Win This Game

Субин, Тэхён и Хюнинкай стояли снаружи домиков под ярким утренним солнцем. Повеяло холодом, и Субин поежился, покрепче обхватив обеими руками теплую кружку с чаем. Сцена, происходящая перед ними, была странной, но не редкой за те две с половиной недели, что они провели на тренировках с танцевальным клубом. Субин подул на чай, Тэхён сушил полотенцем только что вымытые волосы, а Хюка придвинулся ближе к ним, чтобы согреться, держа в руках печенье и роняя крошки на порог. Как ему удалось стащить его из кухни – никто не знает. Троица смотрела на пробегающих мимо танцоров со сморщенными лицами. Ситуация могла показаться забавной, слегка комичной, но часовая стрелка не доходила и до 7 часов. В глазах Субина и остальных членов вокального клуба читалась ни то сострадание, ни то отвращение. Все танцоры вышли на пробежку вокруг лагеря. Одна половина была с голым торсом, другая – в обтягивающих, позволяющих разглядеть рельеф мышц футболках. Пот струился по их лицам, падая крупными каплями на дорожку, а щеки раскраснелись. Отвратительно. Проходя мимо певцов, они выкрикивали что-то похожее на клич. Они всё кружили и кружили, словно стая стервятников в пустыне. Дело в том, что это не было обязательной частью их тренировок, но единогласно было решено, что пробежка – необходимое упражнение, которое никак нельзя игнорировать (ужасное решение, по мнению Субина). – Только посмотрите на этих показушников. Будто говорят: “О, взгляните на нас! У нас такие подтянутые и крепкие тела!”. Если ты выбрал пение, это не значит, что тебе нечем похвастаться, – ворчал Тэхён, – Бессмыслица. Неужели они считают, что выглядят горячо и сексуально, пробегая перед нами? – Тогда почему ты смотришь на Бомгю, словно хочешь наброситься на него? – заметил Кай, толкая Кана в плечо. – Я не сказал, что это не работает, – ответил Тэхён и, увидев любимые глаза, подмигнул Бомгю, заставив того покраснеть и отвернуться. Что? Эта черная футболка идеально подчеркивает все достоинства Бомгю. Теперь из каждого уголка слышались разговоры об отношениях между ними. Не то чтобы две недели назад они вели себя иначе, но сейчас, по крайней мере, каждый мог официально обсуждать это. – Вот честно, что происходит у них в головах? – спросил Субин после очередного глотка чая. Ни за что на свете он не променяет свою мягкую кровать на холодное утро в окружении сумасшедших, которые бегают, как персонажи из “Наруто”. – Ничего особенного. Мы такие же, как и все остальные, – сказал Уён, появляясь из ниоткуда. Субин взвизгнул, почти уронив чашку из рук. – Заткнись, Уён, и почему ты не бегаешь с ними? – бросил на парня недовольный взгляд Тэхён. – Сегодня я официально состою в вокальном клубе, – ухмыльнулся Уён. Этот идиот просто не хочет бегать так рано утром. – И кстати, я сменил имя. Теперь вы можете называть меня молодым. Хюка фыркнул. – Ты серьезно пытался придумать себе прозвище? – Что за имя такое – “Молодой”? – невозмутимо спросил Тэхён. Вся ситуация слишком сильно нравилась Уёну. – Это как Уён, но короче, глупенький*! – его счастью не было предела. Он легонько ударил Кана по плечу, но тот лишь сердито бросил на него взгляд и придвинулся к Субину. – Итак, внимание! После завтрака нас ждет поход на гору! Звучит весело, правда?! – спросил Чонгук, от души смеясь и обливая волосы прохладной водой. Он решил пробежаться вместе с танцевальным клубом, хотя это не входило в его обязанности. – А потом у вас будет последний шанс встретиться с вашими партнерами по проекту. Представление состоится в конце этой недели! – добавил Тэхён, смотря на голую спину своего парня, который начал отжиматься. Субин поднял голову и устремил взгляд в чистое голубое небо. – Как же я все это ненавижу.

