Win This Game

Утро было тихим и безмятежным. Птицы звонко щебетали на ветках деревьях, в зарослях травы поблескивала роса, придавая воздуху ранней свежести и прохлады. Тэхён расслабленно вздохнул, смотря на живописную картину позади их бревенчатого домика. Он будет скучать по этому месту, как только вернется в шумный город с бесконечно стремящимся к небу небоскребами. Ради этих минут наедине с тишиной он встал особенно рано. Крошечное бегство в свои мысли перед началом ужасных тренировок. Темные глаза наполнились детской радостью, когда на лужайку, на окраину леса, вышли олени. Тэхён вел себя тихо, чтобы пугливые существа, которые сейчас убирали мордочками корешки, чтобы добраться до свежей зелени, не убежали. Это было чудесное утро, одно из самых лучши... – Апчхи! Олени замерли, повернув головы к окну Тэхёна, а затем лужайка опустела, и только стук копыт недолго разбавлял тишину. Яростный взгляд Тэхёна устремился на источник шума. – Отлично, Бомгю, ты их спугнул. – Мне нельзя чихать? Тэхён проигнорировал его и раздраженно встал, начиная день уже без тишины и безмятежности.

***

Ёнджун сонно моргун, просыпаясь, и перевернулся на другой бок. Он улыбнулся, когда увидел Субина, который уже лежал в кровати с открытыми глазами. – Привет, – сказал он хриплым и глубоким ото сна голосом. – Привет, – отозвался Субин с другого конца комнаты. Они просто смотрели друг на друга, изучая любимые черты и восхищаясь тем, что, несмотря на беспорядок на голове и следы на щеках от подушек, другой выглядел прекрасно. – Когда ты проснулся? – спросил Ёнджун, зевая и еще плотнее закутываясь в тонкое одеяло. С улицы тянуло утренней прохладой. – Несколько минут назад, – ответил Субин, слегка постукивая зубами и поудобнее устраиваясь в холодной постели. – У нас есть еще немного времени, чтобы поспать, – заметил старший, глядя на экран телефона. Почти пять часов утра. Еще около часа до подъема. – Знаю, но я не могу уснуть, – пробормотал Субин. Его зубы то и дело стучали друг о друга. Слишком холодно, чтобы заснуть. Если бы на месте Субина был кто-тот другой, то Ёнджун бы только недовольно цокнул. Но реакция младшего выглядела мило. Чувствительный к холоду ребенок, который нуждается в ласковых объятиях, чтобы согреться. Ему это нравится, потому что это дает ему возможность сделать вот что. Ёнджун драматично вздохнул, пряча улыбку и приподнимая одеяло, и отодвинулся как можно дальше, чтобы оставить достаточно места. – Иди сюда, – сказал он Субину, закатывая глаза, – этот стук действует на нервы лучше, чем будильник. Субин удивленно заморгал, не ожидая такой любезности, и улыбнулся. Ёнджун пытается быть нахальным и грубым, но Субин уже давно уяснил, что старший замечает больше, чем кто-либо другой. Кровать продавилась под тяжестью второго тела, когда Субин радостно подошел и, накинув своё одеяло поверх чужого, уютно устроился в объятиях. Ёнджун поправил сползающую ткань, чтобы защититься от холода, и зашипел. Субин уткнулся холодным носом в шею голубоволосого, а замерзшие ноги грелись о голую кожу ног старшего. После нескольких секунд в спокойствии Субин начал расслабляться, чувствуя тепло. – Ты как моя личная печка, – промурлыкал он, и его дыхание коснулось кожи Ёнджуна. – Не знал, что такой большой человек может мерзнуть все время, – жаловался Ёнджун. Его руки притянули Субина еще ближе за талию, а подбородок устроился на макушке. Просто кровать маленькая, и холодно. – Так было всегда, – сказал Субин, протягивая слова. Хотелось спать. От Ёнджуна приятно пахло, чистой одеждой и мятой, и ему так тепло и уютно. Субину это нравится. Даже больше, чем следовало бы. Перед тем как окончательно уснуть, Субин украдкой прижался сухими губами к шее Ёнджуна и, почувствовав чужой пульс, который ускорился от нежного прикосновения, улыбнулся. На него так легко повлиять. Для Ёнджуна это было словно пыткой. Он так сильно хочет Субина, что еще немного, и он сорвется. Любовь к этому парню была с самого начала. Она росла, бурлила под сердцем, пока наконец не превратилась в настоящий вихрь чувств. Субин отвлекал. Он не должен занимать все мысли Ёнджуна. На первом месте у старшего должна быть учеба, чтобы не потерять высокое положение в университете. Но сейчас... Ёнджун, кажется, меньше всего заботится об оценках, репутации и статистики. Субин оставил последний мягкий поцелуй и зарылся носом в основание шеи, сладко вздыхая, когда почувствовал крепкую хватку на талии. Ёнджун больше так не может. Причина, по которой ему хочется биться головой об стену, заключается в том, что у него нет твердого понимания того, что происходит между ним и Субином. Ему не нужна прикрепленная к младшему метка с его именем, он не настолько эгоистичен. Но если он уверен, что что-то