ледяную стену, впуская в свой замок молдавского Дракулу. — Я поеду с ним… Орлов понимающе кивает. Он уже давно готов к любому ее ответу, хотя даже не сомневался, что в конце концов проиграет. Но это не проигрыш, всего лишь ничья. Паша счастлив — его маленький босс совсем не похож на себя. Балан залетел в ее серую жизнь и облил все разноцветными красками, словно из ведра. Оживил. Орлову страшно — не знает, что будет дальше, куда повернут дорожки. Опасается. Королеву могут снова сломать, в этот раз они не склеят осколки. Ее жизнь не вернётся к серому — она потухнет насовсем. Убьёт. На пороге гримерки появляется Андрей — водитель Балана. Нового водителя к боссу Даша приставала совсем недавно и не сказать, что Дан был этому очень рад, его и прошлый компаньон для поездок устраивал. Мужчина лет 28, больше походил на личного телохранителя, чем на обычного водителя. Ростом чуть меньше Дана, но за его спиной можно спрятать двух таких, как Балан. Пока Кароль собирала по комнате свои вещи, Паша и Андрей поднимали на ноги Дана. Ему стало немного лучше после капельницы, но тело все ещё категорически отказывалось слушаться хозяина и попытки самостоятельно встать на ноги, успехом не увенчались. Балан почти висел на Орлове и Андрее, как кукла на верёвочках. Они собирались покидать помещение, вдруг Дан подал слабый голос. — У меня в гримёрной… Вещи… Phone, cheile… Trebuie sa to pick up… У Балана в голове была каша с ягодами. Перемешалось все: воспоминания, мысли, слова, языки, чувства.  — Да, я схожу. А вы идите пока к машине, там встретимся. Кароль развернулась в направлении гримерки Балана, которая находилась на другом конце коридора, но ее остановил Дан — Тина… Ключ… Ты конечно способная, но в открытую дверь зайти будет легче. — Дурак! В свой адрес Балан получил оскорбление, которое для него было важнее любых комплиментов, ведь на ее уставшем лице появилась улыбка. Кароль подошла ближе к троице, осмотрев самого центрального с ног до головы. — Где? Дан устремил взгляд на левый карман брюк. — Я бы сам… Но руки заняты. Он посмотрел на Андрея и Пашу, за которых держался, хотя по большей части, это они его держали. — Ну да, что еще можно было ожидать? Под пристальные взгляды Орлова и Андрея Тина полезла Дану в карман за ключом. — Всё, через 10 минут у выхода. И, парни, донесите груз в целости и сохранности, пожалуйста. Хоть одна царапина, задушу обоих без разбирательств! В конце своей тирады Кароль улыбнулась — нужно было уточнить, что это шутка, по крайней мере, Паше который натерпелся за этот день от своей начальницы. Тина подмигнула Дану и скрылась в тёмном коридоре. Сказать, что Балан был слегка удивлён поведением Снежной Королевы, ничего не сказать. Но на глубокие размышления сил не было, оставалось лишь наблюдать, в ожидании чего-то нового и непредсказуемого. С горем пополам «три богатыря» с подбитым в бою товарищем, всё-таки вышли на улицу. Андрей предусмотрительно припарковал машину прямо возле входа в павильон, чем значительно облегчил дальнейшую доставку Дана до транспортного средства. К этому моменту Тина их уже догнала. Со своей спортивной сумкой в руках и Балановским рюкзаком за спиной она гордо вышагивала к мерседесу черно-матового цвета. Андрей с пульта открыл багажник, Кароль закинула сумку и рюкзак внутрь. Сумка Тины Кароль в багажнике его машины. Можно начинать ставить галочки в очередном списке. — Андрей, садите Дана в машину. Я поговорю с Пашей и поедем. Балан все никак не мог понять, что происходит, в горячей от температуры голове пазл не складывался, добавляя тот факт, что большинство разговоров и деталей Дан просто пропускал мимо. Андрей помог Дану устроиться на заднем сиденье, затем сел на свое законное водительское место. — Поехали домой. Чего ты ждёшь? — Тину Григорьевну. — Зачем, послушать от нее очередную тираду? — Вообще-то, она собралась ехать с нами, а точнее с Вами… Водитель подправил зеркало заднего вида и поймал в нем недоуменный взгляд босса. Дан хотел еще что-то спросить, только вот ни один здравый вопрос в голову так и не пришёл. В это время Тина получала последние наставления от Орлова. — Тин, аккуратнее с ним, пожалуйста. И будь на связи, хорошо? — Хорошо — Только не как обычно, с 9 раза трубку поднимать, а нормально! Иначе, я приеду и заберу тебя домой, поняла? — Да, папочка, я все поняла. С мальчиками не играть, девочек не бить, пальцы в розетку не совать, таблетки не глотать, с незнакомыми взрослыми дяденьками в машину не садиться. Орлов наконец-то услышал любимый неподдельный звонкий смех Тины, на душе сразу стало легче. — С последним пунктом у тебя провал, Кароль. Несмотря на усталость и беспокойство, Паша показал свою фирменную улыбку. — Паш, честно, я большая девочка, с таким же большим мальчиком, справлюсь. Но телефон буду держать рядом. — Понял… Да, список лекарств, что дал Степа, скину тебе сообщением. Еще, завтра в 12 ждите в гости молдавского лекаря. Конечно, если ты к этому времени не сбежишь из берлоги Дана Балана. — Орлов, я говорила, что у тебя больное чувство юмора? — Это ты его искалечила. Ладно, я думаю вам пора ехать. Все, на связи! Тина поцеловала Павла в щеку на прощанье. Они разошлись в разные стороны. Впервые за долгое время, Кароль и Орлов уезжают с этой парковки на разных машинах. Тина на чёрном мерседесе Дана Балана. Орлов на белом рендж ровере из автопарка Тины Кароль. Каждый в своём направлении.