***

Субин пыхтел, ноги гудели, а изо рта, вместе с бесконечными стонами, белыми облачками вырывалось дыхание в холодный горный воздух. Было около 8 утра, и он чувствует, что с каждым шагом белый свет на вершине становится все отчетливее и отчетливее. Он остановился, вытирая холодный пот с шеи, внимательно смотря в даль. За ним стоял Ёнджун, который не мог понять, почему они снова стоят. Субин вздохнул, свежий воздух слегка кружил голову. – Думаю, это конец. Я покорил эту гору и умру тут же. Ёнджун закатил глаза. – Не ной, мы в пути около 10 минут. Вперед, – подтолкнул он младшего. Не только голубоволосый любил разыгрывать драму. – Но Джунни, мои ноги скоро отвалятся, – надулся он, – Понеси меня. – Нет, каждый сам за себя. Если понадобится, я без колебаний подставлю тебе подножку и использую в качестве приманки для медведя и горного льва, которые захотят отведать нашей туши, – Ёнджун стиснул зубы, быстро поднимаясь по тропинке и опережая Субина. Но услышать громкий и слишком неправдоподобный вздох неверия он все таки смог. – Ты бы бросил своего парня? Того, кто является любовью всей твоей жизни? Того, кто разделяет с тобой одну душу? Того, кто... – У меня скоро появится диабет от твоих сладких речей, – пробормотал Ёнджун и крепко схватил Субина за руку. Глубоко внутри некогда забытое чувство собственной ценности расцвело от слов его парня. Субин еле волочил ноги по прогретой солнцем земле, раздражая Ёнджуна медленным темпом. Но пару пинков под зад немного ускоряли его. Студенты, которые тоже отстали, с любопытством наблюдали за парочкой. Привычная картина, но интересно, как в первый раз – Народ, давайте сфотографируемся на вершине! – крикнул им Уён, когда через час они догнали остальных. – Ненавижу фотографии, – жаловался Субин, но не посмел отказаться. Он покорил эту адскую гору и не готов покинуть ее без доказательств. Огромная толпа студентов собралась на вершине, чтобы оставить воспоминания на фотоаппарате. Бомгю приобнял Тэхёна за плечи, теснее прижав к себе и широко улыбаясь. Щеки Тэхёна окрасил легкий румянец, который он позже спишет на игру утреннего света, и только Бомгю будет знать правду. Хюка положил руку на талию младшего Чхве, а другой обхватил руку Ёнджуна. Субин устроился сбоку, показывая пальцами знак мира. Тэхён и Чонгук сделали много снимков, и вскоре все лениво прогуливались вокруг, любуясь захватывающим видом. Ёнджун подошел к Уёну, что посмотреть сделанные фотографии. – Вы когда-нибудь фотографировались с друзьями, а потом просматривали фото и думали: ”Черт, я выгляжу не очень”? – спросил Ёнджун. Сан понимающе кивнул. – Все время, брат – засмеялся он, протягивая кулак Ёнджуну. – И коково же это? – спросил Ёнджун со злорадной усмешкой. Не посмеяться от собственной шутки – пойти против себя. Сан опустил кулак, слыша, как неудержимо смеется Уён. – Перестань его дразнить, Ёнджун, – толкнув того плечом, сказал Уён. – Считаешь себя фотогеничным красавчиком, рядом с которым мы выглядим тухлыми редисками? Ну все, Тэхён, хватай его, код синий! – взвизгнул Хюка. – Что за “Код синий”? – шепотом спросил Сан, видя, как младшие схватили Ёнджуна. – Думаю, они говорят о его волосах... – строил догадки его парень. Никто и руку не поднял, чтобы спасти Ёнджуна от надвигающейся гибели. Тэхён заломил чужие руки за спину, а Кай набросился на него с щекоткой, уворачиваясь от длинных ног. Умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь редкими разговорами студентов, разрушилась от громкого смеха Ёнджуна. Его щеки раскраснелись, а тело невольно дергалось от каждого прикосновения. Он был сильнее Тэхёна, но позволил младшим насладиться моментом славы. – Ладно, ладно! Я сдаюсь, я сдаюсь! – смех Ёнджуна эхом звучал в лесу, – Субин! Помоги! Мелкие ополчились на меня! Бомгю! – Ты что-нибудь слышишь, Гю? – спросил Субин, отворачиваясь и смотря на небо. Красивые облака. – Извини, но я же враг, – усмехнулся Бомгю, вспоминая тот день. – Я запомню это, – пообещал Ёнджун, вырываясь из хватки Тэхёна и пиная Хюку. В конце концов младшие убегали от злого Ёнджуна, который посылал им вдогонку проклятия, расталкивая людей на своем пути. Крики Тэхёна и Кая были слышны повсюду. – Похоже, им весело, – сказал Чонгук. – Да, – улыбнулся Тэхён.