принадлежит ему, то он ведет себя как ребенок. Чувство собственничества начинает жечь изнутри, и держать себя в руках становится сложно. Поэтому, как зрелый взрослый, каким иногда Ёнджун притворяется, он спросил то, о чем уже долгое время намеревался. – Субин? – прошептал он, чтобы не разбудить младшего. Но его молитвы не были услышаны, и Субин ответил. – Хм? – он не хотел менять положение, чтобы сохранить тепло, поэтому даже не потрудился открыть глаза. – Что если... – он облизнул внезапно пересохшие губы. Если бы перед ним был кто-то другой, то Ёнджуну было бы все равно. Стены, которые выстроились вокруг его сердца, сложно сломать. Но Субин каждый день оставляет новые трещины на них, и это вызывает жуткий страх. А если она сломается? – Ёнджун? – спросил темноволосый, когда старший не закончил предложение и замолчал на время. Он приподнял голову и посмотрел прямо в глаза, в которых пряталось беспокойство. – Что если... – шептал Ёнджун, возвращаясь к ящику Пандоры, который он открыл, – А что, если мы больше не будем притворяться, – спросил он, затаив дыхание. Сначала Субин не понял вопроса, но потом его глаза потускнели и наполнились грустью. – Ты хочешь расстаться до окончания выборов? – пробормотал он. Больно. Слишком сильно ранят слова, которые Субин ожидал услышать когда-нибудь, но не сейчас. Он думал, у него есть еще время, чтобы побаловать себя. Глаза Ёнджуна расширились, в них отразилась паника. – Нет! Я имел в виду, что не хочу притворяться, что встречаюсь. Я хочу по-настоящему быть с тобой, – он замолчал и начал осматривать комнату. Вот шторки, деревянный пол, шкаф, какая красивая стена. Смотреть куда угодно, но не на Субина, который продолжал молчать, что раздражало Ёнджуна. – Хорошо, – нарушил тишину Субин легким смешком и, устроившись поудобнее, закрыл глаза. – Что? – спросил Ёнджун, переводя взгляд на младшего, – И это все? Просто “хорошо”? – Да, я согласен. Давай встречаться по-настоящему, – Субин говорил так, словно они обсуждали погоду за окном. – Но я считал... Я думал... между нами завяжется долгий спор, в котором ты будешь говорить, что не уверен в своих чувствах, а я буду убеждать, что недостаточно хорош для тебя, и ты заслуживаешь кого-нибудь получше, а потом мы окончательно поссоримся и не будем разговаривать несколько дней, и в конце концов мы оба поймем, что вели себя глупо, а потом, бам, и мы вместе, потом идут поцелуи под драматическую музыку и... – бормотал без остановки Ёнджун. Субин не сдержал смешок, щекоча дыханием разгоряченную кожу и наслаждаясь тихим утром и тем, как Ёнджун от волнения водил рукой по его пояснице. – Ёнджун, ты слишком много уделяешь времени дорамам. И ты должен был уже понять меня... Я слишком ленив для этих эмоциональных американских горок. Я люблю тебя, ты делаешь меня счастливым, а я не привык отказываться от того, что доставляет мне удовольствие. Наша жизнь и так наполнена проблемами, почему мы должны усложнять и это? К тому же, эта история уже началась, просто поменяем конец, чтобы не заканчивать ее так глупо, – после всего сказанного он зевнул. – Ты, конечно, прав, но я думал, что тебе нравится Дэхви, а значит, мне придется буквально сразиться с этим маленьким куском дерьма. Я знаю, что Дэхви намного лучше меня, я грубый и эгоистичный, но... Его заткнули поцелуем. – Мне никогда не нравился Дэхви. Он в лучшем случае друг, так что не обращай внимание на его выходки. Если тебе от этого станет легче, то знай, что я прямо сказал ему, что всегда выберу тебя. Я всегда выбирал тебя. Сердце Ёнджуна пропустило удар. Он притянул Субина за затылок для нового поцелуя, который кружил голову. Когда дышать стало сложнее, он отпустил младшего, напоследок куснув нижнюю губу. – Так... это происходит в реальности? – спросил Ёнджун, не веря, – Все так просто? Мы официально встречаемся, и я могу делать с тобой все, что захочу? – его глаза искрились надеждой и счастьем, а на губах появилась ухмылка. Субин закатил глаза, легонько ударив Ёнджуна в грудь. – У тебя напрочь отсутствует чувство стыда. Ты делал все, что хотел, еще до этого. И да, мы официально вместе. Я твой, ты мой. И никто между нами, поэтому я надеюсь, что ты будешь верн... – Да, ага, конечно, – соглашался Ёнджун между поцелуями, – Теперь я не буду сдерживаться, – чуть ли не ликуя, прошептал он. Ёнджун прикрыл глаза и потянулся к припухшим губам Субина, но встретился только с теплой ладонью, преграждающей путь. – Но не сейчас. Я устал, и мы теряем драгоценные минуты сна, – он был совершенно серьезен. Ёнджун раздраженно фыркнул, но не стал возражать, когда Субин мило улыбнулся и оставил легкий поцелуй на надутых губах. По крайней мере, теперь на душе Ёнджуна намного легче. Субин на всех правах принадлежит ему.