***

За день до выступления в лагере кипела жизнь. И под этот нескончаемый шум Субин осторожно шел за Хюкой к вредным, но таким вкусным сладостям. Зайдя в кафетерий, они взяли по бутылке воды и сделали вид, что направляются к выходу, но в последний момент завернули в кладовку, в которой хранились овощи и фрукты, но Хюнинкай утверждал, что это верный путь к еде. В кафетерии было несколько студентов, которые отлынивали от подготовки, но никто не обратил внимание на голодных парней. Кай быстро и ловко схватил последнюю пачку печенья, пока Субин изображал охранника. По маленькой комнате прошелся смешок, когда шуршание сменилось хрустом печенья. Опасности быть замеченным не было, поэтому они вышли из кладовки, как будто они не нарушили только что правила лагеря. Но никто так и не удосужился поднять взгляд на двух воришек. До тех пор, пока Субин не услышал громкий вздох. – Вот ты где! Я всюду искал тебя, – начал Ёнджун, приближаясь к Субину, – Ты должен был помочь мне размять спину и... – он замолчал, подобравшись, как лев, готовый наброситься на добычу, – Что ты ешь? – спросил он совершенно серьезно. – Ничего, – сглотнул Субин, быстро прожевывая. – Это печенье? Ты ешь печенье без меня? – спросил Ёнджун. Несколько человек остановились, чтобы посмотреть, из-за чего поднялась суматоха. Субин попытался скрыться от старшего где-нибудь с кустах, делая шаг в лево, чтобы после побежать справа. Но, конечно же, Ёнджуна не просто обмануть. Один шаг Субина влево – один шаг Ёнджуна влево. Выпад справа – и снова блок. Сбежать с места преступления не удастся. И главная улика все еще у него в руке – открытая упаковка печенья. – И ты даже не поделился? – спросил Ёнджун. Все выходы перекрыты. Но Субин лишь выпрямился, расправил плечи и, блеснув искоркой озорства в глазах, медленно вытащил последнее печенье и зажал его между губ. Дразнить старшего – веселое занятие. С Ёнджуна хватит. Он схватил Субина за рубашку, приподнимаясь на цыпочки, и прикусил другой конец лакомства. Такая резкость удивила Субина, руки которого уже схватили голубоволосого за талию. Но ситуация лишь набирала обороты. Ёнджун сделал шаг вперед и окончательно сократил расстояние между их губами, стащив несчастное печенье. Затем он быстро отступил, напоследок облизнув нижнюю губу Субина, и ухмыльнулся. Никто не смеет не делиться едой с Самим Чхве Ёнджуном. Субин на секунду остолбенел, облизывая место, где недавно были теплые губы и краснея от воспоминаний. Но как только пропали интимность момента и нежное чувство, он понял, что его печенье исчезло. Никто не смеет воровать его еду из-под носа! Даже Сам Чхве Ёнджун! – Чертов Чхве Ёнджун! Последнее печенье, и ты его съел! – выкрикнул он. Получивший желаемое Ёнджун развернулся и побежал, сбив с ног какого-то парня у двери, а Субин гнался вслед за ним, злобно размахивая руками. Хюка закатил глаза и вытащил другую пачку печенья, припрятанную в большом кармане объемной кофты. Субин и не догадывался о ее существовании, и совесть Кая не собиралась читать нотации на тему морали. Она абсолютно солидарна с ним. Дверь кафетерия закрылась с тихим щелчком, и он отправился в свой домик готовиться к выступлению, счастливо хрустя вкусным печеньем.

***

Позже в тот же день все должны были в последний раз встретиться со своими партнерами, чтобы попрактиковаться и подправить все мелкие недочеты. Ёнджун обсуждал с Сынмином, Уёном, Сонхва и Чонином предстоящее выступление, по большей части обращаясь к Сынмину. Последние детали, обговоренные еще утром, будут изюминкой их проекта. На удивление, с Сынмином было легко работать. Они оба с особым рвением относились к их проекту, несмотря на то, что он не было столь грандиозным. Как только они закончили, в тренировочном зале поднялся шум, нарастающий с каждой секундой. Субин бежал в сторону голубоволосого с другого конца комнаты. Ёнджун слышал голос Сана, который бежал следом. – Почему ты убегаешь? Почему ты убегаешь?! – кричал Сан, огибая любопытных студентов, которые оставили свои дела ради нового зрелища. – Никогда в жизни я больше не буду танцевать твой ужасный танец! – заявил Субин, останавливаясь перед Ёнджуном, чтобы оставить небрежный поцелуй на щеке, и снова рванул в сторону. Лишь бы подальше от этого демона. Нужно бежать настолько быстро, насколько позволяют его длинные ноги. Ёнджун впечатлен тем, как далеко может зайти Субин, когда он не хочет что-то делать. Сан подошел к Ёнджуну, тяжело дыша и смотря на захлопнувшуюся дверь. – Я всегда твержу, что танцы идеально подходят ему, но каждый раз слышу, что это пытка самого дьявола, и он все время пытается сбежать от меня. Нам нужно потренироваться еще несколько раз, чтобы избавиться от всех изъянов! – Неужели танец настолько сложен? – спросил Ёнджун. Всю неделю они занимались проектами отдельно и не лезли в дела друг друга. Поэтому голубоволосый понятия не имеет, что Субин собирается представлять завтра. Конечно, он все время слышал нытье Субина, его жалобы на то, что он устал и что это явно не его, но у него нет никаких подробностей. Сан улыбнулся той улыбкой, когда знают чуть больше других. – Я думаю, всем понравится наше выступление. Особенно тебе. Ёнджун хотел расспросить его дальше или попросить не сильно давить на Субина, потому что танцы не были его специальностью. Но впервые в жизни он решил сделать шаг назад. Позволить другому контролировать ситуацию. Видимо, его ожидает что-то совершенно новое. Не зря же Субин ведет себя как ребенок. Поэтому Ёнджун просто вздохнул, выпуская вместе с воздухом напряжение и признавая сове поражение. – Я схожу за ним, – сказал он, направляясь к своему парню. Он точно знает, где он. Тэхён с шумом распахнул дверь своего домика, уперев руки в бока при виде открывшейся картины. – Вот ты где. У нас не так много времени, а нам нужно подготовиться к завтрашнему выступлению, – поучал он Бомгю, который уютно устроился на кровати. Чхве поправил сползающее одеяло и перевернулся на другой бок. – Да, да, я уже в пути, – сказал он, медленно опустив голову на подушку и натягивая одеяло до подбородка. – Бомгю... ты буквально прячешься от меня под этим тонким куском ткани. Кого ты, черт возьми, пытаешься одурачить? – вздохнул Кан, подходя к чужой кровати, – Пойдем, мы опоздаем, – он безжалостно пытался сдернуть одеяло. Бомгю сел и надул губы, выглядя как недовольный воробушек, и шепча, что его традиционный сон собираются нарушить. – Просто остынь, не понимаю, почему ты так сильно торопишься и ой, ой, ой, ладно, я иду, я иду, обещаю, Тэхённи, пожалуйста, – умолял он, когда Тэхён, потеряв остатки терпения, схватил его за ухо и начал сильно тянуть.