***

Тем же утром в столовой стоял шум. Студенты завтракали, перешептываясь, а иногда и перекрикиваясь между собой перед началом очередного дня тренировок и подготовки к выступлению. Субин, Тэхён, Бомгю и Хюка заняли место в конце деревянного стола и с удовольствием уплетали в обе щеки. Что бы ни случилось между Каном и младшим Чхве, больше это не имело никакого значения. Тэхён снова не упускал возможности довести до кипения Бомгю своими препираниями. Они встретили оленей? Как бы то ни было, Субин был просто рад, что все закончилось. Теперь он открыто признает, что по уши в слове на букву “Л” из-за Ёнджуна и что больше не стоит волноваться о выборах. В это время голубоволосая макушка маячила около стола с оставшимся завтраком, откуда доносились крики. Вроде бы, Бан Чан и Ёнджун готовы подраться из-за еды. Вроде бы, их нужно остановить. Но Субин с улыбкой на лице наблюдал, как Ёнджун перехватывает кусок с тарелки Криса и защищает свой десерт. Он знает, что Ёнджун поделится уловом, как только вернется. На соседнем столе играла успокаивающая музыка. Утро начиналось прекрасно. Пока терпению Ёнджуна не пришел конец. Во время завтрака, на котором находились все студенты. – Хей, хей, стоп, выключи музыку хотя бы на секунду! – кричал Ёнджун на Хёнджина, из телефона которого доносилась мелодия. Хёнджин нажал на паузу и поднял голову, наблюдая за происходящим. – Минуточку внимания! – крикнул Ёнджун, и в комнате воцарилась тишина, – Кто-то оставил кубики льда на полу, и теперь мои носки промокли. Я просто хотел узнать, кого в детстве не научили манерам, раз вы не удосужились поднять чертовы кубики? Вас воспитывали в амбаре?! – сузив глаза, он косился на всех, у кого плавал в стакане лед, уперев руки в бока. Некоторые приоткрыли в изумлении рты, у кого-то упала вилка, звонко ударившись об тарелку. – Ёнджун, прекрати жаловаться и сядь на место, – сказал Тэхён, закатывая глаза. – Это был ты, не так ли? – посыпались обвинения в сторону его лучшего друга, – Это похоже на тебя. Как только дело касается этого врага, ты становишься варваром. Этот “враг” (Бомгю) отмахнулся от старшего и продолжил есть. Зато уши Тэхёна напоминали мак. – Успокойся, Ёнджун, – сказал Субин, откусывая кусочек от булочки. Легкий, заставляющий мелко подрагивать пальцы трепет – вот что чувствовал Субин, воспринимая Ёнджун как своего настоящего парня. Остальные вернулись к своим делам – доедали завтрак, обсуждали последние новости, жаловались друг другу об учебе и о тренировках – и не обращали внимания на устроенное Ёнджуном шоу. Но затем Дэхви, который сидел на середине скамейки, занял место Ёнджуна, нарочно прижимаясь к руке Субина. Слегка наклонившись вперед, он аккуратно коснулся уголка губ Субина и нежно провел по щеке, смахивая прилипший рис. Атмосфера в комнате накалилась. Тишина, вызывающая мурашки, вытеснила любые звуки, кроме громких шагов Ёнджуна, глаза которого сверкали жгучим гневом. Он схватил Дэхви за рубашку, притягивая ближе. Время игр закончилось. – Что ты делаешь? – прошипел Ёнджун в лицо Дэхви. Его не волновал тот факт, что вокруг него люди и что, возможно, ему еще долго и нудно придется отчитываться за свое поведение. Все, что на данный момент волновало Ёнджуна, это то, что маленькая змейка снова посмела коснуться его парня. Неужели у этого ребенка нет ни капли порядочности или уважения к другим людям? Даже Субин был слегка раздражен. Он знал, что Дэхви делает это назло Ёнджуну, но у всего есть границы. Осознания того, что его используют ради мелких шуток, давило все сильнее. – Помогаю другу, – с ухмылкой ответил Дэхви, который совершенно не боялся Ёнджуна. – Пришло время раз и навсегда уяснить тебе одну вещь, маленький ублюдок. Думаешь, я буду сидеть смирно и смотреть, как ты чуть ли не вешаешься на моего