***

Следующий день наступил гораздо раньше, чем ожидал Субин. Он ходил взад и вперед в импровизированной гримерной, которая изначально была неиспользованной комнатой, в поисках костюма. Да, костюма. Настоящего. Наряд для выступления. Несмотря на то, что это был всего лишь небольшой проект в рамках университета, каждый собирался показать себя во всей красе. Выступления должны быть записаны, чтобы после загрузить их на официальный сайт. Многие компании по поиску талантливых юношей и девушек часто просматривают сайты университетов, чтобы найти подходящего артиста и предложить работу на будущее. Активная реклама и трудоустройство студентов. Именно то, что интересовало Субина. Но также это значит, что все внимание будет приковано к нему. Не очень радостная перспектива для него. Нет, нужно думать позитивно. Мероприятие, по сравнению с тем годом, не было столь масштабным, а дополнительная практика пойдет только на пользу. С каждой мелочью он приближается на шаг к своей мечте. Итак, Субин немного драматизировал, ища “костюм”. Легкая, струящаяся одежда, которая обтягивала, но при этом не стесняла движения, напоминала наряд современных танцоров, и сейчас Субин чувствовал себя одним из них. Он нервно теребил уложенные волосы, поправляя мягкую ткань на бедрах. Тело пронизывала мелкая противная дрожь, не давая привести мысли в порядок. Дверь в комнату открылась, и Субин, выдохнув с облегчением, увидел Тэхён. – Пожалуйста, помоги... – попросил он младшего. В действиях Тэхёна всегда чувствовалась уверенность, которая сейчас была необходима Субину. Взгляд Кана смягчился, и он протянул руку, чтобы обнять своего хёна. – Все будет в порядке. Просто делай то, что и на тренировках. Это всего лишь новое испытание, выход из зоны комфорта. Даже Сан не уверен на все сто в своих танцах, – Тэхён растирал руки Субина, снимая напряжение. – Тебе легко говорить. Ты в паре с Феликсом, – пробормотал старший, прижимаясь к Тэ. – Веришь или нет, но работать с Феликсом не так просто. Он рэпер с глубоким голосом, но у него также есть и скрытая сторона. Он может прекрасно петь, но, как и тебе, ему не достает уверенности. Но постепенно он выходит из зоны комфорта. Шаг за шагом. И сейчас наши голоса легко гармонируют. – И все же, держу пари, что у других дела получше... – пытался возразить Субин, на Что Тэхён закатил глаза. – Бомгю приходиться работать с Чонином над продюсированием песни, у которой жанр совершенно незнаком ему. Чонину по душе медленные баллады на пианино. Бомгю любит простые песни, с подвижным ритмом, поэтому их проект довольно противоречив. Я должен был выслушивать все это прошлой ночью. Ёнджун решил на этот раз сосредоточиться на рэпе, а не на танцах. Часть с вокалом он полностью отдал Сынмину. И Чан заставил Хюку исполнять партии только с рэпом. Он никогда даже не пробовал что-то в этом духе. Так что, хён, ты не один. Мы все пробуем себя в чем-то новом. Но самое главное – это провести время с весельем и музыкой. Потому что к этому всегда все сводится. Просто веселиться и получить удовольствие. Субин набрал как можно больше воздуха, шумно выдохнул и притянул Тэхёна в крепкие объятия. – Спасибо, Тэхённи. Ты хорошо умеешь обращаться со словами и всегда знаешь, что сказать. Тэхен обнял его в ответ, крепко обхватывая широкую спину. – Ставлю все на то, что у Ёнджуна хёна будет сердечный приступ от твоего танца, – легко рассмеялся он. – Не преувеличивай, – ответил Субин, стараясь не сильно краснеть.