парня?! Какая часть фразы “Субин занят” тебе не понятна?! – в тишине комнаты голос Ёнджуна прозвучало особенно громко. Казалось, он близок к тому, чтобы задушить Дэхви. Субину стало страшно. Не из-за Ёнджуна, а потому что Дэхви мог действительно пострадать от рук старшего, готового наброситься в любую минуту. Если это случиться, то Ёнджуна могут исключить из университета. Субин ни за что себе не простит, если его парень потеряет все, ради чего он оставался допоздна на тренировках, работая над каждым изъяном и оттачивая свое мастерство. – Я все еще думаю, что Субин заслуживает кого-нибудь получше. Не такой уж ты и принц, правда? Все только что увидели, каков ты на самом деле. Попробуй теперь убедить всех в обратном, – ухмылка не сходила с его лица. Субин надеется, что Дэхви оставил завещание. Зачем нужно было устраивать это представление? Ради того, чтобы увидеть злого Ёнджуна? – Ты, видимо, полагаешь, что меня волнует мнение других людей. Пытаешься заставить Субина порвать со мной, о чем ты можешь даже не мечтать. Лучше тебе быть аккуратнее, иначе твоя вертлявая задница пострадает, – пообещал Ёнджун в лицо Дэхви, у которого появился тугой ком в горле, когда он заметил бурю в глазах напротив, – Послушай меня, змейка, и очень внимательно. Я не буду повторять дважды. Может быть, ты и прав, Субин заслуживает парня получше, чем я. Но сейчас Субин – мой. Не твой или чей-нибудь еще. Он согласился встречаться со мной и теперь ему будет трудно от меня избавиться. Я не отпущу его, несмотря ни на что, потому что я эгоистичный ублюдок. Пока я не набил тебе ебальник, даю последний шанс. Либо ты оставишь его в покое, либо я стану твоим персональным демоном и превращу твою жизнь в сущий ад. Я ясно выразился? – сказал Ёнджун тихим сухим голосом, прозвучавшим особенно громко в столовой, где каждый забыл о своих делах и не мог оторвать взгляд от стола в углу комнаты. На лице Ёнджуна ничего не отражалось, кроме пугающего спокойствия, но глаза сияли огнем, что делало его в два раза страшнее, чем когда он закатывал каждодневную истерику. Но, Господи, почему вид защищающего его Ёнджуна так сильно заводит Субина? Когда он ударился головой? – Да, Дэхви, какого черта? Даже я сорвался и выбил бы все дерьмо из того, кто попробовал бы забрать Уёна. То, что ты делаешь это осознанно, удивляет меня, я не ожидал такого. Ёнджун еще хорошо держится и ведет себя вполне прилично, – вмешался Сан. Несколько студентов с разных уголков закивали головами. – Согласен, – влез Феликс, – если кто-нибудь посмел бы прикоснуться к моему Бинни, что ж... хе-хе, я бы направился к кухне, и вскоре бедолага лишился бы рук, – зловеще хихикнул всегда радостный и милый парень, умело размахивая ножом для масла. Феликс похож на мальчика-одуванчика, который и мухи не обидит, но многие забывают, что у него черный пояс по боевым искусствам. Сидевшие около него люди гулко сглотнули и поспешили покинуть свои места. Ёнджун почувствовал теплую ладонь в своей руке. Он повернул голову и встретился с темными глазами, которые говорили, что не стоит тратить нервы на такие вещи, оно того не стоит. Пламя, что совсем недавно было готово вырваться наружу, стало понемногу утихать, и он отвернулся от Субина с покрасневшими от стыда ушами. Ёнджун был на грани. Он разжал пальцы на воротнике рубашки Дэхви и попятился. Нужно выбраться отсюда. И как можно скорее. Иначе он взорвется и сделает то, о чем позже пожалеет. Субину точно не нужна еще одна драма в жизни. Поэтому он, набрав в грудь побольше воздуха, выбежал из столовой в сторону домиков. В тишине комнаты было слышно, как пустые стаканы слегка вздрогнули от сильного хлопка двери. Некоторые смотрели на то место, где секунду назад стоял Ёнджун, некоторые – на Субина, и другие – на Дэхви. Никто не смел сделать и шагу. Наконец Субин встал. Он не осмелился взглянуть на Дэхви, но его слова были уверенными и, хоть и тихими, прозвучали ясно в неловкой тишине. – Дэхви, я не сержусь на тебя. Я разочарован. Мне не нравится то, как ты обращаешься с моим парнем или со мной, и если это не прекратиться, я буду вынужден обратиться в студсовет. Знай, где находится граница между шуткой и домогательством, – он повернулся и, обойдя стол с другой стороны, обратился к Хюке, Бомгю и Тэхёну, – Можете передать нашим инструкторам наши извинения за пропущенную утреннюю тренировку? Мы с Ёнджуном примем любое наказание за пропуск. Кай кивнул, а Бомгю хлопнул по руке старшего. – Конечно, хён. Мы вас прикроем, – пообещал Тэхён, – А теперь поспеши к Ёнджуну, пока он не разрушил комнату или две, – рассмеялся он. Но шутка были лишь наполовину. Субин так и сделал, оставив недоеденный завтрак на тарелке. После щелчка двери Дэхви почувствовал себя униженным на глазах у всех и, опустив голову, вышел из помещения, стараясь не поднимать голову, чтобы не встретиться с полными разочарования взглядами. – Окей, но кто-нибудь еще нашел речь “Он – мой” нашего альфа-самца Ёнджуна чертовски горячей? – сказал Уён, нарушив тишину, которая окончательно рассеялась после нескольких смешков. – Хотел бы я когда-нибудь услышать такое про себя, – вздохнул Хёнджин, бросив взгляд на Сынмина. – Я думал, что это у твоего парня сносит голову от чувства собственничества. Какого хуя, Феликс? Не говори, что ты собираешься отрубить кому-то руку, с улыбкой на лице. Ты страшнее, чем Чанбин в гневе, – казалось, Юнхо совсем не ожидал услышать эти слова от всеми обожаемого пушистого парня. Все вернулось в привычное русло. Со всех сторон снова слышались перешептывания, скрип стульев перемешался со звоном посуды. Чонгук и Тэхён стали свидетелями этого хаоса. Они сидели за одним столом и наблюдали. – Почти пришлось вмешаться, – пробормотал Чон, не отрываясь от еды, – уже подумал, что Ёнджун серьезно собирается ударить Дэхви. – Субин вовремя успокоил его, – заметил Тэхён с ухмылкой на губах. – О, я знаю этот взгляд. Что замышляешь на этот раз? – спросил Чонгук, громко прихлебывая банановым молоком. – Ты животное, – фыркнул Ким, отворачиваясь от своего парня.

***

Добежав до их домика, Субин удивился, увидев, что дверь была не заперта. Он ожидал услышать крики, ругань, удары по мебели и, возможно, проклятия, но вместо этого, зайдя внутрь и прокрутив ключ в замке, Субин услышал только свое сбившееся дыхание. Слишком тихо. Слишком давит. Он направился в их комнату и остановился в дверях. То, что он увидел, совсем немного разбил ему сердце. Сидя на краю кровати, Ёнджун смотрел на свои руки, низко склонив голову. Да, совсем немного. Что-то явно не так. Ёнджун не должен вести себя так странно тихо и спокойно. В нем всегда было энергии на двоих, если не на троих. Субину нужно срочно поговорить с ним. Младший подошел к нему и опустился на колени перед парней, чьи синие волосы прикрывали глаза. Ёнджун даже не взглянул на него. Он был на грани истерики, но не той, к которой все привыкли, а той, которая проходит внутри. Она страшнее. Она разрушает не мебель, а душу. Одна мысль об этом, о его непролитых слезах заставило сердце Субина болезненно сжаться. – Что случилось? – мягко спросил Субин, сразу переходя к делу. Потому что именно на этом строились отношения Ёнджуна и Субина. Честность и прямолинейность. С самого начала они показывали свое истинное “Я”. Им не нужно было скрывать что-то друг от друга, за что Субин очень благодарен. Нет в мире счастливее того, кто нашел человека, который принимает его таким, какой он есть, со всеми неровностями, шероховатостями, и который избегает лишних драм. Да, Субин думает, что это было неизбежно. Их история, их чувства, их любовь. – Ничего, – пробормотал