***

Ёнджун прекратил шептать что-то на ухо Бомгю и уставился на сцену. Бомгю со смешком стукнул по подбородку старшего, чтобы тот закрыл рот. – Это Субин? – прошептал он. Свет погас, и только сцена была освещена прожекторами, как это было десять раз до выступления Субина и Сана. Все по очереди представляли свои проекты, а потом усаживались на места, чтобы оценить других студентов. Ёнджун не видел Субина целый день, поэтому беспокойство все сильнее окутывало его. Он ненавидит это чувство, когда рядом нет любимого человека. Но работа с Сынмином заняла все свободное время, а перед началом соревнований он уделил последние минуты Хюке. Несколько советов по рэпу не повредят. Благодаря Ким Сокджину и Пак Чимину организаторы хорошо справились со своей задачей, и все мероприятие шло как по маслу. Чонгук записывал каждое выступление на камеру, а Тэхён внимательно смотрел и оценивал с задних рядов. Даже Ким Намджун, Мин Юнги и Чон Хосок пришли, чтобы помочь определить победителей. Хотя они просто не хотели выполнять свои рутинные обязанности и решили поиграть в жюри. Как только выступление заканчивалось, судьи давали наставления и указывали на места, которые необходимо улучшить. Никто не остался в стороне, у всех над чем поработать. Давящая атмосфера быстро улетучилась, и на место нее пришли легкость и беззаботность. Это успокаивало Субина, потому что крики в свою сторону, жесткая критика или даже оскорбления – все это усиливало страх сцены. Отчасти это было причиной его боязни выступлений на первом курсе. К счастью, Чонгук и Тэхён пересмотрели правила. Они многое изменили в университете, делая это место спокойным и приятным для творчества. Субин хотел так же. Продолжить то, что они начали. Сделать студенческую жизнь легче и ярче. Поэтому его цель – это место президента в студсовете. Сделав глубокий вздох, он пожал руку Сану и встал в стойку, ожидая начала музыки. Выступление Субина... Это было не то, что ожидал Ёнджун (или кто-то другой). Это было... завораживающе. Он не мог подобрать слова или сформулировать связную мысль, чтобы придумать лучшее описание происходящего. Черные шелковые рубашки с длинными рукавами, которые едва скрывали под собой подкаченные тела, идеально подчеркивали любые изгибы. Нижняя часть лица была скрыта такими же полупрозрачными шарфами, привлекая внимание к глазам со свирепым огоньком. Субин выглядел невероятно в темной комнате, танцуя на подсвеченной сцене. Черный материал словно прилип к подтянутым бедрам, и от этого вида у Ёнджуна пересохло во рту. Рубашка изящно сидела и каждый раз, когда были резкие движения, открывала вид на острые ключицы. На лоб иногда спадали уложенные пряди, придавая шарма и дерзости. От образа зануды с первого курса не осталось и следа. – Вау, – прошептал Бомгю. В зале воцарилась тишина. Все взгляды были устремлены на Сана и Субина. – Да, вау, – тихо ответил Ёнджун. Тишину разбавляла прекрасная песня, в которой слышалась игра оркестра, сопровождаемая грустной мелодией. А на сцене танцоры рассказывали историю, вкладывая все эмоции и чувства в движения. выражение их лиц изменилось вместе с песней, и они сорвали шелковые платки, обнажая лица. Сан и Субин то хватали друг друга за руки, то резко разрывали всякий контакт. Словно два влюбленных сердца тянулись друг к другу, но никак не могли оказаться вместе. Танец не длился больше трех минут, но Ёнджуну показалось, что прошла вечность. Он никого и ничего не видел. Только Субин, который занимал все его мысли. Внезапно сладкая дрожь пробежала по телу, заставляя поджать пальцы. Его ноги подрагивали от адреналина, а мысли спутались с ощущением экстаза. Прозвучали последние ноты, свет зажегся и зал наполнился громкими аплодисментами и криками. Судьи указали на некоторые недочеты и моменты, которые они показали достойно. В конце концов, они не профессиональные танцоры, а на подготовку была выделена только неделя. Однако Ёнджун не обращал никакого внимания на то, что происходит в комнате. Он глубоко погрузился в свои мысли. Искренняя улыбка украсила его губы и долго не сходила. А глаза сверкали изнутри. Его цели поменялись. Его планы на жизнь, планы, которые он тщательно разрабатывал с детальной точностью, приобрели новую форму. Он хочет больше того, что только что увидел. Больше Субина. Он хочет увидеть Субина там, на сцене, сияющего ярче, чем кто-либо. Он хочет быть освещенным софитами рядом с ним. Ёнджун не сопротивлялся новому чувству в груди. Он отчетливо ощущал под тканью одежды ускоренный ритм сердца. Видимо, эта мысль, это желание медленно стремилось вырваться наружу с самого первого дня встречи с Субином. Теперь все стало ясно Ёнджуну. Он всегда был лучшим во всем. Начиная с первого года в Университете Изобразительных Искусств Big Hit он был номером один в пении, рэпе и особенно в танцах. Он был амбициозен и любил соревноваться. Ничто не могло остановить его на пути к вершине. Никто не мог сравниться с ним. Никто не мог конкурировать с ним. Никто не мог вывести его из равновесия. Никто. Кроме Чхве Субина. А теперь... Теперь он не хочет выступать в одиночку. Не хочет быть на вершине. Не хочет быть там один. Вместо этого у него возникло новое желание. Разделить эту сцену с Субином и, возможно, с другими. Стоять бок о бок с людьми, которые ему небезразличны. Получать удовольствие от того, что он любит делать. Держать Субина за руку, когда толпа будет восторженно визжать от их выступления. Осуществить все мечты и гнаться за своим счастьем. И он хочет сделать все это с Субином. Вместе.