Ёнджун, стараясь изо всех сил не обращать внимания на Субина. Широкая ладонь легла на руку Ёнджуна и мягко прошлась по слегка обветренным пальцам. Младший почувствовал облегчение, когда Ёнджун не выдернул руку или не зашипел от прикосновения. Тот факт, что твоя вторая половинка позволяет прикасаться к ней в любое время, независимо от ситуации, действительно опьяняет. – Даже не пытайся соврать мне, Ёнджун. Я вижу тебя насквозь, – решительно предупредил Субин, – А теперь скажи, что случилось. Это из-за Дэхви? Хотя, чего я спрашивая, и так понятно, что да, – Субин пытался подтолкнуть старшего к разговору. Ёнджун сжал руку. – Нет, да, но в основном нет. Субин прикоснулся к чужим запястьям и потер их. Видимо, Ёнджун был серьезно чем-то расстроен. – Мне нужно, чтобы ты объяснил, Ёнджунни. Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все. Ёнджун вздохнул, поднимая голову и встречаясь взглядом с Субином, которому наконец удалось заглянуть в глаза танцора. В глаза, наполненные печалью и поражением. – Я все еще злюсь на Дэхви за то, что он постоянно лез к тебе. Я знаю, что это не твоя вина, так что не пойми меня неправильно. Я верю, что ты попросил Дэхви не беспокоить тебя, потому что ты занят. И вообще он сам напросился. Просто... я разочарован в себе. Потому что повел себя так. Потому что устроил сцену на глазах у всех. Потому что выставил тебя в неловкое положение перед нашими однокурсниками. Я должен быть лучше, чем... – он не выдержал. Всхлип получился жалким, придушенным невыплаканными переживаниями. Черт. Субин наклонился ближе, их носы соприкасались, и он чувствовал отходящий от кожи жар. – Хватит, – ласково сказал он. – Хватит? – на грани слышимости переспросил Ёнджун. – Мы уже проходили через это. Ёнджун, ты удивительный человек. Тебе не нужно извиняться за свое поведение. Ты не сделал ничего плохого, и я рад, что ты заступился за меня. Мог ли ты поступить более по-взрослому? Может быть, но честно говоря, никто не винит тебя за то, что ты расстроился. Ёнджун молчал. – Это нормально – хотеть меняться и становиться лучше, но причиной этого не должно быть мнение других, Ёнджун. На самом деле, ты помог мне понять это, – он легко рассмеялся. Теперь все внимание Ёнджуна было приковано к Субину. – Что ты имеешь в виду? – Я подслушал твой разговор с Саном на первом курсе. Я по-настоящему расстроился из-за это... Ёнджун хотел перебить, что-то доказать, но Субин остановил его, подняв руку. – Я расстроился не из-за тебя, а из-за себя. Твои слова попали точно в цель, и я осознал, что нужно менять. Не внешний вид или черты характера, а мое отношение к миру и образ мышления. Мне не хватало уверенности, позитива и, что важнее всего, веры в себя. По сути, я смог выбраться из ямы и полюбить себя. Я всегда сравнивал себя с другими. Все вокруг меня были потрясающими танцорами, певцами с многолетним опытом, и я... Это душило меня. Я не принадлежал тому яркому миру. Ёнджун не проронил ни слова, позволяя Субину высказаться. Впервые они нормально заговорили о таких вещах. – Ты открыл мне глаза, несмотря на то, что ты сделал это ненамеренно, я все еще восхищаюсь тобой. В то время мне удалось увидеть то, чего никто не замечал. – Что ты увидел? – спросил Ёнджун, внезапно смутившись. Конечно, он приходит в восторг, слыша лестные слова, но, когда эти слова принадлежат Субину, и дело принимает совсем другой оборот. – Я увидел парня, который работал день и ночь. Который не слушал глупые насмешки. Который видел ложь и презирал за нее. Который, кто бы что ни говорил, на самом деле преданный и сострадательный человек. Который проводил несколько часов в день, чтобы помочь необучаемому ученику, и ни разу не пожаловался на мою бездарность. Для меня ты был похож на героя. Ни один человек не уделял мне столько времени. А потом я заметил тебя, того настоящего, и он мне понравился. Субин соединил их руку, ладонь к ладони, и переплел пальцы. – А теперь? Что ты видишь теперь ? – прошептал Ёнджун. Субин умел обращаться со словами. Паршивое настроение, которое еще несколько минут назад не давало покоя, постепенно сходило на нет. Субин ухмыльнулся, наклонившись настолько близко, что мог почувствовать чужое дыхание на своих губах. – Я вижу губы, которые хочу целовать весь день, и тонкую талию, которую хочу прижать к себе, и длинные ноги, которые хочу закинуть на свои бедра, – затем он оставил легкий поцелуй на губах Ёнджуна. – Ты такой извращенец. – Говорит тот, кто все время залезает под мою футболку, чтобы ощупать пресс, – сказал Субин, целуя Ёнджуна то в слегка покрасневший нос, то в мягкие щеки. – Весьма неплохой пресс, – признался старший – Не будь столь строг к себе, Ёнджун, – сказал Субин, поднимаясь с колен, и взъерошил голубые волосы, – Если и есть кто-то, кто может справиться с тобой, то это точно я, – рассмеялся он, уклоняясь от удара. Уже собираясь развернуться, он почувствовал цепкую хватку на запястье. Он остановился и посмотрел на Ёнджуна, в глазах которого читалась просьба простить. – Ты был таким хорошеньким, что я разозлился, – неожиданно сказал Ёнджун. Его щеки были окрашены в розовый, а губы слегка надуты. – Что? – спросил Субин, не совсем понимая старшего. – В тот день, когда я впервые увидел тебя, ты был таким хорошеньким, что я разозлился. По большей части на себя, потому что влюбился в придурковатого ботаника, который даже отжиматься не умеет, – он усмехнулся при воспоминании, – Но я не мог отвлекаться. А это значило, что я должен был не позволить этому чувству вырасти во что-то большее. Субин продолжал неподвижно стоять, вслушиваясь в каждое слово. Пришла очередь старшего говорить о своих настоящих чувствах. – Моя мама твердила, что я обязан быть лучшим. – Как никто и никогда? – спросил Субин. – Да, – кивнул головой Ёнджун, радуясь, что младший начинает понимать суть. Он открывает свое сердце впервые. На губах Субина заиграла ухмылка. – Поймать покемонов – вот твоя настоящая задача, обучить их – вот твое дело*, ой! Ёнджун не оценил шутку, огрызнувшись, и резко дернул Субина, роняя его на кровать. И Субину все-таки не удалось избежать удара. – Я серьезно! У меня не было времени на отношения или друзей. Моя мама давила так сильно, что у меня появилась тревожность. Поэтому я делал все возможное и невозможное, чтобы стать лучше. Но честно, конец моим стараниям наступил, когда ты улыбнулся своей милой улыбкой с ямочками. Я сразу приказал себе выкинуть тебя из головы и больше никогда не вспоминать. С глаз долой, из сердца вон, правильно? Но ты возвращался именно тогда, когда я падал духом, – он слабо улыбнулся. – Прости, – все, на что его хватило. Это были самые искренние слова, шедшие из глубины уставшего сердца. Он извинялся за свое детское поведение, за глупые слова, которые он сказал Сану, и ранил тем самым Субина. Но тот, перед кем он провинился больше всего, был сам Ёнджун. – Спасибо... – прошептал в ответ Субин, обнимая старшего за талию и откидываясь на матрас, – что рассказал. Если тебе станет от этого легче, то я прощаю тебя. Но на мой взгляд, это какой-то бред. Ты не сделал ничего плохого, кроме того, что соврал Сану. Ёнджун уткнулся носом в грудь Субина и глубоко вздохнул. – Я рад, что мы поговорили, – признался старший. Тело окутала легкость, о которой он давно забыл. Субин поцеловал голубоволосую макушку, и решение пропустить остаток утренней тренировки было единогласно одобрено. – Как проходят тренировки с Саном? – нарушил тишину Ёнджун. – В агонии. Я лучше лично подожгу себя, чем станцую поставленный им танец, – немедля ответил Субин и услышал слабый смешок.

***

– Привет, Тэхён! – позвал Чонин, подбегая к Кану. Тэхён замедлил шаг, напоминая себе, что Чонин не заинтересован в Бомгю, а Бомгю не заинтересован в Чонине. После устранения всех недопониманий между ним и Чхве стало легче находиться в компании Чонина. – Привет, Чонин. Что-то случилось? – спросил Тэ, останавливаясь у порога своего домика. У них есть немного свободного времени после обеда перед остальной частью тренировок. – Ты не знаешь, где Бомгю. Мы должны были встретиться после обеда, чтобы обговорить несколько вещей насчет проекта, но я нигде не могу найти его, – надулся Чонин. Тэхён может понять, почему он популярен в универе. С какой стороны ни посмотри, Чонин выглядел мило. Всегда улыбающийся парень, который дружелюбно относится ко всем. – Этот засранец наверняка спит. Это его любимое занятие после обеда, – вздохнул Кан, – пойдем за мной. – Спасибо! Ты самый лучший! – сказал Чонин слишком энергичным голосом и направился в домик. Тэхён дернул ручку, но дверь была закрыта. Какого черта? – Бомгю? Ты там? Бомгю! – крикнул Кан, стуча по деревянной поверхности. Единственное место, через которое можно было увидеть внутреннее убранство дома с улицы, были окна и щель между входной дверью и стеной. Тэхён, найдя эту щель, закрыл один глаз и стал осматривать дом. Что-то темное нырнуло под окно. – Бомгю, блять, я вижу твои волосы, открой дверь, тебе нужно закончить проект! – кричал Тэхён, – Не вынуждай меня ломать дверь, потому что я мо... Дверной замок щелкнул, и Кан быстро потянул ручку и открыл дверь. Бомгю стоял на стуле, держа в руках обувь Тэхёна, через плечо которого выглядывал Чонин. – Что он делает? – спросил он. Тэхён закатил глаза, смотря на открывшуюся перед ним сцену. – Где он? – прямо задал вопрос Тэхён. Он знает, что нужно сделать. – Под моей кроватью, – прошептал Бомгю со слезами на глазах, – Тэхённи, он действительно большой. Я просто лежал на кровати, собираясь вздремнуть. Но потом этот громадный паук пополз по стене и, заметив меня, направился в мою сторону! Он хочет убить меня! – Боится жуков? – предположил Чонин, слегка усмехнувшись. – До смерти. Для этого идиота прыжок с высотки ничего не значит, но стоит одной мелкой сошке проползти в метре от него, в нем просыпается визгливая девчонка, – вздохнул Тэхён и остановился около кровати, ища причину головной боли. – Почему у тебя моя обувь? – спросил он старшего, который отказывался слезать со своего спасительного круга – стула. – Сука, ни за что на свете я не оскверню свою обувь! – кричал Бомгю, ужаснувшись при одной мысли об этом. – Ты невероятен, – донеслось до старшего из другой комнаты. – Просто убей этого выходца из ада! Вперед, вперед, вперед! Тэхён встал на четвереньки, обыскивая кровать, и увидел, как черненькое тельце стремительно метнулось к одной из ножек. Кроссовок, который он снял с ноги, был в руке, и он уже готовился его применить, но... – Твою мать! – завопил Кан. Перед ним, перебирая лапками, стоял самый большой паук, которого он когда-либо видел. На фоне слышался визг Бомгю, который не мог быть еще более бесполезнее, чем сейчас, и рефлексы Тэхёна сработали быстрее, чем голова. Спасительный хлопок, и еще один, и еще. Нет никакой возможности, что паук выжил после первого удара. Просто на всякий случай. Тэхён откинулся назад на руки, тяжело дыша, и разглядывал бедное существо. Он боялся, что паук пытается выиграть время, и через секунду он встанет и все-таки захватит их домик. – Я тебе говорил, – причитал Бомгю. – Теперь мы в безопасности, – сказал Тэхён, вставая с таким видом, будто он вернулся с войны. – Думаю, я попозже загляну, – напомнил про себя Чонин, медленно пятясь в сторону выхода, – Пока! – и исчез из спальни. – Ты гребанный предатель! Даже не хочешь нам помочь? А если у этого монстра тут целая банда! – прокричал Бомгю Чонину. Входная дверь с шумом захлопнулась. Несколько секунд в комнате было тихо, была слышна только возня из спальни. Тэхён убирал беспорядок (бедный паук), а затем, помыв руки, вернулся в комнату к Бомгю, который и не думал покидать своё убежище. Кан подошел к нему, обхватил руками талию и поставил на пол дрожащее тело. – Я не смогу сегодня уснуть, – на полном серьезе сказал Бомгю, – Или я сплю с тобой, или на этом стуле, потому что никогда, ни за что на свете я не вернусь в это логово зла. Бомгю, находящийся так близко, что можно было почувствовать, как бешено стучит его сердце, очень отвлекал. Тэхён слушал лишь вполуха, теряя нить разговора при виде губ, по которым периодически проходился язычок. – А ты знаешь, что поцелуи снимают напряжение? – внезапно выпалил он, обрывая бессвязную речь Чхве. – И? – Бомгю в замешательстве смотрел на своего парня. – Ты выглядишь очень напряженным, – Тэхён замолчал, не сводя взгляд с губ. Бомгю наконец уловил суть, растягивая ухмылку от уха до уха. – Да, наверное, так оно и есть...